Аракчеевский подкидыш

Евгений Салиас де Турнемир, 1889

Россия XIX века. Гвардейский офицер Михаил Шумский, воспитанник всемогущего графа Аракчеева, неожиданно узнал тайну своего происхождения. Оказывается, он не побочный сын графа, как привык думать. И мать Шумского – вовсе не Настасья Минкина, любимица Аракчеева. Для Шумского было бы выгоднее притвориться, что ничего не случилось, ведь мнимый отец по-прежнему считает его своим сыном. Однако благородство, пусть и не врождённое, не позволяет Шумскому лгать, даже если придётся распрощаться с военной карьерой и прежней жизнью. Эта книга является продолжением романа «Аракчеевский сынок», ранее опубликованного в этой же серии.

Оглавление

Из серии: Всемирная история в романах

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Аракчеевский подкидыш предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава V

Часов в двенадцать хоромы, двор и окружающие надворные строения, все безмолвно стояло под покровом темной ночи. Полная тьма и полная тишь прерывалась только каждые полчаса завыванием чугунной доски среди двора от мерных ударов по ней сторожа. Грузинскую сторожевую доску все в околодке знали и все равно дивились ей. Странный в ней был звук. Не просто гудела она по ночам, как всякая другая, а жалобно ныла и завывала, будто плакался загробный голос какой. Сказывали и во дворе, и на селе, что когда сторож бьет в доску, то не она звучит, а подают голоса среди ночи те многие и многие несчастные, загубленные суровым графом и его любовницей-людоедкой Настасьей Федоровной.

Около полуночи какая-то фигура, с черной бородкой, в длиннополом кафтане, картузе и с синеватыми очками на носу, шла из хором с фонарем в руках по небольшой крутой лестнице, по которой мало и редко кто в доме ходил. Сойдя вниз на крылечко через маленькую дверку, фигура потушила фонарь, поставила его на пол и, озираясь среди тьмы, сошла с крылечка на двор. Пройдя от дома до здания, именовавшегося «деловым двором», человек этот присмотрелся издали и прислушался.

Сидевшие у ворот два ночных сторожа тихо беседовали. Незнакомец осторожно подкрался за угол здания и стал прислушиваться. Один из двух сторожей угрюмо, со вздохами поучал другого.

— Что же? Все так-то на свете. Народ — темнота и не понимает. Вот лошадь, нешто не работает, хотя бы даже корова — и ту, стало быть, доят. Вот собакам жить розно: иная собака дворная сторожит, другая на охоту ходит, птицу убитую подает, а другая у барыньки какой на коленочках почивает. Всю жизнь она проживет, якобы сама барышня какая. А наше дело чем плохо? Что ночью не спишь? Зато днем выспишься. Зато ночным делом мы и от графа якобы подальше. Знай, в свое время отхватывай в доску, он доволен и тебе нехудо. А кто поблизости к нему обретается, гляди, все под розгами воет. А я вот ни однова не порот!

Собеседник ответил несколькими словами, которых расслышать было нельзя.

— Нет, братец мой, — отозвался первый, — шалишь. Это ты вновь так рассуждаешь, а я тебя обучу. Этого ты и думать не моги, он завсегда знает. Этак было ужас, Петрушка Косой пропущал разы, стучал в доску как попадется, то через час, а то отдрыхнет да зазвонит через два часа в третий. Так его через неделю до бесчувствия отодрали и махнули. И куда он девался, никому неведомо. Кто говорит — помер от розог, а кто говорит — в Сибирь пошел. Нет, ты этого не моги думать. Спит он или не спит, кто его знает, а он завсегда звону счет ведет. Избави тебя бог не стучать кажинные полчаса.

Собеседник опять вставил несколько слов и получил ответ.

