Неточные совпадения
Русская народная жизнь с ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать тот тезис, что Россия — страна бесконечной
свободы и
духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.
Но все материальное есть лишь символ и знак
духовной действительности, все внешнее есть лишь манифестация внутреннего, все принуждающее и насилующее есть ложно направленная
свобода.
Иной мир, мир смысла и
свободы, раскрывается лишь в
духовном опыте, который отрицают современные экзистенциалисты.
Но это предполагает
духовное движение в мире, которое есть дело
свободы.
Важнее всего сознать, что человек принадлежит не только общественному плану, но и плану
духовному, и в этом источник его
свободы.
Свобода человеческой личности не может быть дана обществом и не может по своему истоку и признаку зависеть от него — она принадлежит человеку, как
духовному существу.
Духовные ценности прежде всего утверждаются актом моей
свободы.
Высшие
духовные ценности исчезают, когда
свобода не направлена к их утверждению.
Духовное начало в человеке есть истинная
свобода, а отрицание духа, додуманное до конца, — неизбежно есть отрицание
свободы.
Свобода предполагает существование
духовного начала, не детерминированного ни природой, ни обществом.
Свобода есть
духовное начало в человеке.
Максимальная
свобода есть
свобода духовной жизни, минимальная
свобода есть
свобода материальной жизни.
По мере того, как мы возвышаемся от материальной стороны жизни к ее
духовной стороне,
свобода должна увеличивать ее.
Духовную и интеллектуальную
свободу защищают лишь небольшие культурные слои.
И тем не менее
свобода остается величайшей
духовной ценностью, большей, чем ценности витальные.
В действительности мы видим, что неизбежность социального переустройства общества сопровождается уменьшением
свободы, не только экономической и политической, но и интеллектуальной и
духовной.
Сосредоточенность на материальной стороне жизни, которая наиболее далека от
свободы, ведет к тому, что в ней начинают видеть не средства, а цель жизни, творческую
духовную жизнь или совсем отрицают, или подчиняют материальной жизни, от нее получают директивы.
Это в сущности есть отрицание
свободы, которая всегда связана с существованием
духовного начала, не детерминированного ни природой, ни обществом.
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о духовной нищете людей, которым жизнь кажется простой, понятной», о «величии мучеников независимой мысли, которые свою
духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».
Я противопоставлял прежде всего принцип
духовной свободы, для меня изначальной, абсолютной, которой нельзя уступить ни за какие блага мира.
Неточные совпадения
Точно так же, как пчелы, теперь вившиеся вокруг него, угрожавшие ему и развлекавшие его, лишали его полного физического спокойствия, заставляли его сжиматься, избегая их, так точно заботы, обступив его с той минуты, как он сел в тележку, лишали его
свободы душевной; но это продолжалось только до тех пор, пока он был среди них. Как, несмотря на пчел, телесная сила была вся цела в нем, так и цела была вновь сознанная им его
духовная сила.
— Долой проповедников
духовной нищеты, ограничителей
свободы, изуверов рационализма!
Над послушанием, постом и молитвой даже смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже
свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию Божьей,
свободы духа, а с нею и веселья
духовного!
Свободе ангелов было предоставлено самоопределиться в отношении к Богу, причем промежуточное состояние неверия или неведения было для столь совершенных существ
духовных вообще исключено: ангелы непосредственно знают Бога, им предоставлено лишь любить Его или Ему завидовать, искать же Бога свойственно только человеку.
Барская брезгливость в отношении к хозяйству ничего общего не имеет с той от него
свободой, о которой учит Евангелие: оно хочет не пренебрежения, но
духовного преодоления, выхода за пределы мира сего с его необходимостью [Ср. в моем сборнике «Два града»: «Христианство и социальный вопрос», «Хозяйство и религиозная личность» и др.