Неточные совпадения
Пассивная, рецептивная женственность в
отношении государственной власти — так характерна для
русского народа и для
русской истории [Это вполне подтверждается и
русской революцией, в которой народ остается духовно пассивным и покорным новой революционной тирании, но в состоянии злобной одержимости.].
Таинственное противоречие есть в
отношении России и
русского сознания к национальности.
И
русский народ в своей религиозной жизни возлагается на святых, на старцев, на мужей, в
отношении к которым подобает лишь преклонение, как перед иконой.
А это значит, что
русский народ в
отношении к своей
русской земле должен быть мужествен и светоносен, должен владеть землей и оформлять ее хаотические стихии, а не растворяться в ней, не пассивно ей отдаваться.
Война должна освободить нас,
русских, от рабского и подчиненного
отношения к Германии, от нездорового, надрывного
отношения к Западной Европе, как к чему-то далекому и внешнему, предмету то страстной влюбленности и мечты, то погромной ненависти и страха.
Наша любовь к
русской земле, многострадальной и жертвенной, превышает все эпохи, все
отношения и все идеологические построения.
Но наши упования глубоко противоположны всему «розановскому», «вечно-бабьему», шовинизму и бахвальству и этому духовно-вампирическому
отношению к крови, проливаемой
русскими войсками.
Отношения между
русским народом, которого славянофилы прославляли народом безгосударственным, и огромным
русским государством до сих пор остаются загадкой философии
русской истории.
Это означает радикально иное
отношение к государству и культуре, чем то, которое было доныне у
русских людей.
Некоторые славянофильствующие и в наши горестные дни думают, что если мы,
русские, станем активными в
отношении к государству и культуре, овладевающими и упорядочивающими, если начнем из глубины своего духа создавать новую, свободную общественность и необходимые нам материальные орудия, если вступим на путь технического развития, то во всем будем подобными немцам и потеряем нашу самобытность.
В этом
отношении в
русском религиозном сознании есть коренной дуализм.
Моралистический склад
русской души порождает подозрительное
отношение к мысли.
Русский интеллигентский максимализм, революционизм, радикализм есть особого рода моралистический аскетизм в
отношении к государственной, общественной и вообще исторической жизни.
Именно в
русском империализме должна была быть всечеловеческая широта и признание всякой народной индивидуальности, бережное и щедрое
отношение ко всякой народности.
Но
отношение славянофилов к самому больному и самому важному для нас,
русских, славянскому вопросу — к вопросу польскому — было в корне своем ложным и не славянским.
И такое
отношение будет вполне согласным с душой
русского народа, великодушной, бескорыстной и терпимой, дарящей, а не отнимающей, которой все еще не знают славяне, так как она закрыта для них нашей не народной государственной политикой.
И хотелось бы обратить особое внимание на то, что в польско-русских
отношениях есть более глубокая, духовная сторона.
Но в
отношении к жизни
русской интеллигенции, да и вообще
русских людей есть как бы преобладание женственного, господства чувства женственного сострадания, женственных «частных» оценок, женственного отвращения к истории, к жестокости и суровости всего исторического, к холоду и огню восходящего ввысь духа.
А тот, смотрю, глядит на меня и бледнеет, потому, знаете: наша полицейская служба к нам вольнолюбивых людей не располагает. Особенно в тогдашнее время, для француза я мог быть очень неприятен, так как, напоминаю вам, тогда наши
русские отношения с Франциею сильно уже портились и у, нас по полиции часто секретные распоряжения были за разными людьми их нации построже присматривать.
Это были листки французских брошюр, почти исключительно произведения польской эмиграции, которые в ярких, поражающих чертах изображали несчастья польской земли, стоны польского народа и не скупились на самые черные краски для обрисовки
русских отношений к Польше и русского гнета.
Неточные совпадения
Таков уже
русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских
отношений.
Связь с этой женщиной и раньше уже тяготила его, а за время войны Елена стала возбуждать в нем определенно враждебное чувство, — в ней проснулась трепетная жадность к деньгам, она участвовала в каких-то крупных спекуляциях, нервничала, говорила дерзости, капризничала и — что особенно возбуждало Самгина — все более резко обнаруживала презрительное
отношение ко всему
русскому — к армии, правительству, интеллигенции, к своей прислуге — и все чаще, в разных формах, выражала свою тревогу о судьбе Франции:
Зимними вечерами, в теплой тишине комнаты, он, покуривая, сидел за столом и не спеша заносил на бумагу пережитое и прочитанное — материал своей будущей книги. Сначала он озаглавил ее: «
Русская жизнь и литература в их
отношении к разуму», но этот титул показался ему слишком тяжелым, он заменил его другим:
Допустим, что в процентном
отношении к единокровной массе евреев-шпионов больше, чем
русских, это можно объяснить географически — евреи живут на границе.
«Искусство и интеллект»; потом, сообразив, что это слишком широкая тема, приписал к слову «искусство» — «
русское» и, наконец, еще более ограничил тему: «Гоголь, Достоевский, Толстой в их
отношении к разуму». После этого он стал перечитывать трех авторов с карандашом в руке, и это было очень приятно, очень успокаивало и как бы поднимало над текущей действительностью куда-то по косой линии.