20.Работать на износ
К концу тура ребята были сильно вымотаны. Игривый запал потихоньку угасал. Айдолы хотели скорее вернуться домой и наконец-то выспаться в теплых, домашних кроватях.
Завершающий концерт. Последний город. Сцена была роскошная. Такой большой сцены они не видели давно. Бобби вышел осматривать рабочую площадку.
— Э… да мы тут просто потеряемся. — Он прошёлся по сцене. Посмотрел, посчитал. Пока всех готовили, проверяли аппаратуру, он всё озадаченно смотрел на эти огромные размеры всей концертной площадки.
— Ты чего?
— Грустно мне что-то. — Мин Хён присел рядом с Бобби и обнял его.
— Не грусти. Ты устал просто, завтра мы уже летим в Сеул.
— Да, конечно, но как-то мне грустно. Я себя чувствую маленьким и раздавленным на этой сцене.
— Почему?
— Не знаю. Как-то мне не уютно.
— Может, пойдем, отдохнем немного перед концертом?
— Да не знаю. Понимаешь что? Ребята измотаны, Чан болеет, ему с температурой сегодня на сцену выходить. У Джуна рука не заживает, которую он прорезал недавно, у Сан Хёна вроде нога растянута. Как работать-то?
— Мы всегда работаем с какими-нибудь травмами. Нас разве спрашивают?
— Ну, вот то-то и оно — Бобби встал. — Пойдём Мин, будем переодеваться к концерту.
Концерт давался мемберам тяжело. Фанаты, как всегда кричали, приветствовали своих любимцев оглушительными овациями. Чан еле стоял на ногах. Ребята видели отвратительное самочувствие своего коллеги. У него от природы очень высокий голос и огромный, вокальный диапазон. Однако сегодня голос его не слушался совсем. В один момент, на самой кульминации он осёкся и захрипел. Партию быстро перехватил Сан Хён. Бедный Чан сорвал голос, он не мог спеть больше не ноты. Отведя микрофон от лица, он присел на край сцены. Голос пропал резко, горло разболелось, а из глаз потекли слёзы. Фанаты начали понимать, что случилось, что-то не ладное. Они подняли лайтстики и запели песню вместе со Startus, да так громко, что, ребята вообще перестали себя слышать. Фонарики в руках поклонников слились в единый свет.
Ин Джон и Сан Хён, обняв плачущего Чана, присели рядом с ним, и тянули его партию, хотя это было совсем не в их диапазоне.
— Юни! Наш Чан сильно болен и сорвал сейчас голос, но он вышел и работал сегодня для вас столько, сколько мог. — Со всех сторон послышались овации и крики:
— Чан! Чан ты молодец! Ты красавчик Чан! Мы тебя любим! Чан ты наш! — Чан стоял и плакал. Он кланялся своим поклонникам в знак благодарности и признательности им за такое искреннее отношение.
— Чан! Не расстраивайся! Чан! Выздоравливай скорее! Ты наше солнышко! — Чан был очень растроган, не смотря на такое, своё состояние он продолжил работать на сцене. Танцевал, молчал, но танцевал. Потерять голос во время выступления — это очень страшно для вокалиста. Это шок, боль и обида. Обида на самого себя. Чан чувствовал, что-то похожее.
Концерт был в самом разгаре, когда Ин Джону тоже стало плохо. Он танцевал трио вместе с Бобби и Мин Хёном. У него потемнело в глазах. Айдол дотанцовывал по памяти. Хорошо, что после этого номера они должны были переодеваться. Мемберы зашли за кулисы и в этот момент двое просто рухнули.
— Эй, кто-нибудь. Срочно врачей и кислород, у нас обмороки. — Ин Джон и Сан Хён лежали прямо на ступеньках. Их подняли подбежавшие работники и отнесли в гримёрку.
— Пока перерыв, нужно привести их в порядок, а Чану дайте что-то согревающее. — Джун был в ужасе.
— Хённи! Ин! Боже, что с ними? — Ребят положили на пол в гримёрке, дали кислород. Подбежали врачи. Чану закапали что-то в горло. Это что-то сначала заморозило, а потом согрело. Чану стало немного легче и он начал говорить тихонько, шепотом. Сан Хён и Ин Джон тоже постепенно пришли в себя. Айдолов держали на руках.
— Ребята, вам нужно полежать ещё.
— У нас концерт.
— Как же вы будете работать-то?
— На износ.
— Ребята так нельзя.
— Мы не можем по-другому, мы должны — прохрипел Чан. — Да, хоть и плохо, но мы выйдем на сцену. Хёну и Ину дали по банке энергетика.
— Зачем это? Нам нельзя.
— Вам нужно сейчас отработать, пейте.
— Нам пора — Бобби, Ли Вон и Мин Хён вышли первыми. За ними в линию встали Чан, Ин Джон, Джун и Сан Хён. Как дорабатывать концерт, если ноги не слушаются, в голове шумит, туман перед глазами, крики, овации, софиты со всех сторон?.. Всё смешалось в одну нечеткую картину. Ин тихонько считал себе, чтобы не сбиться с ритма. Сан Хён тоже дотанцовывал по памяти. Он перепутал строчки в песне. Текст, просто испарился из его головы. Он ждал поклона. Колени дрожали, сердце билось так, что он слышал и чувствовал каждый его удар. Они вымотались. Сойдя со сцены, айдолы буквально по стенке пошли в гримерку. У Ина закружилась голова, Сан Хён дошёл и рухнул в кресло, тут же на руках Ли Вон внёс Ина. Чан растянулся на диване, отпаиваясь горячим чаем. Было похоже на то, что Чан, Ин и Хённи заболели чем-то друг от друга, и поэтому чувствовали себя крайне плохо. Приехала скорая. У всех троих была высокая температура. Им вкололи по уколу. У Сан Хёна начался астматический приступ.
— Дайте ему ингалятор. Срочно! Он астматик. Господи, да как же вы гоняете такого больного парня в таком жестком графике, а? Он же у вас умереть может просто. Мы забираем всех троих в больницу!
— Не надо. — Прохрипел Ин.
— Да как же не надо? Может же заболеть весь коллектив, а вашим вокалистам вообще нужен особый уход.
— Нет, я пишу отказ. Где подписать? — Сан Хён взял ручку. — Давайте. Врачи молча пожали плечами.
— Я тоже.
— И я. — Все трое отказались от госпитализации. — Дайте нам таблетки или уколы, мы придем в себя, а завтра мы улетаем в Сеул. Там всё и решим.
Самолет набирал высоту. Айдолы тихо спали. Сегодня они не брали спиртное, не смеялись и не шутили. Они были истощены. В аэропорту Сеула их уже ждали кареты скорой помощи. Когда все пассажиры вышли, ребят встретил менеджер их агентства.
— Ребята троих из вас мы госпитализируем, остальные в карантин!
— Но…
— Не обсуждается, это распоряжение Господина Пак Ли Чана. — Чана, Ина и Хёна погрузили в скорые и быстро увезли. Остальных с другого выхода отправили на автобусе по домам, взяли какие-то тесты и сказали неделю сидеть дома. Гастроли, в этот раз закончились не так уж и радужно, однако мемберы были счастливы уже от того, что впереди была целая неделя безделья. Значит, можно было поспать, поесть и позаниматься своими делами в полной тишине и спокойствии.