— Это верно. У нас пролазов-предателей тьма. Вестимо, ему докладает кто и про сторожей, а сам он спит. А нам-то что же, что над нами ухо и глаз есть. А ты, парень, стучи как полагается и не бойся. Хоть и лих он, а все же зря, то-ись, совсем зря не обидит. Бывает, что и зря накажет обмахнувшись, но тогда оное в зачет идет. Меня три года тому назад страсть как выпороли, но я этого дранья не считаю, потому обшибкой вышло и за то мне в зачет пойдет. Если теперь провинюсь, то на смазку выйдет. Загодя, стало быть, заплатил за свою впредь будущую вину. Но все ж таки я по этому покудова и сказываю, что я якобы порот еще не был.

Фигура, прислушивавшаяся за забором, вернулась назад, через двор двинулась в сад и, приблизясь к маленькой калитке, достала ключ из кармана, отворила ее и вышла наружу, на село. Незнакомец поправил очки, нахлобучил картуз еще больше на лоб и двинулся быстро, постукивая тоненькой тростью, которая изредка, попав на камень, издавала звенящий звук, так как была железная и весом тяжелая.

Пройдя улицу, где была полная пустота, незнакомец повернул в проулок и пошел задами домов. Всюду, где он проходил, он пристально вглядывался в окружающее, изредка останавливался, прислушивался, иногда пробовал, заперты ли ворота или двери домов и надворных строений, и шел далее. Там, где в окошках светились огоньки лампад, он приостанавливался и заглядывал в окна.

Пройдя довольно далеко задами и уже как бы собираясь повернуть в другой проулок, чтобы выйти на главную улицу, он вдруг увидел приотворенную калитку. Он подошел, ощупал и нашел два кольца и висячий замок с ключом, висевшим лишь на одном кольце. Он осторожно отворил калитку и вошел во дворик.

Пройдя немного вправо, потом влево и оглядевшись, он увидел прислоненные к сарайчику лопату и метлу. Он усиленно покачал головой, как если бы увидел нечто чрезвычайно исключительное. Он взял метлу и лопату, осторожно вышел с ними на улицу, причем снял замок с калитки и положил его в карман. Он двинулся далее, но уже прямо в поле. Пройдя сажень сто, он стал искать глазами, прошел вправо, потом вернулся и опять двинулся.

Наконец, среди темноты завидя что-то черное, он прямо направился к этому месту. Здесь была куча мусору близ выгребной ямы.

Бросивши лопату и метлу наземь, он быстро своей железной палкой зашвырял и то и другое сором, затем присмотрелся и, видя, что хорошо зарыл оба предмета всякими отбросами, шибче и как-то веселее пошел обратно. Войдя снова в слободу и, пройдя несколько шагов по главной улице, он увидел свет в окне. Внутри громко говорили, шумели, спорили и бранились. Он стал прислушиваться, но, кроме отдельных слов, не мог разобрать ничего. Часто повторялись слова: «граф» и «пойду» и имя «Антошка».

Постояв немного, незнакомец осторожно двинулся далее по направлению к барскому дому.

В довольно большом здании среди слободы четыре окна были освещены и над входом была вывеска. Тут помещалась грузинская аптека.

Незнакомец вошел на крыльцо, осторожно приотворил дверь в аптеку и глянул внутрь. За прилавком стоял молодой, лет двадцати, аптекарский помощник, а на лавке дремал старик-крестьянин, и сидела, сгорбившись, женщина, повязанная платком.

Тщательно осмотревшись, человек этот вошел в аптеку и вежливо, почти подобострастно, выговорил:

— Господин аптекарь, позвольте мне малость горчицы для горчичника.

Аптекарский помощник, приготовлявший какое-то лекарство, отозвался тихим, ленивым, отчасти сонным голосом:

— Присядьте.

Незнакомец сел на скамейке поодаль от сидевших на ней и спиной к свету. Молодой малый продолжал свое дело тихо, неспеша. Очевидно, что сон сильно клонил его, так как он зевал не переставая, причем отчаянно завывал, изредка приговаривая:

— Ах, пропади ты! О-ох, идолы!

