Фанатик ортодоксии совсем не живет полнотой и гармонией
истины откровения, он одержим этой «идеей», вытесняющей для него все остальные, всю сложность и многообразие жизни.
Церковная ортодоксия, боровшаяся с односторонностью ересей и стремившаяся выразить полноту истины, подвергалась фанатическому перерождению в душах людей, для которых полнота и гармония
истины откровения становилась источником фанатической одержимости этой идеей полноты.
Неточные совпадения
И он усвоил себе все те обычные софизмы о том, что отдельный разум человека не может познать
истины, что
истина открывается только совокупности людей, что единственное средство познания ее есть
откровение, что
откровение хранится церковью и т. п.; и с тех пор уже мог спокойно, без сознания совершаемой лжи, присутствовать при молебнах, панихидах, обеднях, мог говеть и креститься на образа и мог продолжать служебную деятельность, дававшую ему сознание приносимой пользы и утешение в нерадостной семейной жизни.
Греческому умозрению, которое в этом отношении идет параллельно с
откровениями греческого искусства, как самая бесспорная
истина о мире, открылось, что в основе явлений лежит мир запредельных идей — сущностей.
Поэтому всякое религиозное
откровение в язычестве всегда есть некоторое преломление религиозной
истины через определенную призму, его луч проходит через известным образом окрашенное стекло.
Основное различие между
откровением и язычеством, что касается богопознания, заключается в чистоте и беспримесности
истины, которая свойственна лишь
Откровению.
Попытки философского дедуцирования триипостасности a priori (однако post factum
откровения) явной своей неудовлетворительностью и сбивчивостью только подтверждают невыводимость этой
истины (натуралистически у Я. Беме, спекулятивно у Гегеля, Шеллинга, отчасти у Вл. Соловьева).