Обида (гражданское право)

  • Оби́да — умышленное или не умышленное и противозаконное выражение неуважения к другому человеку заведомо оскорбительным для него обращением с ним.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Дели́кт (из лат. delictum «проступок, правонарушение») — неправомерное поведение, частный или гражданско-правовой (лат. delictum privatum) проступок, влекущий за собой возмещение вреда и ущерба, взыскиваемые по частному праву в пользу лиц потерпевших. Войтович Л.В., Сергеев И.В. определяют деликт как "противоправное действие частного характера, порождающее у пострадавшего заинтересованность наказать обидчика и (или) возместить понесенный ущерб"Деликтология — наука о правонарушении.
Порочение прав собственности — одно из «специализированных» преднамеренных правонарушений общего права. Штат Калифорния далее дал определение клевете на права собственности, изложив его в разделе 624 в Restatements of the Law следующим образом: «Тот, кто без привилегии делать это, публикует материал, который не соответствует действительности и порочит чужое право имущества на землю, движимое имущество или нематериальные вещи, при таких обстоятельствах, которые приводят к тому, что разумный человек...
Право государства карать и наказывать лиц, преступивших закон, с давних пор является предметом внимания философов. Было разработано достаточно много философских теорий, посвящённых наказанию: его природе, целям и воздействию.

Подробнее: Теории уголовного наказания
Преступление без потерпевшего — термин, используемый для обозначения действий, запрещённых законом, но не наносящих непосредственного вреда здоровью и правам окружающих. Часто им также обозначают преступление по взаимному согласию двух или более лиц, в котором никакие другие лица не участвуют. К примеру, в США понятие «преступление без потерпевшего» включает в себя проституцию, азартные игры и употребление нелегальных веществ. Эдвин Шур и Хьюго Бедоу в своей книге «Преступление без потерпевшего...
Квазиконтракт — несуществующий, но признающийся судом как существующий договор, когда обязательства, возникающие при отсутствии между сторонами контракта, по своему характеру и содержанию сходны с обязательствами, возникающими из контрактов, которые, согласно закону, должны были быть заключены. Другими словами, спорные вопросы об условиях и границах ответственности сторон, разрешаются аналогично тому, как они решаются применительно к соответствующим контрактам.

Упоминания в литературе

Г. Ф. Шершеневич не обходит стороной и проблемы возмещения ущерба (по Г. Ф. Шершеневичу – «способа вознаграждения») за личную обиду. По его мнению, личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только не отражается косвенно на материальных интересах, например на кредите оскорбленного (т. X, ч. 1, ст. 670). Помимо последнего случая, личное оскорбление можно преследовать лишь в уголовном порядке, требуя наказания виновного. Но закон наш, полагает Г. Ф. Шершеневич, «рядом с уголовным удовлетворением» (Устав о наказаниях, ст. 130–135), предоставляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу платежа пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени, или так называемого бесчестия, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей. Преследование в гражданском порядке несовместимо с преследованием в уголовном. По мнению Г. Ф. Шершеневича, именно здесь с наглядностью выступает нецелесообразность принципа возмещения так называемого нравственного вреда материальными средствами[23].
