Неточные совпадения
В то время, время довольно интенсивной интеллектуальной жизни в московских философских кружках, я пытался найти
традицию русской философии.
Начали искать
традиций для
русской философской мысли и находили их у славянофилов, у Вл. Соловьева, но более всего у Достоевского.
Он определился в одной из
традиций русского барства, в
традиции вольтерианско-просветительской.
Традиция русской творческой религиозной мысли казалась совершенно прерванной, ее поддерживала лишь небольшая группа представителей философской и богословской мысли, которых не признавали настоящими православными.
Русский культурный ренессанс начала XX века революция низвергла, прервала его
традицию.
Западные христиане, католики и протестанты, были также охвачены религиозной реакцией, хотя, в отличие от
русских православных, в форме высоко культурной, они двигались потребностью возврата назад, искали твердого авторитета и
традиции.
И этим я в
традиции русской мысли, которая всегда была историософической.
Это один из показателей перерыва
традиции русской культуры.
В России революция либеральная, буржуазная, требующая правового строя, была утопией, не соответствующей
русским традициям и господствовавшим в России революционным идеям.
Неточные совпадения
«Семь епископов отлучили Льва Толстого от церкви. Семеро интеллигентов осудили, отвергают
традицию русской интеллигенции — ее критическое отношение к действительности,
традицию интеллекта, его движущую силу».
— Эти молодые люди очень спешат освободиться от гуманитарной
традиции русской литературы. В сущности, они пока только переводят и переписывают парижских поэтов, затем доброжелательно критикуют друг друга, говоря по поводу мелких литературных краж о великих событиях
русской литературы. Мне кажется, что после Тютчева несколько невежественно восхищаться декадентами с Монмартра.
В этом обществе была та свобода неустоявшихся отношений и не приведенных в косный порядок обычаев, которой нет в старой европейской жизни, и в то же время в нем сохранилась привитая нам воспитанием
традиция западной вежливости, которая на Западе исчезает; она с примесью славянского laisser-aller, [разболтанности (фр.).] а подчас и разгула, составляла особый
русский характер московского общества, к его великому горю, потому что оно смертельно хотело быть парижским, и это хотение, наверное, осталось.
Но был и возврат к
традициям русской мысли XIX в., к религиозному содержанию
русской литературы, к Хомякову, к Достоевскому и Вл. Соловьеву.
Этот аргумент, связанный с тем, что в
русском сознании и мысли XIX в. было меньше связанности с тяжестью истории и
традиции, ничего не доказывает.