По движениям молодого малого, по опущенным глазам, поникнутой набок голове, по всему лицу было видно, что он не только находится в полусонном состоянии, но отчасти изнурен бессонницей. Прошло минуты две полной тишины, которую только нарушал аптекарь, то зевая, то постукивая чашечками или гремя пузырьками. Но он не глядел никуда и не спускал глаз с тех предметов, которые были у него в руках.

Чернобородый в очках внимательно пытливо и упорно разглядывал малого, и, быть может, этот долгий и пристальный взгляд магнетически заставил наконец аптекарского помощника поднять на незнакомца глаза.

— Снимите картуз! — промычал он апатично и снова опуская тотчас же глаза на работу.

— Вы это мне-с? — отозвался незнакомец.

— А то кому же? Я, что ли, в картузе?

— А почему же мне снимать его?

— Первое, потому что здесь, вон видите, святая икона в углу, а второе, потому что здесь — графская аптека. Сюда нельзя влезать, как в кабак.

Незнакомец не двигался и, очевидно, затруднялся исполнить данный совет. Прошла минута, молодой малый продолжал стряпать, затем снова поднял глаза и приостановился работать.

— Вы что же, господин, на русском наречии не понимаете? Вам сказано: снимите картуз. А не желаете, я вас попрошу вон и никакой горчицы вам не дам.

Незнакомец нехотя снял картуз и покосился на всех.

— На вот, — прибавил аптекарь, подавая крестьянке пузырек с лекарством.

— Как же с им быть-то, родненький? — спросила баба. — В нутро его. Пить? Аль мазаться?

Аптекарь терпеливо растолковывал женщине, как принимать лекарство. Баба оказалась совсем несообразительная. Раза три принимался он объяснять и наконец растолковал.

— Спасибо, родненький, — поклонилась женщина. — А то ведь лекарство возьмешь, а как с ним быть — не знаешь. Вон у меня в прошлом годе тетка Арина чуть не померла. Дали ей тутотка мазь, а она ею облопалась.

— От того все это, что вы дуры, — произнес аптекарь добродушно.

— Мы-то дуры, да больно сердит Густав Иванович. Сунет в рыло посудинку и гонит вон, а пояснить не хочет. Не время, вишь. Спасибо тебе! Стало быть, через кажинные шесть часов?

— Да ты брось, баушка, часы-то, — уже нетерпеливо произнес молодой малый. — Какие у вас часы? Нешто вы это можете знать. Ты дай ей поутру, дай среди дня да дай вечером.

— Можно тоже и ночью?

— Дай. А коли спать будет, не буди.

— Ну, прощай. Спасибо, родной!

Крестьянка вышла вон.

— Это вы что же, господин аптекарь, выясняете им, — заговорил незнакомец, — нешто доктора нет у вас в Грузино?

— Есть, — лениво отозвался аптекарь. — Да народ-то глуп. Им надо в башку-то всякое раз двадцать вдолбить.

— А скажите, пожалуйста, как мне доктора разыскать? Я здесь проездом, остановился на ночь, да вот прихворнул, а утром надо ехать дальше.

Молодой малый толково, но снова не спуская глаз с пузырька, в который наливал какую-то микстуру, объяснил, где помещается грузинский госпиталь и живет доктор.

— Хороший он человек? — спросил незнакомец.

— Кто его знает! Кто хвалит, а кто ругает. Я не знаю. Я здесь только две недели как получил должность аптекарского помощника, никого и ничего не знаю. Да, должно быть, не придется и узнавать ничего. Отходить надо.

— Что ж так?

Молодой человек с большим оживлением, или, вернее, с ожесточением, начал рассказывать, как аптекарь играет в карты до трех часов утра, спит потом чуть не до полудня, оставляя его одного орудовать. Днем даст выспаться ему три-четыре часа и опять посылает будить, так как отправляется обедать или чай пить, или в гости, чтобы опять за карты засесть.

