Неточные совпадения
Христианское сознание как бы не соглашается стать на формальную точку зрения и защищать свободу
совести, свободу веры, как формальное право
человека.
Не внешняя кара ожидает
человека, не закон извне налагает на
человека свою тяжелую руку, а изнутри, имманентно раскрывающееся Божественное начало поражает человеческую
совесть, от опаляющего огня Божьего сгорает
человек в той тьме и пустоте, которую он сам избрал себе.
Он отвергает «чудо, тайну и авторитет» как насилие над человеческой
совестью, как лишение
человека свободы его духа.
И каждый
человек в христианском мире должен повторить слова Петра из глубины своего свободного духа, своей свободной
совести.
Муки
совести страшнее для
человека, чем внешняя кара государственного закона.
И
человек, пораженный муками
совести, ждет наказания, как облегчения своей муки.
Мука
совести не только обличает преступления, но и обличает бессилие
человека в его ложных претензиях на могущество.
Достоевский исследует и обнаруживает муки
совести и покаяние на такой глубине, на какой они до сих пор не были видимы, он открывает волю к преступлению в самой последней глубине
человека, в тайных помыслах
человека.
Муки
совести сжигают человеческую душу и тогда, когда
человек никаких видимых преступлений не совершил.
Совесть человеческая более беспощадна, чем холодный закон государства, она большего требует от
человека.
И там и здесь отрицание свободы
совести, и там и здесь дух крайней ортодоксальности и нетерпимости, и там и здесь принуждение к добру и добродетели, и там и здесь принудительный универсализм и принудительное соединение
людей, и там и здесь организация жизни, не допускающая свободной игры человеческих сил.
Нет ничего обольстительнее для
человека, как свобода его
совести, но нет ничего и мучительнее.
И вот вместо твердых основ для успокоения
совести человеческой раз и навсегда, Ты взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что было не по силам
людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе».
Для счастья
людей необходимо успокоить их
совесть, то есть отнять от них свободу выбора.
Но христианство потому не осчастливило
людей и не накормило их, что оно не признает насилия над свободой человеческого духа, свободой
совести, что оно обращено к свободе человеческой и от нее ждет исполнения заветов Христа.
«Ты исполнил бы все, что ищет
человек на земле, то есть: перед кем преклониться, кому вручить
совесть и каким образом соединиться, наконец, всем в бесспорный, общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение
людей».
Ложь коллективизма заключается в том, что он переносит нравственный экзистенциальный центр,
совесть человека и его способность к суждениям и оценкам из глубины человеческой личности в quasiреальность, стоящую над человеком.
Собрания эти, большей частию филантропические и религиозные, с одной стороны, служат развлечением, а с другой — примиряют христианскую
совесть людей, преданных светским интересам.
Никакие условия не могут сделать того, чтобы убийство перестало быть самым грубым и явным нарушением закона бога, выраженного и во всех религиозных учениях и в
совести людей. А между тем при всяком государственном устройстве убийство — и в виде казни и на войне — считается законным делом.
Неточные совпадения
— Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие… поверишь, у меня слезы на глазах. Нет, ты не держи меня; как честный
человек, поеду. Я тебя в этом уверяю по истинной
совести.
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как
человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку дочери, начать дело с матери и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение
совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный»
человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей
совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует.
Да и
совесть бы щекотала: как, дескать, так вдруг прогнать
человека, который до сих пор был так щедр и довольно деликатен?..
— Эх, брат, да ведь природу поправляют и направляют, а без этого пришлось бы потонуть в предрассудках. Без этого ни одного бы великого
человека не было. Говорят: «долг,
совесть», — я ничего не хочу говорить против долга и
совести, — но ведь как мы их понимаем? Стой, я тебе еще задам один вопрос. Слушай!