Неточные совпадения
Старик поднял голову и
посмотрел на
меня такими глазами, в которых
я прочел тоску.
Наконец
я узнал, в чем дело. В тот момент, когда он хотел зачерпнуть воды, из реки выставилась голова рыбы. Она
смотрела на Дерсу и то открывала, то закрывала рот.
Действительно, кто-то тихонько шел по гальке. Через минуту мы услышали, как зверь опять встряхнулся. Должно быть, животное услышало нас и остановилось.
Я взглянул на мулов. Они жались друг к другу и, насторожив уши,
смотрели по направлению к реке. Собаки тоже выражали беспокойство. Альпа забилась в самый угол палатки и дрожала, а Леший поджал хвост, прижал уши и боязливо поглядывал по сторонам.
На берегу реки
я заметил Дерсу. Он ходил и внимательно
смотрел на воду.
Перед сумерками
я еще раз сходил
посмотреть на воду. Она прибывала медленно, и, по-видимому, до утра не было опасения, что река выйдет из берегов. Тем не менее
я приказал уложить все имущество и заседлать мулов. Дерсу одобрил эту меру предосторожности. Вечером, когда стемнело, с сильным шумом хлынул страшный ливень. Стало жутко.
Стрелки Сабитов и Аринин стали собираться в дорогу, а
я отправился на реку Билимбе, чтобы
посмотреть, насколько спала вода за ночь.
Он замолчал и сосредоточенно стал
смотреть на огонь.
Я почувствовал усталость и пошел спать.
Он
посмотрел на
меня недоумевающе и в свою очередь задал вопрос...
Напившись чаю, мы опять пошли вперед. Уходя,
я велел людям внимательно
смотреть под ноги, чтобы не повторить ошибки. Через два часа мы достигли того места, где в Сакхому с правой стороны впадает река Угрюмая.
— Кругом люди понимай. Разве тебе, капитан,
посмотри нету? — спрашивал он
меня в свою очередь.
Пока стрелки готовили чай,
я от нечего делать пошел к берегу моря
посмотреть птиц.
Вечером, после ужина,
я пошел немного побродить по галечниковой отмели. Дойдя до конца ее,
я сел на пень, принесенный водой, и стал
смотреть на реку.
Он сидел все на том же месте, подперев голову руками,
смотрел на угли и вспоминал далекое прошлое.
Я хотел было его окликнуть, но почему-то не решился этого сделать.
На краю полянки старик обернулся и еще раз
посмотрел на место, где столько лет он провел в одиночестве. Увидев
меня, он махнул
мне рукой,
я ответил ему тем же и почувствовал на руке своей браслет.
Вечером, после ужина,
я пошел
посмотреть, что он делает. Дерсу сидел, поджав под себя ноги, и курил трубку.
Мне показалось у него так уютно, что
я не мог отказать себе в удовольствии погреться у огня и поговорить с ним за кружкой чая.
Следующие три дня были дневки. Мы отдыхали и собирались с силами. Каждый день
я ходил к морю и осматривал ближайшие окрестности. Река Амагу (по-удэгейски Амули, а по-китайски Амагоу) образуется из слияния трех рек: самой Амагу, Квандагоу, по которой мы прошли, и Кудя-хе, впадающей в Амагу тоже с правой стороны, немного выше Квандагоу. Поэтому когда
смотришь со стороны моря, то невольно принимаешь Кудя-хе за главную реку, которая на самом деле течет с севера, и потому долины ее из-за гор не видно.
Меня сильно мучила жажда. Вдруг
я увидел бруснику; она была мороженая.
Я начал ее есть с жадностью. Дерсу
смотрел на
меня с любопытством.
Стрелки не поняли, в чем дело, и в недоумении
смотрели на мои движения. Но в это время подошли Дерсу и Чжан Бао. Они бросились ко
мне на помощь: Дерсу протянул сошки, а Чжан Бао стал бросать
мне под ноги плавник. Ухватившись рукой за валежину,
я высвободил сначала одну ногу, потом другую и не без труда выбрался на твердую землю.
Следующие 4 дня были посвящены осмотру рек Тахобе и Кумуху. Сопровождать нас вызвался младший из солонов, Да Парл. Это был молодой человек крепкого телосложения, без усов и бороды. Он держал себя гордо и свысока
посматривал на стрелков.
Я невольно обратил внимание на легкость его походки, ловкость и изящество движений.
Стрелки принялись таскать дрова, а солон пошел в лес за сошками для палатки. Через минуту
я увидел его бегущим назад. Отойдя от скалы шагов сто, он остановился и
посмотрел наверх, потом отбежал еще немного и, возвратившись на бивак, что-то тревожно стал рассказывать Дерсу. Гольд тоже
посмотрел на скалу, плюнул и бросил топор на землю.
Я шел впереди, а Дерсу — сзади. Вдруг он бегом обогнал
меня и стал внимательно
смотреть на землю. Тут только
я заметил человеческие следы; они направлялись в ту же сторону, куда шли и мы.
17-го утром мы распрощались с рекой Нахтоху и тронулись в обратный путь, к староверам. Уходя,
я еще раз
посмотрел на море с надеждой, не покажется ли где-нибудь лодка Хей-ба-тоу. Но море было пустынно. Ветер дул с материка, и потому у берега было тихо, но вдали ходили большие волны.
Я махнул рукой и подал сигнал к выступлению. Тоскливо было возвращаться назад, но больше ничего не оставалось делать. Обратный путь наш прошел без всяких приключений.
После короткого отдыха у туземцев на Кусуне
я хотел было идти дальше, но они посоветовали
мне остаться у них еще на день. Удэгейцы говорили, что после долгого затишья и морочной погоды надо непременно ждать очень сильного ветра. Местные китайцы тоже были встревожены. Они часто
посматривали на запад.
Я спросил, в чем дело. Они указали на хребет Кямо, покрытый снегом.
Дерсу замолчал, повернулся к окну и опять стал
смотреть на улицу. Он тосковал об утраченной свободе. «Ничего, — подумал
я. — Обживется и привыкнет к дому».
Рабочие изумленно
посмотрели на
меня.
Мне не хотелось при посторонних давать волю своим чувствам;
я отошел в сторону, сел на пень и отдался своей печали.
В это время прилетел поползень. Он сел на куст около могилы, доверчиво
посмотрел на
меня и защебетал.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал
я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «
Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Во дни веселий и желаний //
Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: //
Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми
смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! //
Я это потому пишу, // Что уж давно
я не грешу.
В начале моего романа // (
Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде
мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, //
Я занялся воспоминаньем // О ножках
мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей // Пора
мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
И сердцем далеко носилась // Татьяна,
смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь
меня одну. // Дай, няня,
мне перо, бумагу // Да стол подвинь;
я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное,
я бы… чтобы… — Чичиков
посмотрел значительно в лицо генерала и в то же время искоса на камердинера.