Неточные совпадения
Евангелие преодолевает и отменяет этику
закона и заменяет ее иной, высшей и благодатной, этикой
любви и свободы.
Но если у меня нет
любви к ближнему, то я во всяком случае должен исполнить
закон по отношению к ближнему, должен быть справедлив и честен по отношению к нему.
Нельзя отменить
закон и ждать осуществления
любви.
Злом же является законническое искажение самой благодати и
любви, оно-то и ведет к насилию и отрицанию свободы, к совершенному отвержению
закона.
Любовью к Богу и
любовью к человеку исчерпывается евангельская мораль, все же остальное не специфически евангельское и лишь подтверждает
закон.
Любовь понимается как
закон, за исполнение которого человек получает награду.
Только Евангелие понимает это и указывает новые пути, непонятные для
закона, —
любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников, мытари и грешники впереди идут в Царство Небесное, человек выше субботы и пр.
Любовь к такому «дальнему», как «сверхчеловек» Ницше, как грядущий коммунистический строй Маркса, как нравственный
закон всех моралистов, как отвлеченная справедливость законников, как государственность этатистов, как утопии совершенного социального строя социальных революционеров, как научная истина «сиентистов», как красота эстетов, как отвлеченная ортодоксия религиозных фанатиков, есть безбожная и бесчеловечная
любовь.
Вот почему брак и семья, основанные не на
любви и не на свободе, должны быть признаны институтами социально-правового и экономического характера, определяемыми
законами социальной обыденности, и принципиально отличаемы от таинства брака, решительно должны быть признаны не священными и не мистическими по своему смыслу.
Но половая
любовь имеет последствия, которые ввергают ее в социальную обыденность и подчиняют ее
законам, хотя она по сущности своей не принадлежит социальной обыденности.
Вопрос ставится лишь тогда, когда настоящей
любви нет, когда
любовь охладела или умерла, когда внутреннее хотят заменить внешним, благодатную энергию
законом.
[
Любовь однополая онтологически осуждена тем, что в ней не достигается андрогинная целостность, разорванная половина остается в своей стихии, не приобщается к полярной ей стихии, т. е. нарушается
закон полярности бытия.]
И эти люди — христиане, исповедующие один великой
закон любви и самоотвержения, глядя на то, что они сделали, не упадут с раскаянием вдруг на колени перед Тем, Кто, дав им жизнь, вложил в душу каждого, вместе с страхом смерти, любовь к добру и прекрасному, и со слезами радости и счастия не обнимутся, как братья?
Но приходит время, когда, с одной стороны, смутное сознание в душе своей высшего
закона любви к богу и ближнему, с другой — страдания, вытекающие из противоречий жизни, заставляют человека отречься от жизнепонимания общественного и усвоить новое, предлагаемое ему, разрешающее все противоречия и устраняющее страдания его жизни, — жизнепонимание христианское. И время это пришло теперь.
Мир христианский остался грешным миром, он падал, изменял своему Богу, делал зло, в нем люди ненавидели друг друга, и вместо
закона любви исполняли закон ненависти.
Неточные совпадения
А если до сих пор эти
законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному
любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза, с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
Хотя
любовь и называют чувством капризным, безотчетным, рождающимся, как болезнь, однако ж и она, как все, имеет свои
законы и причины.
Много мыслительной заботы посвятил он и сердцу и его мудреным
законам. Наблюдая сознательно и бессознательно отражение красоты на воображение, потом переход впечатления в чувство, его симптомы, игру, исход и глядя вокруг себя, подвигаясь в жизнь, он выработал себе убеждение, что
любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром; что в ней лежит столько всеобщей, неопровержимой истины и блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении. Где же благо? Где зло? Где граница между ними?
Муж и жена в обществе суть два гражданина, делающие договор, в
законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего
закона сожития и основания брачного союза, начало
любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Xлестаков. Это ничего! Для
любви нет различия; и Карамзин сказал: «
Законы осуждают». Мы удалимся под сень струй… Руки вашей, руки прошу!