Неточные совпадения
Мир и центр
мира человек —
творение Бога через Премудрость, через Божьи идеи и вместе с тем дитя меонической несотворенной свободы, дитя бездны, небытия.
Бог разделяет судьбу своего
творения, Он жертвует собой для
мира и для человека, для любимого, по которому тоскует.
Мир есть или
творение бытия, которое тождественно с Богом, или состояние бытия, некоторый фон в судьбах бытия.
Шелер установил четыре типа антропологических учений: 1) еврейско-христианский,
творение человека Богом и грехопадение; 2) антично-греческий, человек, как носитель разума; 3) естественнонаучный, человек, как продукт эволюции животного
мира; 4) теория декаданса, возникновение сознания, разума, духа как биологический упадок, ослабление жизни.
Человек есть существо загадочное не только потому, что он не есть продукт процессов природного
мира, что он есть Божье
творение, дитя Божье, но и потому, что он есть дитя свободы, что он вышел из бездны бытия, из ничто.
Мир не был эманацией Бога, рождением или эволюцией, а
творением, т. е. абсолютной новизной, небывшим.
Свобода, ничем не детерминированная, дает ответ на Божий зов к творческому деланию, но она дает этот ответ в соединении с даром, с гением, полученным от Бога при
творении, и с материалами, находящимися в сотворенном
мире.
Евангельская заповедь не любить «
мира», ни того, что «в
мире», понималась как призыв не любить Божье
творение, космос, человечество, но в действительности «
мир» обозначал лишь греховные страсти.
Объективирование, изречение, воплощение в актах не есть рационализация, не есть умерщвление; это — продолжение
творения мира, творчество совместное с Богом.
Неточные совпадения
Первый мах в
творении всесилен был; вся чудесность
мира, вся его красота суть только следствия.
В религиозном отношении он был также типичным крестьянином: никогда не думал о метафизических вопросах, о начале всех начал, о загробной жизни. Бог был для него, как и для Араго, гипотезой, в которой он до сих пор не встречал надобности. Ему никакого дела не было до того, каким образом начался
мир, по Моисею или Дарвину, и дарвинизм, который так казался важен его сотоварищам, для него был такой же игрушкой мысли, как и
творение в 6 дней.
Поэтому при противопоставлении
творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о
мире, не о божественной основе
мира, но об его тварной природе: есть ли
мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус
мира, возможен ли
мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?
Действительно, если устранить из мысли и чувства ничто как основу твари, то различие между Абсолютным и
миром, Творцом и
творением, улетучивается,
мир сам по себе представляется абсолютным или, что то же, абсолютность приписывается бытию, которое в действительности соотносительно небытию, а потому и вообще относительно.
Однако по природе своей, по своему иерархическому месту в
творении, в
мире, человек имеет преимущество пред ангелами, ему в большей степени принадлежит полнота образа Божия.