Конец есть дело бого-человеческое, которое не может совершаться без
человеческой свободы, есть «общее дело», к которому призван человек.
Неточные совпадения
Все в
человеческой жизни должно пройти через
свободу, через испытание
свободы, через отвержение соблазнов
свободы.
Скажу более радикально: всякое до сих пор бывшее организованное и организующееся общество враждебно
свободе и склонно отрицать
человеческую личность.
Свободой воли особенно дорожили с точки зрения уголовно-процессуального понимания
человеческой жизни.
Это есть моральная антиномия, непреодолимая в нашем мировом эоне: нужно сострадать
человеческим страданиям, жалеть все живущее и нужно принимать страдание, которое вызывается борьбой за достоинство, за качества, за
свободу человека.
Чернышевский свято прав и человечен в своей проповеди
свободы человеческих чувств и в своей борьбе против власти ревности в
человеческих отношениях.
Основы бого-человеческой духовности» и самая радикальная, самая духовно революционная из моих книг «О
свободе и рабстве человека.
Мои мысли о несотворенной
свободе, о Божьей нужде в
человеческом творчестве, об объективации, о верховенстве личности и ее трагическом конфликте с миропорядком и обществом отпугивали и плохо понимались.
И я прекрасно сознаю, что
человеческая природа хитра и противоречива и что вражда к врагам
свободы может превратиться в нарушение
свободы другого.
Неточные совпадения
Если мы скажем и утвердим ясными доводами, что ценсура с инквизициею принадлежат к одному корню; что учредители инквизиции изобрели ценсуру, то есть рассмотрение приказное книг до издания их в свет, то мы хотя ничего не скажем нового, но из мрака протекших времен извлечем, вдобавок многим другим, ясное доказательство, что священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум
человеческий, что они подстригали ему крылие, да не обратит полет свой к величию и
свободе.
— Он говорит, что внутренний мир не может быть выяснен навыками разума мыслить мир внешний идеалистически или материалистически; эти навыки только суживают, уродуют подлинное
человеческое, убивают
свободу воображения идеями, догмами…
— Нам необходима борьба за
свободу борьбы, за право отстаивать
человеческие права, — говорит Маракуев: разрубая воздух ребром ладони. — Марксисты утверждают, что крестьянство надобно загнать на фабрики, переварить в фабричном котле…
Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение. Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о
свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия
человеческого.
Вспомни первый вопрос; хоть и не буквально, но смысл его тот: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом
свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для
человеческого общества невыносимее
свободы!