Глава 3
8.40
Бодуненц решил, что после столь горячей оперативки вполне можно подсушить промокшие ботинки и носки.
Носки он аккуратно разместил на включенном электрочайнике, а ботинки развесил на циркуле, установив его перед обогревателем. Раз Бодуненц преподавал в лицее начертательную геометрию, то такого добра, как циркули и транспортиры, у него было хоть ложкой ешь.
Вошли мастер Прохоров с подмастерьем Глебом.
Проктер энд Гембл вальяжно спросили:
— Послушай, геометр. Нарисовал?.. О, аппетитный бутылек!
Понюхали — на спирту. Бодуненц не успел моргнуть глазом — глотнули.
— Крепкая штучка. Экстази! Что это?
— Японская тушь.
— Да ну? Хорошо упала!
И мастера ушли, забыв зачем приходили.
* * *
Люлипупенко и Вадик завалились в киоск. В винный отдел. Пока было затишье.
— Светики-приветики! Нам, как обычно, чеканку.
— Друзья, — нарисовался непонятно откуда взявшийся Витек-Гагулек, — две!
— Тебя каким ветром надуло?
— Давно во дворе стою, друзей караулю.
— А вчера?
— Вчера еще был на сборах.
— Музяна не видел?
— Сховался где-тось, чемодан.
— А вот и нет, — гоготнул во всю физиономию объявившийся Музян. — С меня роса — в счет долга.
Намечалась славная утренняя вечеринка…
* * *
Никеш решил: «Всё-таки в баню. Спина чешется, спасу нет. Но сперва в чипок за"веником для души"».
На входе он столкнулся нос к носу со всей гоп-компанией.
— Я — в баню, — отреагировал Никеш мгновенно.
— А если?..
— Не сегодня. В смысле, не сейчас. Сейчас надо побыть наедине с паром.
— Смотри, мыло хозяйское.
