Неточные совпадения
Это
все та
же двойственность, которая была
и в древнееврейском мессианизме.
Пропасть
же между верхним слоем
и народом
все возрастала.
Но тип русского мышления
и русской культуры
все же очень отличается от западноевропейского.
Она
вся построена на противоречии двух типов
и на борьбе двух начал в истории, т. е. посвящена
все той
же основной русской теме о России
и Европе, о Востоке
и Западе.
Но он
все же жил очень богатым помещиком
и имел бытовые свойства помещика.
Славянофильство, занятое
все той
же темой о России
и Европе, частью меняет свой характер, частью вырождается в национализм самого дурного рода.
Дорогие там лежат покойники, каждый камень над ними гласит о такой горячей минувшей жизни, о такой страстной вере в свой подвиг, в свою истину, в свою борьбу
и свою науку, что я знаю заранее, паду на землю
и буду целовать эти камни
и плакать над ними — в то
же время убежденный
всем сердцем своим в том, что
все это уже давно кладбище
и никак не более».
Когда
же этому конец?» «Поймут ли, оценят ли грядущие люди
весь ужас,
всю трагическую сторону нашего существования?» В последней записи «Дневника» написано: «Страшная эпоха для России, в которой мы живем
и не видим никакого выхода».
Но роман Чернышевского
все же очень замечателен
и имел огромное значение.
Вместе с тем эта культура представлялась им универсальной
и единственной,
весь же остальной мир варварским.
«Одна лишь социальная революция, — говорит он, — будет обладать силой закрыть в одно
и то
же время
и все кабаки
и все церкви».
Его тройственная теософическая, теократическая
и теургическая утопия есть
все то
же русское искание Царства Божьего, совершенной жизни.
Идея конечного, совершенного состояния человечества, земного рая играла огромную роль у Достоевского,
и он раскрывает сложную диалектику, связанную с этой идеей, это —
все та
же диалектика свободы.
Завет христианства заключается в соединении небесного с земным, божественного — с человеческим; всеобщее
же воскрешение, воскрешение имманентное,
всем сердцем,
всей мыслью,
всеми действиями, т. е.
всеми силами
и способностями
всех сынов человеческих совершаемое,
и есть исполнение этого завета Христа — Сына Божьего
и вместе с тем сына человеческого».
То
же нужно сказать про Вячеслава Иванова
и про
всех почти.
Русские мыслили о
всех проблемах по существу, как бы стоя перед тайной бытия, западные
же люди, отягченные своим прошлым, мыслили о
всех проблемах слишком в культурных отражениях, т. е. в русской мысли было больше свежести
и непосредственности.
Мы долго шли, местами погружаясь в глубокую тину или невылазную, зловонную жидкую грязь, местами наклоняясь, так как заносы грязи были настолько высоки, что невозможно было идти прямо, — приходилось нагибаться,
и все же при этом я доставал головой и плечами свод.
Наконец хромой таза вернулся, и мы стали готовиться к переправе. Это было не так просто и легко, как казалось с берега. Течение в реке было весьма быстрое, перевозчик-таза каждый раз поднимался вверх по воде метров на 300 и затем уже пускался к противоположному берегу, упираясь изо всех сил шестом в дно реки,
и все же течением его сносило к самому устью.
Не в отношении христианства к плоти и земле мука нового
и все же христианского религиозного сознания, а в отношении христианства к творчеству, к творческому вдохновению, к теургии.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: //
Всё те
же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
Но в них не видно перемены; //
Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены //
Всё тот
же тюлевый чепец; //
Всё белится Лукерья Львовна, //
Всё то
же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так
же глуп, // Семен Петрович так
же скуп, // У Пелагеи Николавны //
Всё тот
же друг мосье Финмуш, //
И тот
же шпиц,
и тот
же муж; // А он,
всё клуба член исправный, //
Всё так
же смирен, так
же глух //
И так
же ест
и пьет за двух.
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра
же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем
же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче
всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий //
И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да перестаньте плакать, //
И всё одно
и то
же квакать, // Жалеть о прежнем, о былом: // Довольно, пойте о другом!» // — Ты прав,
и верно нам укажешь // Трубу, личину
и кинжал, //
И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,