Он рассказал мне, что Николев любит похвалы и что мне, как очень молодому (мне было двадцать лет) и неизвестному литератору, только что вступающему на это поприще (я переводил тогда «Филоктета»), необходимо высказать мое удивление к
великим творениям Николева.
Неточные совпадения
Разговор не замедлил склониться к литературе, или, лучше сказать, Шатров не замедлил круто своротить его на эту дорогу, обратившись с просьбою, от имени всех, чтобы
великий Николев, бесконечно разнообразный в своих
творениях, прочел что-нибудь из своих эротических и сатирических сочинений.
Она играла, что у нас называется, «с чувством», т. е. значит играла не про господ, а про свой расход, играла, как играют девицы, которым не дано ни музыкальной руки, ни музыкального уха и игра которых отличается чувством оскорбительной дерзости перевирать
великие творения, не видя ни в пасторальной симфонии Бетховена, ни в великой оратории Гайдна ничего, кроме значков, написанных на чистой бумаге.
Есть великие поэмы,
великие творения, имеющие всемирное значение, — вечные песни, завещаваемые из века в век; нет сколько-нибудь образованного человека, который бы не знал их, не читал их, не прожил их; цеховой ученый наверное не читал их, если они не относятся прямо к его предмету.
Неточные совпадения
Прияв от природы право неоцененное действовать на своих современников, прияв от нее силу
творения, поверженный в среду народныя толщи,
великий муж действует на оную, но и не в одинаком всегда направлении.
Если бы силы мои достаточны были, представил бы я, как постепенно
великий муж водворял в понятие свое понятия чуждые, кои, преобразовавшись в душе его и разуме, в новом виде явилися в его
творениях или родили совсем другие, уму человеческому доселе недоведомые.
Ибо Бог породил (erboren)
творение не затем, чтобы сделаться чрез него совершеннее, но ради своего самооткровения, к
великой радости и господству, не то, чтобы таковая радость началась только с
творением, нет, она от века была в
великом Mysterium, но лишь как духовная игра в себе самом.
Эриугена посвящает чрезвычайно много места и внимания вопросу о
творении из ничего (стараясь привлечь на свою сторону и восточных отцов церкви, как-то: св. Василия
Великого, Григория Нисского, Максима Исповедника, Дионисия Ареопагита, в таких суждениях, в которых они подают повод к подобному перетолкованию, не будучи действительно повинны в имманентизме).
Религиозный гений необходимо есть и
великий молитвенник, и, в сущности, искусству молитвы только и учит вся христианская аскетика, имеющая высшей целью непрестанную («самодвижную») молитву, «молитву Иисусову» или «умное делание» [Учением о молитве полны произведения церковной аскетики, в частности
творения св. Макария
Великого, Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского, церковных писателей: еп.