Глава 1
Эта история началась в один из холодных декабрьских дней. Меня разбудил надоедливый звук. Он раздавался из телефонного аппарата, стоящего на прикроватной тумбочке моего номера.
Интуиция подсказывала, что это не к добру, и стоит проигнорировать звонок. Однако по инерции я повернул голову к источнику шума и потянулся за трубкой.
— Слушаю, — с раздражением сказал, с трудом заставив себя разлепить веки.
— Паскаль это ты? — раздался мужской голос.
— Да, а кто спрашивает? — промямлил, закутавшись плотнее в одеяло.
— Это я… Айзек Моррисон, — послышалось на том конце провода.
Я с полминуты молчал, пытаясь прийти в чувство. Мне казалось, что все еще сплю, ведь мы не общались с университетским товарищем уже много лет.
— Айзек? — переспросил неуверенно.
— Да.
— Разве ты не в Австралии?
— Нет… Я прилетел в Америку на прошлой неделе. Мы должны срочно встретиться.
— Это не может подождать?
— Нет! И это не телефонный разговор. Жду тебя в холе.
«Черт!» — выругался я про себя, не желая покидать теплую постель. — «Лучше бы не поднимал трубку».
— Который час? — решил уточнить.
— Пять утра, — ответил друг, как ни в чем не бывало.
— Господи! — проворчал я, немного повременив. — Хорошо, буду через двадцать минут, — добавил, понимая, что уже вряд ли усну.
Оторвав голову от подушки, я лениво потянулся, оглядел помещение и понял, что еще слишком темно.
«Что понадобилось Айзеку в такую рань?», — негодовал, свесив с кровати ноги, налившиеся свинцом.
За окном отеля «InterContinental» виднелось пасмурное небо Нью-Йорка. Я подошел вплотную к стеклу, надевая по пути махровый халат. Перед моим взором открывался завораживающий вид на Центральный парк. С высоты птичьего полета он был весь, как на ладони. Между голыми деревьями в сумерках одиноко пустовали дорожки и красовались замерзшие пруды.
Эта картина навеяла грусть и тоску. Я не любил зиму ни в каком ее проявлении. После долгого проживания в условиях мягкого европейского климата мне было сложно подстроиться под местную погоду.
Я не планировал задерживаться в Штатах надолго, прилетев сюда в короткую командировку по работе. Поэтому для меня стало полной неожиданностью, что Айзек отыскал меня, намереваясь вплести в очередную авантюру.
Мы не виделись с Моррисоном около десяти лет и расстались не на самой дружеской ноте. Все, что я помнил о нем, так это то, что друг всегда искал приключений, любил ввязываться в неприятности и по своей натуре был азартным человеком.
Я взглянул на настенные часы и понял, что замешкался. На сборы у меня было мало времени, поэтому поторопился, не желая показаться непунктуальным невежей.
Принял душ, вытерся насухо полотенцем, стер капли воды с запотевшего зеркала над умывальником и посмотрел на свое отражение. Несмотря на довольно солидный возраст, я по-прежнему казался себе вполне симпатичным. И лишь густая седина на висках напоминала о прожитых годах, ведь за моими плечами было уже почти полвека.
Для встречи с товарищем я выбрал серый твидовый костюм, который надел поверх черной рубашки. И прихватил с собой шерстяное пальто на случай, если друг решит прогуляться.
Пока спускался в лифте на первый этаж, на меня нахлынули воспоминания. Я уставился на носки своих лакированных туфель и подумал, как докатился до такой жизни?
В молодости я придерживался менее официального стиля и не был столь консервативным. Мог часами напролет играть в бильярд, покер или крикет, сидеть в пабе за пинтой темного эля и наслаждаться песнями любимых исполнителей.
Теперь же я дорожил своей независимостью, отдав предпочтение холостяцкой жизни и одиночеству. Мои будни сводились исключительно к рутинной работе и скромному досугу в библиотеке или компании коллег.
Айзек, как и пообещал, дожидался меня в холе. Я сразу его узнал. Он обладал особым шармом южанина. Статный обаятельный мужчина средних лет с загорелой кожей, черными слегка кудрявыми волосами, отросшей щетиной и огромными карими глазами.
