Неточные совпадения
В результате долгого духовного и умственного пути я с особенной остротой сознал, что всякая
человеческая личность, личность последнего из людей, несущая в себе образ высшего бытия, не может быть средством ни для чего, в себе имеет экзистенциальный центр и имеет
право не только на жизнь, отрицаемое современной цивилизацией, но и на обладание универсальным содержанием жизни.
Революционеры не любили свободы духа, отрицали
права человеческого творчества.
Персонализм должен признать и достоинство
человеческого тела, недопустимость дурного с ним обращения,
права тела на истинно
человеческое существование.
Права человеческого тела потому уже связаны с достоинством личности, что самые возмущающие посягательства на личность прежде всего бывают посягательствами на тело.
Это есть столкновение личной,
человеческой морали, отстаивающей
право хоронить своего брата, и безличной, бесчеловечной морали государства, отрицающей это
право.
Личная мораль всегда была
права по сравнению с моралью государственной, она была моралью
человеческой и экзистенциальной в противоположность морали нечеловеческой и объективированной.
Лев Толстой верил, что если люди перестанут вершить насилие, прибегать к власти, то произойдет историческое чудо, то сам Бог вмешается в
человеческую жизнь и божественная природа вступит в свои
права.
Подлинно
человеческое, человечное общество есть общество братское, в нем не может быть классового иерархизма, в нем по-другому будут определяться различия людей, в нем лучшие, качественно высшие будут определяться не
правами, а обязанностями.
— Нам необходима борьба за свободу борьбы, за право отстаивать
человеческие права, — говорит Маракуев: разрубая воздух ребром ладони. — Марксисты утверждают, что крестьянство надобно загнать на фабрики, переварить в фабричном котле…
— Опровергать лжеучения идеалистов и экономистов, стремиться к уничтожению семейственного и общественного деспотизма, изменять понятия о нравственности и
человеческом праве. Первое дело — разделить поровну хлеб по желудкам.
— Франкмасонов, — начал, не откладывая времени, поучать своих неофитов аптекарь, — упрекают, что они много заботятся о материальных выгодах своих сочленов, совершенно забывая других людей, которые бы более достойны по своим
человеческим правам их покровительства.
— Экая важность, что у него! — возразила девушка, успевшая уже оправиться и даже несколько успокоиться и облегчить себя тем, что отец так мягко встретил ее. — Что у него, что в другом месте, — не все ли равно? А зачем притесняешь меня? Кабы ты больше уважал мои
человеческие права, я бы не ушла от тебя. А ушедши, куда же мне было деваться? Конечно, к Полоярову, потому мы друзья с ним.
Неточные совпадения
— Ведь губернатор — наследник; он имеет
право на притязания; а что другие-то со всех сторон прицепились, так это-с, ваше сиятельство,
человеческое дело. Умерла-с богатая, распоряженья умного и справедливого не сделала; слетелись со всех сторон охотники поживиться —
человеческое дело…
—
Право, у вас душа
человеческая все равно что пареная репа. Уж хоть по три рубли дайте!
Упав на колени пред постелью, он держал пред губами руку жены и целовал ее, и рука эта слабым движением пальцев отвечала на его поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь
человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же
правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
Как это все укладывалось в его голове и почему это казалось ему так просто — объяснить не легко, хотя и не совсем невозможно: обиженный, одинокий, без близкой души
человеческой, без гроша медного, да еще с кровью, зажженной вином, он находился в состоянии, близком к помешательству, а нет сомнения в том, что в самых нелепых выходках людей помешанных есть, на их глаза, своего рода логика и даже
право.
— К чему ведет нас безответственный критицизм? — спросил он и, щелкнув пальцами
правой руки по книжке, продолжал: — Эта книжка озаглавлена «Исповедь человека XX века». Автор, некто Ихоров, учит: «Сделай в самом себе лабораторию и разлагай в себе все
человеческие желания, весь
человеческий опыт прошлого». Он прочитал «Слепых» Метерлинка и сделал вывод: все человечество слепо.