Понятно, что такие общественные установки не способствовали популярности денежной формы вознаграждения за бесчестье, и, в частности, этим объяснялось незначительное количество исков такого рода, особенно со стороны образованных и состоятельных людей. В Проекте нового Гражданского уложения предполагалось выплачивать денежную компенсацию за личные обиды независимо от возможности уголовного преследования. В общественное сознание внедрялся этический постулат о том, что одно лишь уголовное наказание за оскорбление не может обеспечить полное удовлетворение оскорбленного. В доказательство приводились доводы, во многом не потерявшие актуальности и до сих пор: «Бывают обиды, и в особенности клеветы, которые, подобно неизгладимому обезображению на лице, надолго и даже навсегда оставляют более или менее заметные следы как во внутреннем чувстве оскорбленного, так и в общественном мнении. Лицо, подвергшееся, например, клевете, не может предъявлять каждому приговор суда о наказании виновного в доказательство лживости распространенного о нем слуха, хотя многие, до которых дошел такой слух, часто не знают о последовавшем по суду восстановлении доброго имени оскорбленного. Вследствие сего опозоренное клеветой лицо, кроме переносимых им нравственных страданий, нередко лишается возможности получить занятия, вступить в брак и вообще терпит даже имущественный вред, который не может быть предвиден и доказан во время преследования клеветника и который наступает иногда уже после истечения давности на предъявление исков о вознаграждении. Подобные же последствия могут иметь и простые обиды. Таким образом, приговор суда об осуждении за обиду или опозорение, несмотря даже на возможность опубликования такого приговора (ст. 1047 и 1536 Улож. Наказ., ст. 469 Проекта Угол. Уложения), не всегда может служить достаточным удовлетворением оскорбленного».[13]
Первый отечественный кодекс – Русская Правда предусматривает целый ряд статей, направленных на защиту жизни, здоровья, чести, а также имущественной сферы жизни человека. При воровстве, незаконном пользовании чужой вещью помимо возмещения имущественного ущерба устанавливалось особое денежное вознаграждение «за обиду». Например, в ст. 34 Пространной редакции Русской Правды говорится, что в случае кражи коня, оружия или одежды кроме возвращения похищенного виновный платит собственнику еще и 3 гривны за обиду.[124] Немало внимания уделяется материальной ответственности за посягательство на честь и достоинство человека, например, за такое, как рвание усов и бороды как символов мужественности или за удар необнаженным мечом. Статья 2 Краткой редакции Русской Правды в случае нанесения телесных повреждений предоставляет потерпевшему альтернативу: либо самому мстить обидчику, либо, в случае отказа от мести, получить с последнего 3 гривны за обиду.[125] Большое значение имеет имущественная компенсация родственникам убитого. Русская Правда ограничивает власть родственников погибшего над убийцей путем предоставления возможности замены кровной мести выкупом. Убийца мог уладить дело с родственниками убитого, заплатив названную ими сумму (головщину). Если виновный оказывался несостоятельным, последние могли наказать его по своему усмотрению, но не имели права лишить жизни. Население местности, где проживал убийца, ручалось за него. Однако если тот все-таки уклонялся от ответственности, общество (вервь) выплачивало взыскиваемую сумму родственникам убитого (в этом случае на вервь могла быть наложена и княжеская вира).[126]
При всяком нарушении прав личности и собственности Русская Правда Ярослава дозволяет отмщение, и только когда месть по каким-либо причинам не состоится, возможна уплата денежной пени. Таким образом, отмечает А. Богдановский, Правда Ярослава, признавая дозволенной как кровную месть, так и вообще частную расправу во всех личных правонарушениях, старается только определить вознаграждение обиженному, если главное средство удовлетворения – месть, почему-либо не состоится. Впрочем, и самозащищение Правда не признает уже в полной, первобытной его неопределенности и безграничности. Мстить за обиду дозволяется, но только на месте ее причинения или, по крайней мере, непосредственно после ее совершения. Во всех имущественных правонарушениях древнейшая правда держится в большинстве своем того же начала.[6]
По законодательству России не менее ценным благом, обеспечиваемым уголовно-правовой защитой, было право на честь и достоинство личности. Нормы о посягательствах на честь и достоинство личности встречаются в основных памятниках русского права. Уже первые редакции Русской Правды содержали положения о наказуемости оскорбления (бесчестия), под которым понималась обида, наносимая кому-либо. Примечательно, что Русская Правда не знала словесной обиды. Она предусматривала лишь оскорбления действием, которые по своим объективным свойствам сближались с посягательствами на здоровье. Причем в ряде случаев причинение вреда достоинству личности, по Русской Правде, наказывалось строже, нежели фактическое причинение вреда здоровью. Так, за удар необнаженным мечом или его рукояткой назначался штраф в 12 гривен, в то время как за причинение серьезной раны мечом – штраф в четыре раза меньше. «Аже кто ударит мечемъ не вынез его, или рукоятию, то 12 гривен продажи за обиду» (ст. 23)[139]. В то же время «Аже ударить мечемъ, а не утнетъ на смерть, то 3 гривны» (ст. 30)[140].

Связанные понятия (продолжение)

Юридический случай (лат. casus) — в гражданском праве это факт, который наступает не в силу направленной на него воли лица и поэтому не может быть предусмотрен при сложившейся ситцуации и требуемой правом заботливости относительно чужих вещей и исполнения своих обязанностей; неумышленное действие, имеющее внешние признаки правонарушения при отсутствии элемента вины. Объединяет в себе такие события, которые являлись вне волевой сферы человека или, вопреки его воле, не могли быть им ни предвидены...
