Сумма.
Под мерно тикающими часами. На стене висела старая свадебная фотография. Она в белом платье с фатой и он в чёрном костюме. Они сидят рядом. Он держит её за руку.
— Как твоё давление? — Спросила она.
— Как у новорождённого. — Ответил он. — Погода ни к черту. Ноги крутит.
— Сядь, посиди. А то свалишься к приезду детей.
— В такую погоду они не приедут.
— Приедут, успокойся. А у меня голова сегодня как ватой набита. Ничего не соображаю.
— Вот и сядь, а то с утра крутишься как на танцполе.
— А как не крутиться, надо все приготовить.
— Да что готовить. Говорю, не приедут.
— Ну что заладил не приедут да не приедут. Как попугай ей богу. Совсем с тобой сладу нет вот уж действительно старый что малый.
— Ну и готовь себе. — Он отвернулся и стал смотреть на муху, ползающую по столу. Муха была большая с лиловыми глазами и широкими прозрачными крыльями. Она подползла к краю и уставилась своими глазами на него.
— Вот же сука — И он со всего размаху стукнул по ней рукой. Стол подпрыгнул, и тарелка с салатом полетела на пол. Муха, увернувшись от удара, направилась к рассыпанному по всему полу салату.
— Твою мать ты, что ж совсем сдурел, я его все утро готовила.
— А что эта гадина тут…
— Господи, какая у тебя тут ещё гадина?
— Да муха сука глазастая уставилась на меня как
— Господи муха ему помешала. Да что же я всю жизнь с тобой мучаюсь. Да что ты мне за наказание такое
— А ты не мучайся. Никто не заставляет. Иди вон, дверь открыта.
— Я иди? Да я то пойду. А что ж ты тут без меня делать то будешь. Ты ж борща себе налить не можешь. С мухами он тут воюет. Полководец хренов. Сидел вон бы уже тихо и не выступал.
— А ты мне рот не затыкай я и не таких обламывал.
–Ой, господи тоже мне об ломщик. Обломал, уже давно себе все. А туда же.
— А ты не очень то загибай. Я вон если надо ещё и не то могу.
Ой, Божичка, что ты там можешь полтора раза за год. Иди вон с мухами воюй. — Он отвернулся, губы надулись, глаза покрылись влажной плёнкой. Она подошла села рядом.
— Ну, прости. Я все утро его строгала там ещё работы невпроворот, а тут ты со своей мухой. Прости.
— А помнишь, я тебе сирень подарил?
— Помню, как не помнить. Такой букет. На весь дом запах был. А как ты мне предложение делал, помнишь.
— Да на колени встал, а пиджак то по швам и разошёлся.
— Ты потом весь вечер так и проходил. А как первенец то наш родился ты тогда всю ночь под роддомом простоял.
— Да.
— А как второй то заболел
— Да я тогда за доктором в район пешком пошёл.
— А помнишь, как я к маме уехала на три дня, а ты с ними остался.
— Не надо о грустном.
— Господи что тут творилось, когда я вернулась
— Ну ладно мы же потом все убрали
— Убрали, убрали… А знаешь, я ту сирень на всю жизнь запомнила. Ведь были букеты и до неё и после… Но этот букет я как сейчас помню. Как ты стоял с ним на коленях с разорванным по всей спине пиджаком, а глаза были потерянные и смотрели на меня как на единственную надежду. Я тогда сразу поняла, что все отходила в девках.
— Да чего только не было — Он взял её за руку. Они сидели напротив свадебной фотографии как два дерева, что посажены рядом. От прожитых вместе лет становясь только ближе.
