Мошенницы
— Вы же пенсионер с московской пропиской, у вас еще должна быть одна доплата. Давайте проверим по базе, покажите СНИЛС, — предложила сотрудница фонда.
***
— Сынок, у меня только что украли деньги, триста тысяч. И в полицию я не могу дозвониться. Может, ты позвонишь? — Андрей Петрович дрожащими руками нажал нужную кнопочку в вотсапе.
— Как я из Канады могу позвонить в вашу полицию? — раздраженно отозвался сын. — Что там у тебя случилось, говори толком. Я же специально тебе камеру над дверью поставил. И домофон у вас в подъезде есть. Дверь, что ли, взломали?
— Нет, из пенсионного фонда пришли и как-то ухитрились вытащить.
— Из какого пенсионного фонда? Кто живет в этой стране, ты или я? Зачем ты их вообще в квартиру пустил?
— Они сказали, что им надо какие-то данные уточнить, — жалобно промямлил Андрей Петрович. — А по ноль два я звоню, никто не отвечает.
— Конечно, не отвечает, — сказал сын. — Ладно, сиди, никуда не уходи, ничего не трогай, хотя вряд ли они, конечно, отпечатки пальцев будут снимать. Сейчас я позвоню знакомым, а они по обычному городскому в твое отделение милиции позвонят. Может быть, кто-то и придет.
Полицейские действительно пришли. Через два часа.
— Рассказывайте, — сказал один из них.
Андрей Петрович стал рассказывать. Утром к нему позвонили в домофон. Женский голос сказал, что это из социального фонда, а может, пенсионного. Он не очень запомнил. Ему сказали, что в связи с очередным перерасчетом пенсий надо уточнить кое-какие данные.
Андрей Петрович отпер дверь подъезда, а затем и квартиры. Перед ней стояли две молодые женщины, которые представились сотрудницами пенсионного (или социального) фонда.
— И что же, вы у них даже удостоверений не попросили? — сурово спросил один из полицейских.
— Конечно, спросил! — возмутился Андрей Петрович. — Они мне их и показали.
Обе девушки действительно предъявили корочки, где были проставлены имена, стояла печать.
— Да, вот сейчас я вспомнил, — добавил Андрей Петрович. — Там было прямо написано, «Социальный фонд Российской Федерации». Там же стояли имена, фамилии, должности сотрудниц. Одну, вроде, Елена Леонидовна зовут, вторую Анна Петровна, но я точно не уверен. Я запомнил, что Лена и Аня, — рассказывал Андрей Петрович.
— Фамилии вы, конечно, не запомнили? — спросил полицейский.
Андрей Петрович покачал головой.
— Ладно, неважно, — махнул рукой страж порядка, — все равно удостоверения поддельные и фамилии ненастоящие. Они же не первый день мошенничают, чтобы настоящие фамилии писать. Дальше что было?
Дальше девушки надели бахилы, и одна их них прошла на кухню со словами «зачем мы у вас топтаться будем». Вторая встала в прихожей между комнатой и кухней. Два человека в кухоньку Андрея Петровича решительно не входили, да и табуреток на кухне было только две.
— Эта первая девушка, кажется, как раз Лена, достала бланки, — рассказывал Андрей Петрович, — ну, и стала все заполнять. Фамилия, имя, отчество, адрес, паспортные данные. Паспортные данные я наизусть не помню, пошел в комнату, достал паспорт.
— Откуда? — спросил полицейский.
— Из кармана пиджака, из шкафа.
— А деньги вы где держите? — спросил другой.
— Там же, в шкафу, в кармане этого же пиджака.
— Ну кто же так делает? — вздохнул полицейский. — Ладно, рассказывайте дальше.
Андрей Петрович принес паспорт, и мнимая сотрудница социального фонда внесла все данные.
— Она меня спросила, на сколько мне пенсию повысили, — рассказывал Андрей Петрович. — Я говорю, на шестьсот рублей. А она мне: «Да вас обманули с надбавкой, пенсию должны были на девятьсот пятьдесят повысить. Вы же московский пенсионер, у вас еще должна быть одна доплата. Давайте, мол, проверим по базе, где ваш СНИЛС?»
Ну я за ним и пошел.
— А СНИЛС вы, конечно, держали там же, где и паспорт, и документы на квартиру, и деньги? — иронично заметил полицейский.
— Нет, — горячо возразил Андрей Петрович. — Я СНИЛС в банке из-под леденцов держу, и там деньги на черный день.
Полицейский только махнул рукой.
— Ну вот, принес я СНИЛС, — продолжал Андрей Петрович, — они уточнили, сколько я плачу за квартиру, я сказал. Обе девушки хором воскликнули «А почему так много? У вас же должен быть возврат за капремонт. Где ваши квитанции?». Я за квитанциями пошел.
Полицейские слушали молча, и на их лицах застыло выражение покорности судьбе.