Моррисон был одет в темную кожаную куртку, синие джинсы и белые кроссовки. Он сидел на диване со скучающим видом и изучал прессу, поэтому не сразу заметил моего появления.
— Кхм, — прокашлялся я, стараясь привлечь к себе внимание.
Тот обратил на меня задумчивый взор и, прищурившись, обвел пристальным взглядом. В его обществе я всегда чувствовал себя неуютно.
— Паскаль! — басистым тоном сказал Айзек и поднялся с места. — Ты практически не изменился.
Я лишь сухо улыбнулся и пожал ему руку в приветственном жесте.
— Сколько же мы не виделись, дружище? Наверное, лет пять? Или десять?
— Именно! — отчеканил я равнодушно.
Товарищ присвистнул и подошел ко мне ближе.
— Ты до сих пор на меня обижаешься? — слегка оскалился он и заглянул мне прямо в зрачки.
— О чем ты? — сделал вид, что у меня отшибло память.
— Прости, но у меня не было выхода…
— Выбор есть всегда, Айзек! Ты лжец и мошенник… Ты похитил из музея ценный экспонат и оставил меня одного в Аргентине со всем разбираться.
— Каюсь, — поднял ладони вверх Моррисон в примирительном жесте. — Однако с тех пор я очень изменился, поверь мне.
Мое лицо оставалось бесстрастным. Мне не хотелось выяснять отношения, поэтому я решил перейти сразу к делу:
— Зачем ты меня позвал? Не уж-то, чтобы извиниться?
— Да! То есть нет… Не совсем, — немного смутился Айзек, что было совершенно ему не свойственно.
— И все же?
— Давай пройдемся до Таймс-сквер, — неожиданно предложил он.
Я в растерянности моргнул несколько раз.
«Что за наглость?» — мелькнуло в моей голове.
— Не стой как истукан, пойдем! — шикнул друг, указав в сторону выхода.
Не веря в происходящее, я подчинился и послушно проследовал за ним. Не в моих правилах было спорить публично.
Да и честно признаться, меня захлестнул интерес. Хотелось поскорее узнать, что спустя столько лет Моррисону от меня вдруг понадобилось.
Дорога до площади не заняла много времени. Город начинал просыпаться и утопал в шуме проезжающих мимо машин. Таксисты громко сигналили, завлекая клиентов, клерки сбивались с ног, торопясь в офисы, а туристы толпились у торговых центров, глазея по сторонам.
Очутившись в самом центре Манхэттена посреди суеты, небоскребов с красочными витринами и гигантскими рекламными баннерами, я заметно приободрился. Обстановка вокруг навеяла воспоминания о суетливом ритме молодости. Наверное, с возрастом я стал слишком сентиментальным.
Внезапно подул сильный ветер, и у меня перехватило дыхание. Прохладный воздух заполнил легкие и насытил кислородом каждую клеточку тела. Машинально я укутался плотнее в вязаный шарф.
— Замерз? — поинтересовался Айзек, заметив, что я дрожу.
— Нет, — отмахнулся. — Просто не хотелось бы простыть из-за твоей глупости.
— Паскаль, не будь таким занудой… На дворе двадцать первый век. Оглянись вокруг, только посмотри какая красота! Разве неправда?
Я лишь громко цокнул языком и невольно нахмурился.
— Я знаю, что ты сегодня вечером улетаешь обратно в Амстердам, — резко повернулся ко мне Моррисон.
— Ты следил за мной?
— Забыл, что у меня повсюду связи? — загадочно ухмыльнулся товарищ. — Мне не составило особого труда выяснить эту информацию.
— Значит, все так серьезно? — удивился я искренне.
Друг только кивнул и продолжил идти по направления к Уан-Таймс-Сквер. Когда мы подошли ближе, он остановился и взглянул ввысь, а затем указал пальцем на крышу стеклянного здания, где находилась одна из главных достопримечательностей Нью-Йорка — «шар времени».
— Сейчас мы стоим с тобой на перекрестке мира, — мечтательно произнес Айзек. — Ежедневно здесь проходят тысячи людей. Только задумайся, какая здесь энергетика? Это место немыслимой силы, — перевел взгляд он на меня.
— К чему ты клонишь?
— Сейчас покажу, — гордо заявил Моррисон и что-то достал из внутреннего кармана куртки.
