Ловкий испуг одиночества
Не чёрный квадрат, не иллюзия я,
А трогает форму, забыв про себя
Твой мир, как фатальности старый испуг,
Твой новый, забытый у имени — круг.
За то, что не стало фатальностью я,
За светлое небо в сапфирах любви,
За жизнь в монологах искусства — стоять,
Но верить, что страхом ты жив — позади.
А ловкое сердце не медлит, едва —
Ты стал этим утром — условно внутри,
Как стройное поле обыденных лет
От ран одиночества — видеть себя.
В забытом портрете ты смотришь — на юг,
На тонкие линии в спаянном сне,
А ловкий испуг, что хранится внутри —
Твой парус искусства от времени, вдруг.
Ты им, как и польза — натянешь игру,
Ты стиль от ранения в славной — руке
Используешь только на белой строке,
Что может искусству свой день — предсказать.
Над нами, где стала от памяти — сна
Вилять аллегорией нового — смерть,
Она подошла, словно к краю весна
И топко нам смотрит по ветру — наверх.
На ловком испуге ты видишь — себя,
Ты видишь то утро в притаенном сне,
А дух одиночества строит — вокруг
Наивное поле из степени — муки.
Она, что и время в пропавшей реке,
Она не забыта от тайного — имени,
Но парус натянешь по виду — строки,
Чтоб плыть одинокому ветру — отныне
На берег, куда ты не вытерт — умом,
На берег внутри от раскаяния мира,
Где сталось одно одиночество — сном
И тяжко в культуру уводит — прозрение.
Над тёмной окалиной в смерти — своей,
Над топкой картиной пришедшей весны,
Где стали одни одиночеству — сны
Такие угодные в странной развалине.
Внутри на испуге ты ждёшь — это я,
Ты стал, как и зимнее в форме — устоев,
Но берег внутри — одиночеству стоит
Идти этим ветром под снег — впереди.
