Именно, — не о том теперь речь: Большова занимаем
не суд на втором пришествии, который еще когда-то будет, а предстоящие хлопоты по делу.
Неточные совпадения
Только о «
суде владычнем» вспоминает он; но и это так, больше для формы: «второе пришествие» играет здесь роль
не более той, какую дает Большов и «милосердию божию» в известной фразе своей: «Бонапарт Бонапартом, а мы пуще всего надеемся на милосердие божие, да и
не о том теперь речь».
Когда Подхалюзин толкует ему, что может случиться «грех какой», что, пожалуй, и имение отнимут, и его самого по
судам затаскают, Большов отвечает: «Что ж делать-то, братец; уж знать, такая воля божия, против ее
не пойдешь».
Он нимало
не сознает гадости своего поступка, он
не мучится внутренним стыдом; его терзает только стыд внешний; кредиторы таскают его по
судам, и мальчишки на него показывают пальцами.
Во-вторых — он ужасно боится всякого
суда, потому что хоть и надеется на свои деньги, но все-таки
не может сообразить, прав ли он должен быть по
суду или нет, а знает только, что по
суду тоже придется много денег заплатить.
И вовсе
не удивительно, если Юсов, узнав, что все ведомство Вышневского отдано под
суд, выражает искреннее убеждение, что это «по грехам нашим — наказание за гордость…» Вышневский то же самое объясняет, только несколько рациональнее: «Моя быстрая карьера, — говорит, — и заметное обогащение — вооружили против меня сильных людей…» И, сходясь в этом объяснении, оба администратора остаются затем совершенно спокойны совестию относительно законности своих действий…
Все бросили вмиг берег и снарядку челнов, ибо предстоял теперь сухопутный, а не морской поход, и
не суда да козацкие чайки [Чайки — длинные узкие речные суда запорожцев.] — понадобились телеги и кони.
Взволнованный мыслью увидать ее, Нехлюдов шел по улицам, вспоминая теперь
не суд, а свои разговоры с прокурором и смотрителями.
— А непременно! Конечно, отвечаете
не суду человеческому, но суду божию и суду своей совести. Вы делали ей не так давно предложение?
Неточные совпадения
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, //
Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я
не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; // Примите исповедь мою: // Себя на
суд вам отдаю.
И поделом: в разборе строгом, // На тайный
суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
Меж ими всё рождало споры // И к размышлению влекло: // Племен минувших договоры, // Плоды наук, добро и зло, // И предрассудки вековые, // И гроба тайны роковые, // Судьба и жизнь в свою чреду, — // Всё подвергалось их
суду. // Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их
не много понимал, // Прилежно юноше внимал.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак
не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от
судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже
не стоит и говорить.
— То есть, если бы он
не так со мной поступил; но он хочет, как я вижу, знаться
судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть на плане и
не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.