Он протянул мне сложенный вдвое листок. Это был потрепанный временем плотный пергамент.
— Что это? — осведомился я.
— Сам посмотри…
Последовав его совету, я аккуратно развернул край бумаги, и то, что увидел внутри, меня изумило. На листке был подробный чертеж устройства, похожего на часы, со сложным механизмом, включающим в себя как минимум десяток шестеренок. Сам циферблат, помимо обычных стрелок, имел апертуру, отображающую день, месяц и год.
— И что это значит? — спросил я, открыв от удивления рот.
— Профессор Гренель, ты же историк! — воскликнул с сарказмом товарищ. — Я думал, что ты мне объяснишь…
Айзек деловито потер подбородок и с любопытством уставился на меня.
— Ничего не понимаю. Как у тебя оказался чертеж? — продолжал выпытывать я.
— Не могу раскрыть всех секретов, — пожал тот плечами.
— Ты его украл?
Моррисон пропустил мой колкий вопрос мимо ушей.
— Видимо, кто-то пытался избавиться от документа, — провел я рукой по обгоревшему краю бумаги.
— Это еще не все, — друг развернул листок тыльной стороной и вновь протянул мне. — Взгляни, там есть еще кое-что.
На обороте был текст на латыни, написанный каллиграфическим почерком.
— Это что-то вроде инструкции, — пояснил Айзек. — Часть текста закодирована, но кое-что я все же смог перевести. Вот здесь, — указал он на первую строчку и стал читать вслух. — Скачки во времени могут быть возможны только в случае, если путешественник перемещается в параллельные временные линии.
В тот момент я обомлел и непонимающе посмотрел на товарища. Мне казалось, что все еще дремлю и вот-вот очнусь в своем номере от будильника.
— Ничего не понимаю! — негодовал я, потирая сонные веки. — Зачем ты меня сюда притащил? Объясни, что происходит?
— Взгляни внимательно еще раз на текст в первом абзаце. Там есть подсказка.
Я раздраженно вздохнул, но сделал, как он просит.
— «Tempus pila», — прочитал. — Что в переводе означает «шар времени».
— Именно! — восторженно воскликнул Моррисон. — А теперь посмотри наверх.
В лучах рассвета, которые пробились на миг сквозь тяжелые тучи, я увидел знаменитую сферу на крыше. Она блестела и переливалась яркими красками, сияя, как бриллиант.
— Каждый год 31 декабря ровно в 23:59 «шар времени» спускается по флагштоку, достигая в полночь нижней точки, что сигнализирует о наступлении Нового года, — запнулся Айзек. — Первый раз церемония состоялась в 1907 году. С тех пор прошло много времени. Только представь, Паскаль, этой традиции уже больше ста лет!
— По-моему, ты сошел с ума, — констатировал я. — Это совершенно ничего не значит. Обычное совпадение…
— Совпадение?
— Да, здесь может идти речь о чем угодно, — сложил я листок и передал его обратно товарищу.
Тот разочарованно на меня посмотрел и почесал затылок.
— Ты выстроил вокруг себя стену, через которую невозможно пробиться, — недовольно промямлил друг. — Стал унылым и скучным. Дай мне шанс. Дай шанс нам!
— Нет, с меня хватит, я увидел достаточно, — грубо отрезал, закатывая глаза.
— Неужели ты настолько бесчувственный? Тебе совсем не интересно, что за всем этим кроется?
Я промолчал, мысленно нарастив броню, так как в моменты тревожности не мог здраво мыслить.
— Ну же, Гренель! — легонько пихнул в плечо меня Моррисон. — Давай тряхнем стариной. Я же вижу, ты сомневаешься…
Я действительно не был уверен ни в чем. Вдруг он и вправду нашел нечто стоящее?
— Я соглашусь только, если признаешься, как получил документ, и все подробно расскажешь.
— Хорошо… Только не здесь. Приглашаю тебя выпить кофе. Естественно, за мой счет, — немного помедлив, добавил товарищ.
У меня не было сил пререкаться, и я замерз. Ветер заметно усилился, грозясь перерасти в ураган.
Айзек как будто заранее знал, что соглашусь, и отвел меня в небольшую кофейню на Седьмой Авеню.
