Любовь мужчины и женщины, любовь человека к человеку становится безбожной любовью, когда теряется
духовная свобода, когда исчезает лик, когда нет в ней бессмертия и вечности.
Человек, который владел бы своей
духовной свободой, своей индивидуально-качественной творческой силой, не мог бы находиться во власти революционной стихии.
Неточные совпадения
Идея
свободы всегда была основной для моего религиозного мироощущения и миросозерцания, и в этой первичной интуиции
свободы я встретился с Достоевским как своей
духовной родиной.
Пути человеческой
свободы из мира душевного, освещенного дневным светом новой истории, переносятся в мир
духовный.
Достоевский во всех своих романах проводит человека через этот
духовный процесс, через
свободу, зло и искупление.
В безбожной любви человек отрекается от своей
духовной природы, от своего первородства, он предает свою
свободу и бессмертие.
Но это — рабское сознание, в нем нет
свободы духа, нет сознания собственного
духовного достоинства.
Величайшие русские гении на вершине своей
духовной жизни и своего культурного творчества не выдерживали испытания высоты и горной
свободы духа, они пугались одиночества и бросались вниз, в низины народной жизни, и от слияния с этой стихией надеялись обрести высшую правду.
Для чисто православного сознания он, конечно, более приемлем, чем для сознания католического, но и консервативное православие должна пугать
духовная революционность Достоевского, его безмерная
свобода духа.
Но он не учил тому, как стяжать себе
свободу духа, нравственную и
духовную автономию, как освободить себя и народ свой от власти низших стихий.
Но если Достоевский не может быть учителем
духовной дисциплины и
духовного пути, если «достоевщина», как наш психологизм, должна быть в нас преодолена, то он остается в одном отношении учителем — он учит через Христа открывать свет во тьме, открывать образ и подобие Божие в самом падшем человеке, учит любви к человеку, связанной с уважением к его
свободе.
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о духовной нищете людей, которым жизнь кажется простой, понятной», о «величии мучеников независимой мысли, которые свою
духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».
Я противопоставлял прежде всего принцип
духовной свободы, для меня изначальной, абсолютной, которой нельзя уступить ни за какие блага мира.
Неточные совпадения
Точно так же, как пчелы, теперь вившиеся вокруг него, угрожавшие ему и развлекавшие его, лишали его полного физического спокойствия, заставляли его сжиматься, избегая их, так точно заботы, обступив его с той минуты, как он сел в тележку, лишали его
свободы душевной; но это продолжалось только до тех пор, пока он был среди них. Как, несмотря на пчел, телесная сила была вся цела в нем, так и цела была вновь сознанная им его
духовная сила.
— Долой проповедников
духовной нищеты, ограничителей
свободы, изуверов рационализма!
Над послушанием, постом и молитвой даже смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже
свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию Божьей,
свободы духа, а с нею и веселья
духовного!
В действительности мы видим, что неизбежность социального переустройства общества сопровождается уменьшением
свободы, не только экономической и политической, но и интеллектуальной и
духовной.
Духовные ценности прежде всего утверждаются актом моей
свободы.