Сатисфакция (от лат. satis — достаточно и лат. facere — делать, совершать) означает приблизительно удовлетворение; другая версия (от лат. satisfactio — удовлетворение) — удовлетворение за оскорбление чести.
Бава́рская пра́вда (лат. lex Baiuvariorum) — запись обычного права (имущественного, договорного, семейного, уголовного и т. п.), сложившегося в VII—VIII веках у германского племени баваров, одна из так называемых варварских правд.
Шанта́ж (фр. chantage) — угроза компрометирующих или клеветнических разоблачений с целью вымогательства чужого имущества или разного рода уступок.
Субъективное вменение — принцип уголовного права, содержание которого заключается в том, что юридически значимыми и способными повлечь применение мер ответственности являются лишь те обстоятельства деяния, которые осознавались лицом, совершившим деяние.
Объективное вменение — это привлечение лица к уголовной ответственности без установления его вины. Объективное вменение может заключаться как в привлечении к уголовной ответственности за случайные последствия действий человека, так и в привлечении к ответственности лиц, действия которых вообще не состоят в причинной связи с причинённым вредом, но наказание которых по каким-либо причинам представляется целесообразным.
Вина́ в уголовном праве — это психическое отношение лица к совершаемому общественно опасному действию или бездействию и его последствиям, выражающееся в форме умысла или неосторожности.
Преддоговорная ответственность — это институт гражданского права, вид гражданско-правовой ответственности за убытки, причиненные на стадии ведения переговоров и заключении договора вследствие ненадлежащего исполнения контрагентом потерпевшего своих преддоговорных обязанностей (прежде всего — обязанности позитивного информирования контрагента о свойствах и качествах объекта договора, отсутствия намерения заключать договор).
Клевета́ — заведомо ложная порочащая информация или распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.
Самоуправство — самовольное, нарушающее установленные нормы и правила, совершение лицом действий, правомерность которых оспаривается другим лицом или организацией.
Стипуляция (лат. stipulatio — выспрашивание) — в римском праве — формальный, абстрактный, устный контракт, устанавливающий обязательство. Стипуляция заключалась посредством установленной словесной формулы, по которой спрошенный отвечает, что даст или сделает то, о чём его просили.
Сали́ческая пра́вда (лат. Lex Salica; первоначальная редакция известна как Pactus legis Salicae), или Сали́ческий зако́н, — свод обычного права германского племени салических франков, одна из наиболее ранних и обширных варварских правд. Древнейший текст памятника, записанный на вульгарной латыни, был создан в начале VI века при короле Хлодвиге I и состоял из 65 глав («титулов»), содержавших преимущественно перечисление штрафов за правонарушения и изложение различных процессуальных процедур; ряд правил...
Русское право — в широком смысле правовая культура, система права преимущественно со славянскими источниками, действовавшая в IX—XIV веках в Киевской и Удельной Руси (древнерусское право), а также с XIII века в Великом Княжестве Литовском и с XV века в Русском государстве. Писаными источниками-памятниками русского права являются прежде всего Русская Правда, Литовские статуты, московские судебники и Соборное уложение 1649 года.
Запретительный судебный приказ (англ. Restraining order) — вид судебного приказа в англосаксонском праве, в особенности — в США (в праве Великобритании он известен как англ. non-molestation order — букв. — «приказ о недосаждении»), которым суд предписывает тому или иному лицу совершать определённые действия в отношении другого лица либо, напротив, воздерживаться от совершения таких действий. Лицо, нарушившее предписание приказа, может быть привлечено к гражданско-правовой или уголовной ответственности...
Дея́ние — в уголовном праве — акт осознанно-волевого поведения в форме действия или бездействия, повлёкший общественно опасные последствия. Деяние является обязательным признаком события преступления и объективной стороны преступления как его элемента.
В Канаде уголо́вное пра́во — отрасль права, следующая принципам common law и на которую распространяются исключительные законодательные полномочия Парламента Канады по параграфу 91.27 Конституционного акта 1867. Этот же параграф признаёт за федеральным Парламентом полномочия на судопроизводство по уголовным делам.