— Совсем смотался! Это не жизнь! Я от дела своего не отказываюсь, да ведь и собаке отдых есть! — раздражительно закончил аптекарь, снова зевая во весь рот.

— А вы бы графу доложили, здешнему помещику, — заметил собеседник.

— Как я к нему полезу? — пробурчал малый. — Это выходит, стало быть, идти с доносом. И как же графу нас разобрать. Аптекарь на службе который год уже здесь, а я без году неделя. Кому же граф поверить должен?

— Правда ваша. Да и к тому же граф ваш, как сказывают, поедом народ-то ест. Людоед!

— Сказывают так, — отозвался аптекарь, — а я полагаю, что все то вранье. Строг-то он, строг, порядок любит, за всякую соринку на улице драть велит. И хорошо делает.

— Как же это «хорошо»? — удивился незнакомец. — Жестокость это — за пустое взыскивать и по пустякам наказывать…

— Таков порядок на свете. Народ — свинья! Ты заставляй его делать, что следует, учи и наказывай, он же тебе потом в ножки поклонится за ученье.

— Да, а все-таки граф-то — людоед, — настойчиво повторил незнакомец.

— Вы, сказываете, проезжий? — спросил аптекарь. — И в Грузино никогда не бывали?

— Нет-с не бывал. В первый раз.

— Почему же вы так утвердительно говорите, что граф наш — людоед?

— Это всему миру известно, по всей России. Все так сказывают.

— А вы мне скажите, каких он людей съел? Кого, то-ись, безвинно погубил?!

— Я знать не могу.

— Как же вы говорите о том, чего не знаете? Надо говорить о таких предметах, которые знаешь. Да и что же это такое? Приехали вы в Грузино, пришли в эту аптеку, которую устроил сам граф для пользы обывателей, и тут же его поносите, а я должен слушать. Ведь вас надо взять за шиворот и вытолкать вон без всякого лекарства.

Окончив эту отповедь, молодой малый швырнул на прилавок перевязанную тесьмой коробочку и выговорил:

— Получайте вашу горчицу!

Незнакомец встал, подошел к прилавку и полез в карман за деньгами.

— Сколько полагается? — спросил он, ухмыляясь.

— Четыре копейки.

Незнакомец положил на прилавок пять копеек, взял коробочку и быстро направился к дверям.

— Чего же вы бежите? А сдачу?

— Ну, что там, одна копейка-то, бог с ней, — проговорил незнакомец. — Себе возьмите. — И он направился к выходу.

Видя, что незнакомец собирается уйти, аптекарь бросился к двери, стал у порога и выговорил, вспылив:

— Слушайте, берите сейчас свои деньги. А без этого не выпущу. Вишь, прыткий какой. Всех тут облаял, наболтал всякого вздора да еще подает мне, словно нищему, копейку. Знаете ли, что следует за это сделать с вами?

Незнакомец торопливо вернулся, взял копейку с прилавка и двинулся из аптеки. Аптекарь отступил от двери и, пропуская его мимо себя на улицу, пробурчал чуть слышно:

— Эх, как бы я тебе наклал в шею!

Незнакомец быстро зашагал по улице, обошел издали барские хоромы, завернул к ограде сада и опять той же калиткой, тихо и осторожно прошел во внутренний двор. Через несколько минут он был уже на крыльце и зажигал фонарь. Поднявшись по лестнице во второй этаж дома, он тихо прошел весь коридор и, завидя в дверь полуосвещенную горницу, потушил фонарь. Затем, пройдя еще две горницы, он вошел в кабинет вельможи и временщика. Здесь он сбросил на стол бороду, картуз, синие очки и сел в кресло, самодовольно улыбаясь.

Это был сам Аракчеев.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Аракчеевский подкидыш предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я