Неточные совпадения
Но Шелер глубоко понимает, что дух не
есть эпифеномен жизненного
процесса, что он не может
быть виталистически понят.
Но дух
есть сила, действующая в жизни, и в жизненном
процессе мы должны угадывать признаки духа.
Органическое понимание духа, выдвигаемое романтиками,
есть виталистическое понимание духа, связывающее его с жизненным
процессом.
Дух
есть порождение виталистического
процесса, но порождение болезненное, сковывающее жизнь.
Процесс символизации в его отличии от реализации должен
быть понят и изобличен.
Но ошибочно
было бы считать
процесс символизации просто отрицательным.
Кенозис, боговоплощение, нисхождение Бога в человеческий мир
есть духовный реализм, а не символизм, и этому духовному реализму должны соответствовать
процессы в человеческом мире.
Самые страсти, которые стоят под отрицательным или разрушительным знаком, могут
быть, как материал жизненного
процесса, превращены в положительные добродетели, в страсти творческие, служащие духу.
Это
есть сокровенно внутренний
процесс.
Сначала возгорается профетический творческий огонь, потом начинается охлаждение огня, бюрократизация и механизация духовной жизни в церквах, как социальных институтах, потом является реакция против этого
процесса, обращение к внутренней духовной жизни, потом эта внутренняя жизнь сдавливается, суживаются горизонты, происходит обуржуазивание духовности, как
было обуржуазивание внешней церкви.
Маркс
был прав, когда учил, что основой исторического
процесса является борьба человека, соединенного с человеком, т. е. социального человека, со стихийными силами природы.
Но он почему-то вообразил, что это
есть материалистическое понимание исторического
процесса, в то время как борьба эта, как и всякая человеческая активность,
есть борьба духа, и результаты ее зависят от состояния духа.
С этим связано и иное отношение к социальной и космической жизни, иное отношение к трудовому
процессу, от которого не может
быть отделена духовность.
В
процессе объективации церковь как социальный институт
была превращена в идола, как и государство, как и нация, как все, что организует социальную обыденность.
И, может
быть, самый атеизм
есть лишь диалогический момент в
процессе очищения богопознания,
процессе спиритуализации и гуманизации.
Так как происхождение мира
есть процесс, имманентный Божеству, то, очевидно, грехопадение вносит драму и в само Божество, и следует заключить, что мировой процесс есть мистерия иррационально страдающего и искупающего себя же бога (хотя сам Эриугена такого заключения еще не делает).
Неточные совпадения
Он глубоко задумался о том: «каким же это
процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и нет? Конечно, так и должно
быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это
будет именно так, как по книге, а не иначе!»
Он рассказал до последней черты весь
процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался у убитой старухи в руках; рассказал подробно о том, как взял у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она
была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал о том, как приходил и стучался Кох, а за ним студент, передав все, что они между собой говорили; как он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как он спрятался в пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под воротами, под которым найдены
были вещи и кошелек.
По прежнему обхватил он левою рукой голову больного, приподнял его и начал
поить с чайной ложечки чаем, опять беспрерывно и особенно усердно подувая на ложку, как будто в этом
процессе подувания и состоял самый главный и спасительный пункт выздоровления.
Слагается иногда картина чудовищная, но обстановка и весь
процесс всего представления бывают при этом до того вероятны и с такими тонкими, неожиданными, но художественно соответствующими всей полноте картины подробностями, что их и не выдумать наяву этому же самому сновидцу,
будь он такой же художник, как Пушкин или Тургенев.
Барон вел
процесс, то
есть заставлял какого-то чиновника писать бумаги, читал их сквозь лорнетку, подписывал и посылал того же чиновника с ними в присутственные места, а сам связями своими в свете давал этому
процессу удовлетворительный ход. Он подавал надежду на скорое и счастливое окончание. Это прекратило злые толки, и барона привыкли видеть в доме, как родственника.