Неточные совпадения
И можно парадоксально даже сказать, что этика есть
не только
суд над человеком, но и
суд над Богом.
Пока есть грех,
не может
не быть страха, страха перед Богом, перед высшим
судом.
Суда над Богом быть
не может, ибо Он есть источник всех ценностей, с точки зрения которых происходит
суд.
Я говорю сейчас
не о той внешней лживости, которая бросается в глаза и которая легко поддается
суду.
Государству
не принадлежит окончательное решение человеческих судеб, окончательный
суд над личностью.
Более того, мы
не можем с легкостью произвести этот религиозный и нравственный
суд.
Социальный коллектив и является неограниченным феодальным владельцем, капиталистом и банкиром, и притом самым беспощадным,
не знающим над собой никакого
суда, никакой власти, никакого высшего начала.
Страшный
суд над личностью и миром во внутреннем своем понимании есть
не что иное, как обретение смысла, как установка ценностей и качеств.
Творческая этика призывает
не к творчеству временных, преходящих, тленных благ и ценностей, способствующих забвению о смерти, конце и
суде, а к творчеству вечных, непреходящих, бессмертных благ и ценностей, способствующих победе над вечностью и подготовляющих человека к концу.
Они утешают себя тем, что в вечности
не будет
суда смысла над их бессмысленной жизнью.
Нестерпимый, предельный ужас
не есть ужас смерти, а ужас
суда и ада.
В человеческой, слишком человеческой идее ада объективируется жалкий
суд человеческий, который ничего общего
не имеет с
судом Божьим.
По этому
суду последние будут первыми, первые же будут последними, чего нам
не понять.
Ужас ада совсем
не в том, что
суд Божий будет суров и неумолим.
Этот подлинный ужас
не в угрозах трансцендентного Божьего
суда и воздаяния, а в имманентном изживании человеческой судьбы, из которой исключено всякое действие Божье.
Парадоксально можно было бы сказать, что ужас ада наступает тогда, когда человек подчиняет свою конечную судьбу своему собственному
суду, а
не Божьему
суду.
Божий
суд есть установление подлинных реальностей и подчинение всех реальностей высшей реальности, подчинение в порядке онтологическом, а
не юридическом.
Не только «злые», но и «добрые» будут призваны к ответу на Божьем
суде, но
суд этот будет иной, чем
суд человеческий.
Все бросили вмиг берег и снарядку челнов, ибо предстоял теперь сухопутный, а не морской поход, и
не суда да козацкие чайки [Чайки — длинные узкие речные суда запорожцев.] — понадобились телеги и кони.
Взволнованный мыслью увидать ее, Нехлюдов шел по улицам, вспоминая теперь
не суд, а свои разговоры с прокурором и смотрителями.
— А непременно! Конечно, отвечаете
не суду человеческому, но суду божию и суду своей совести. Вы делали ей не так давно предложение?
Неточные совпадения
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, //
Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я
не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; // Примите исповедь мою: // Себя на
суд вам отдаю.
И поделом: в разборе строгом, // На тайный
суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
Меж ими всё рождало споры // И к размышлению влекло: // Племен минувших договоры, // Плоды наук, добро и зло, // И предрассудки вековые, // И гроба тайны роковые, // Судьба и жизнь в свою чреду, — // Всё подвергалось их
суду. // Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их
не много понимал, // Прилежно юноше внимал.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак
не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от
судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже
не стоит и говорить.
— То есть, если бы он
не так со мной поступил; но он хочет, как я вижу, знаться
судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть на плане и
не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.