— Девушки очень возмутились, — рассказывал Андрей Петрович, — что я так много плачу. Говорят, не может такого быть: вы и пенсионер, и инвалид, у вас и скидка должна быть, и возврат средств. Наверное, у вас счетчики учета воды и электроэнергии не поставлены. Я говорю, нет, конечно, поставлены, давно уже, и электросчетчик двухтарифный, и в ванной водомеры стоят, и на кухне.
— И вы пошли на лестничную площадку смотреть на двухтарифный счетчик? — продолжил один из полицейских.
— Да, а как вы догадались? — удивился Андрей Петрович.
— А вторая мошенница, оставшись одна в квартире, спокойно открыла все ваши шкафы и достала заначки, — продолжил второй. — Вы бы еще вместе с ней в пенсионный фонд съездили, а вторую оставили в квартире и ключи ей вручили. Учишь вас, учишь, рассказываешь, плакаты развешиваешь, по телевидению все время говорят, что не надо впускать мошенников, а вы им сами деньги на блюдечке с голубой каемочкой подносите.
Увидев, что Андрей Петрович уже готов расплакаться, полицейский прекратил читать нотации и спросил:
— Денег-то сколько было?
— Сто тысяч в пиджаке и двести тысяч в банке.
— Триста тысяч, — подытожил полицейский. — Остальное на месте? Паспорт, ключи, кошелек, банковская карта?
Андрей Петрович побежал по квартире проверять все.
— Паспорт вот, на столе лежит, ключи в тумбочке, а банковской карты у меня нет.
— А пенсию вы как получаете? — удивленно спросил полицейский.
— Ко мне приходит сотрудница пенсионного, ой, нет, социального фонда, приносит в начале месяца.
— Ну так заведите карточку, — сказал один из полицейских. — В следующий раз к вам придет такая же, якобы пенсию приносить, и вообще все вещи из квартиры вынесет. В наши дни никому дверь открывать не надо. Только родным детям.
— У меня ребенок в Канаде работает и живет, — грустно сказал Андрей Петрович.
— Ну так и ехали бы к ребенку в Канаду, — мрачно проворчал полицейский, но тут же спохватился и сказал:
— Ладно, давайте брать отпечатки пальцев. Банку она явно открывала, на дверной ручке, может быть, что-нибудь тоже есть. Если это не первый случай, может, повезет, и задержим.
— У меня видеокамера стоит, — с готовностью подхватил Андрей Петрович, — сын установил.
— Видеокамера — это хорошо, — оживился страж порядка. — Какая фирма устанавливала?
Этого Андрей Петрович, конечно, не помнил: пришлось снова звонить по вотсапу в Канаду, узнавать телефон.
Оживившиеся полицейские позвонили в охранную фирму. В итоге один из них уехал выяснять, что записалось на камеру и записалось ли вообще, второй сел писать с Андреем Петровичем заявление о краже.
Потом приехала следственная бригада в полном составе, все засыпали порошком для снятия отпечатков пальцев мошенниц. Сняли отпечатки пальцев у Андрея Петровича.
— А это зачем? — слабо протестовал Андрей Петрович. — Я ведь точно себя не грабил.
— Вот для этого и снимаем, — объяснил криминалист, — чтобы ваши отпечатки исключить.
Это длилось почти четыре часа. Было подписано огромное количество бумаг, в которых нужно было указывать все данные: фамилию, имя, отчество, адрес, паспортные данные, и далее, далее, далее. На исходе четвертого часа у одного из полицейских зазвонил телефон.
— Похоже, дохлое дело, — сказал тот, обращаясь к Андрею Петровичу, — ничего ваша камера не зафиксировала. Похоже, она у вас давным-давно не работает. Можно, конечно, иск к тем, кто ее у вас устанавливал, предъявить, но это уже не к нам, а в суд.
— Мы, конечно, еще посмотрим видеокамеры на улице, но особо не надейтесь. Завтра подойдете в отделение, будем фоторобот ваших мошенниц составлять, — добавил второй.
На следующий день в полиции составили фоторобот, хотя Андрей Петрович мало что мог сказать. Оперативник только покачал головой:
— С таким фотороботом мы можем на улице всех девиц с пятнадцати до тридцати лет арестовывать. Мы, конечно, попытаемся, но вы особо не надейтесь.
Прошло три месяца. Видеокамеры возле подъезда зафиксировали две женские фигурки в темных очках и надвинутых на лоб шапочках, но это ничего не дало. По горячим следам мошенниц задержать не удалось. Андрей Петрович, следуя советам полиции и сына, завел банковскую карту и получает пенсию на нее.
Домофон Андрей Петрович отключил. На звонки в дверь не отвечает. На звонки по телефону отвечает только если звонит сын или немногочисленные друзья. Последний раз, когда звонил сын, Андрей Петрович сказал:
— Знаешь, я иногда жалею, что это были мошенницы, а не грабители. Треснули бы меня по голове, и я отмучился. А какой смысл жить, если ты знаешь, что к тебе никто никогда не придет, дверь ты открыть не можешь, на телефонные звонки ты отвечать боишься? Какой тогда смысл жить?