В уютном заведении было немноголюдно. Сев за крохотный круглый столик возле окна, мы сделали заказ, который молоденькая смазливая официантка быстро исполнила.
— Паскаль, ты выдаешь себя с потрохами, — прошептал Моррисон с насмешкой, склонившись ко мне. — Имей хоть немного терпения.
Я нервно заерзал на стуле, ощущая необъяснимое чувство беспокойства, однако выпив двойной эспрессо, быстро согрелся и расслабился.
— Айзек, мне не нравятся твои игры. Я привык держать ситуацию под контролем, — сурово сказал, слегка хлопнув ладонью по стеклянному столику, и тот задребезжал.
— Тише, тише, дружище, — успокаивал меня Моррисон, запихивая в рот круассан.
Приятелю явно доставляло удовольствие измываться надо мной, поэтому проигнорировал его язвительное замечание.
— Дело в том, — начал он, — что на прошлой неделе я посетил научную конференцию в Вашингтоне. Там я познакомился со многими интересными людьми…
— С каких это пор ты посещаешь такие мероприятия? — перебил его, искренне удивившись.
— Неважно, — тот отмахнулся. — Ты еще многого обо мне не знаешь.
Я лишь скупо поджал губы и с раздражением прикрыл глаза.
— Так вот… после конференции мы пошли в бар. Там выпили и, как это обычно бывает, разговорились с одним из присутствующих. Им оказался довольно болтливый ученый. Доктор Стилл, вроде.
— Ближе к делу, — не унимался я, поглядывая в окно.
К тому моменту на улице разыгралась настоящая буря.
— Зря ты так, — сделал паузу Айзек, мешая трубочкой капучино. — Кстати, этот профессор очень важный в своих кругах человек. Он-то мне и рассказал о выдающемся докторе наук, который сделал невероятное открытие в области физики, исследуя концепцию четвертого измерения. Но и это еще не все, — почесал бороду друг. — По словам Стилла, этот гений собрал огромную коллекцию уникальных приборов у себя дома в подвале.
— Она-то тебя и заинтересовала?
— Верно, — ухмыльнулся Моррисон. — Не пойми меня не правильно, однако я не мог упустить такую возможность. Я просто хотел взглянуть хотя бы одним глазком на редкие артефакты…
— Дай угадаю, ты проник на запретную территорию и присвоил себе чужое имущество? А еще говоришь, что изменился, — прошипел я. — Ты должен вернуть все обратно.
Товарищ озадаченно на меня посмотрел, в то время как меня охватила настоящая паника. Я знал, что Айзек частенько нарушает закон, но не был готов с этим мириться.
— Паскаль, я понимаю, ты немного взволнован…
— Взволнован? — сердито переспросил.
Адреналин бушевал у меня в крови.
— Да что с тобой не так? — спросил у друга, запнувшись.
Усилием воли я заставил себя сдержаться, чтобы не влепить ему крепкую оплеуху. Разговор зашел не в то русло. По крайней мере, я не на это рассчитывал.
— Я ничего больше не брал, только рукопись, — пытался жалко реабилитироваться Моррисон.
— Не взял, а бессовестно украл, — рявкнул я. — Давай называть вещи своими именами.
— Каюсь, — пробурчал Айзек, уставившись на меня виновато.
«Господи, с кем я связался?» — промелькнуло в моей голове.
— Я уже все продумал, — с азартом заявил тот, барабаня пальцами по столешнице.
— Не хочу ничего слышать, — процедил, желая провалиться сквозь землю.
Однако друг снова проигнорировал меня, выпячивая на показ свое раздутое эго.
— У меня есть на примете эксперт, — продолжил приятель, как ни в чем не бывало. — Мы обратимся к нему, чтобы он изучил чертежи. Если они окажутся лишь фальшивкой, то откажемся от этой затеи.
— Ты спятил? — прыснул от смеха, откинувшись на спинку стула, и покачал головой. — Это плохая идея.
— Но, Паскаль, — взмолился Моррисон. — Ты же ничего не теряешь?
— Хм, — задумался я, — всего лишь свою репутацию.
— Не кипятись. Я дам тебе возможность подумать.
Беседа завела нас обоих в тупик. Я посмотрел на часы, осознав, что могу опоздать на работу, и под предлогом занятости трусливо сбежал.