Налоговый грабёж — термин, используемый противниками налогообложения и выражающий мнение, согласно которому правительство нарушает право собственности путём принудительного взимания налогов. Большинство анархистов-индивидуалистов, либертарианцев и объективистов рассматривают налогообложение как нарушение правительством принципа ненападения. Классический мысленный эксперимент «Как много людей?» ставит проблему определения размера и характеристик группы, которая имеет этическое право облагать налогом...
Талио́н (лат. tālĭo, от talis — такой же) — категория юриспруденции и морали, также известная как равное (симметричное) возмездие. Принцип назначения уголовного наказания за преступление, согласно которому мера наказания должна точно, буквально соответствовать вреду, причинённому вследствие совершения преступления («око за око, зуб за зуб»).
«Закон Сына Сэма» (англ. Son of Sam law) — термин американской юстиции, подразумевающий законные средства недопущения того, чтобы преступник получал прибыль от огласки своих преступлений, чаще всего путём продажи своих рассказов издателям.
Крайняя необходимость — случаи, когда лицо для того, чтобы предотвратить ущерб своим личным интересам, интересам других лиц, общества и государства, вынужденно причиняет вред другим охраняемым интересам. В уголовном праве одно из обстоятельств, исключающих преступность деяния. В других отраслях права играет схожую роль.
Фемические суды, фемы, фемгерихт (ср.-нижн.-нем. feme) — система тайной судебной организации, появившаяся в Вестфалии в конце XII — начале XIII веков. Суды существовали в Германии и ряде других европейских стран в XII—XVI веках, однако последний фемический суд был отменён французским правительством в Мюнстере в 1811 году.

Подробнее: Фемический суд
Видимость неподобающего поведения (англ. appearance of impropriety) — в судебной практике США ситуация, в которой поведение лица, облечённого доверием, кажется непредвзятому наблюдателю неэтичным, даже если ничего неподобающего в реальности не происходит. Например, если судья собирает деньги в фонд помощи коллеге и при этом складывает полученные наличные в свой собственный бумажник, то создаётся ощущение нарушения доверия жертвующих деньги — «смешивания денег» и видимость неподобающего поведения...
Обход закона — многоаспектное, многозначное и сложное специальное правовое понятие, зародившееся в праве Древнего Рима и дошедшее до наших дней в качестве юридического рудимента. Одно из немногих специфических правовых понятий «каучукового» характера, при этом, в отличие от некоторых аналогичных понятий, широко используемое в публицистике и в обыденном языке. В свете различных теорий «обхода закона» может даваться различное его толкование.
Позо́р — оценка действия, поступка или поведения человека, группы людей, и др, ставшее известным, наглядным и оцененным другим человеком или группой людей (обществом), по отношению к которым так называемый «позор» или «позорный поступок» является нарушением общепринятой точки зрения, формы поведения и законов морали как регулирующих отношения людей в обществе.
Ретрибутивизм (карательное правосудие) — это теория обоснования уголовного наказания, которая гласит, что лучшим ответом на преступление является наказание, пропорциональное преступлению, поскольку преступник заслуживает наказания. Предупреждение будущих преступлений (устрашение) или реабилитация правонарушителя не учитываются при определении таких наказаний. Теория гласит, что когда преступник нарушает закон, правосудие требует, чтобы он или она страдали в ответ.
Причинная связь в уголовном праве — это объективно существующая связь между преступным деянием и наступившими общественно опасными последствиями, наличие которой является обязательным условием для привлечения лица к уголовной ответственности, если состав преступления по конструкции объективной стороны является материальным.
Лихой человек или «ведомый лихой человек», а также просто «ведомый» — с конца XV века и примерно до начала XVIII века обозначение профессиональных преступников, в том числе неоднократно совершавших преступления.

Подробнее: Лихие люди
Уби́йство — лишение жизни кого-либо. В судебной медицине убийство рассматривается как один из родов насильственной смерти. В широком понимании к убийству как к роду смерти относятся самые различные посягательства на жизнь человека, приводящие к наступлению смерти, как умышленные так и неосторожные. Современное российское уголовное право исходит из более узкой трактовки, понимая под убийством только умышленное причинение смерти другому человеку. В более старых российских законах, а также в праве других...
