Христианская символика Логоса и
души мира, Христа и Его Церкви, говорит о космической мистике мужского и женского, о космической брачной тайне.
Неточные совпадения
А он не терпит того, чтобы пребывать в чьей-либо
душе вместе с парением ума» [См. там же, с. 11.]. «
Мир есть имя собирательное, обнимающее собою перечисленные нами страсти» [См. там же, с. 22.]. «По природе
душа бесстрастна» [См. там же, с. 25.].
В церковной метафизике остается совершенно невыясненным как появление человеческой
души во времени в акте физического рождения без всякого предсуществования, так и судьба
души от момента физической смерти до конца
мира, до всеобщего воскресения.
Душа человеческая стоит больше, чем государства, обычаи и нравы, чем всякая внешняя польза, чем весь внешний
мир.
Эти усталые
души — искупительные жертвы за грехи
мира буржуазного,
мира сего, предавшего благородство.
Тут
душа католическая истончается до потери всех контуров этого
мира, всей тяжести обмирщенного католичества.
Души эти стоят на грани двух
миров, в них неосознанно трепещет грядущее, в которое они не верят, но путь их есть жертвенное заклание и они бессильны творить новую жизнь.
И в эпоху закона
мир предчувствовал новые религиозные эпохи: не только пророческое сознание Ветхого Завета, но и трепетание мировой
души в язычестве ждали явления Христа-Искупителя.
Доныне
мир знал по преимуществу два пути: созидание собственной
души или созидание совершенной культуры.
В строе русской
души есть противление тому творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную культуру, есть жажда творчества, которое создает новую жизнь и иной
мир.
Популярность оккультических и теософических течений я объяснял космическим прельщением эпохи, жаждой раствориться в таинственных силах космоса, в
душе мира, а также неспособностью церковного богословия ответить на запросы современной души.
В соборном, церковном опыте дано бытие,
душа мира, мать-земля до рационалистического распадения на субъект и объект, до всякого отвлеченного знания.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил //
Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в
мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
От хладного разврата света // Еще увянуть не успев, // Его
душа была согрета // Приветом друга, лаской дев; // Он сердцем милый был невежда, // Его лелеяла надежда, // И
мира новый блеск и шум // Еще пленяли юный ум. // Он забавлял мечтою сладкой // Сомненья сердца своего; // Цель жизни нашей для него // Была заманчивой загадкой, // Над ней он голову ломал // И чудеса подозревал.
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною
душой; // И ей открылся
мир иной.
Он верил, что
душа родная // Соединиться с ним должна, // Что, безотрадно изнывая, // Его вседневно ждет она; // Он верил, что друзья готовы // За честь его приять оковы // И что не дрогнет их рука // Разбить сосуд клеветника; // Что есть избранные судьбами, // Людей священные друзья; // Что их бессмертная семья // Неотразимыми лучами // Когда-нибудь нас озарит // И
мир блаженством одарит.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в
мире, со всей дивной красотой женской
души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.