Неосторожность в уголовном праве — это одна из форм вины, характеризующаяся легкомысленным расчётом на предотвращение вредных последствий деяния лица, либо отсутствием предвидения наступления таких последствий. Впервые неосторожность была выделена средневековыми итальянскими учёными как одна из форм косвенного умысла.
Закон доброго самаритянина — в США свод законов, регулирующий право на оказание первой помощи и правовое положение лица, такую помощь оказавшего. Главный пункт закона — пострадавший, как правило, не может предъявить иск за неправильно оказанную первую помощь, если она оказывалась добросовестно, то есть оказавший помощь действовал в пределах своих знаний и опыта, стремясь обеспечить облегчение положения пострадавшего. Не будь этого пункта, посторонние остерегались бы помогать пострадавшим, боясь последующего...
Адвокатская тайна — включает в себя те сведения, которые сообщены адвокату в силу носимого им звания и разглашение которых противоречит интересам лица, их сообщившего.
Ошибка в уголовном праве — заблуждение лица, совершающего деяние, относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности деяния, или его юридической характеристики.
Разжига́ние межнациона́льной ро́зни — действия, направленные на возбуждение межнациональной или межрасовой вражды.
Оскорбление величества (лат. crimen laesae majestatis, фр. lèse majesté, французский термин использовался также в англосаксонской традиции, см. французский законный язык) — преступление, заключающееся в неуважительном высказывании по отношению к монарху или к его отдельным действиям.
Нае́зд (польск. zajazd) — первоначально, в старом польском законодательстве, способ выполнения решения суда силами истца. Позже — вооружённое нападение с целью отъёма собственности.
Принцип ненападения (также называемый аксиома ненападения, принцип непринуждения, принцип отсутствия агрессии, принцип отказа от инициации насилия, сокр. англ. NAP) — этическая позиция, утверждающая, что «агрессия» по своей сути нелегитимна. «Агрессия» определяется как «инициация» физического насилия против людей или их имущества, угроза такового, или мошенничество в отношении людей или их имущества. В отличие от пацифизма, принцип ненападения не исключает применения насилия при самообороне. Принцип...
Несправедливость относится к отсутствию или противоположности справедливости. Термин может быть применён относительно отдельного случая или ситуации. Термин обычно соотносится с плохим обращением, злоупотреблением, пренебрежением или должностным преступлением, которое осталось безнаказанным либо санкционированным правовой системой. Плохое обращение и злоупотребление в отдельном случае или контексте могут представлять системный отказ служить делу правосудия (правовой вакуум). Несправедливость означает...
Неуставны́е взаимоотноше́ния — в Вооружённых Силах взаимоотношения между военнослужащими, грубо нарушающие требования уставов и обычно являющиеся нарушением закона.
До́брые нра́вы (фр. bonnes mœurs, или mœurs) — термин, определяемый в современной французской юриспруденции как «совокупность императивных норм социальной морали, возведенных в общественную этико-нравственную доктрину, которые подлежат соблюдению каждым членом общества, независимо от его религиозных, философских, политических и личных моральных убеждений».
Необходимая оборона — это правомерная защита личности и прав обороняющегося и других лиц, а также охраняемых законом интересов общества и государства от общественно опасного посягательства, путём причинения вреда посягающему лицу.
Преступле́ние (уголо́вное преступле́ние) — правонарушение (общественно опасное деяние), совершение которого влечёт применение к лицу мер уголовной ответственности. Преступления могут выделяться из общей массы правонарушений по формальному признаку (установление за них уголовного наказания, запрещённость уголовным законом), а также по материальному признаку (высокая степень опасности их для общества, существенность причиняемых ими нарушений правопорядка).
По́дкуп — передача материальных благ в обмен на нарушение подкупаемым своих договорных обязательств или долга. Подкуп служащего — разновидность коррупции — называется дачей взятки.
Уголовное наказание — центральный институт уголовного права, выражающий направление и содержание уголовной политики государства. Ввиду этого наказание всегда оставалось в центре внимания учёных: как отмечал Н. Д. Сергеевский, уже к началу XX века существовало до 24 философских систем, обосновывающих право государства наказывать лиц, совершивших преступления и около 100 отдельных теорий наказания, выдвинутых специалистами-правоведами.
Теле́сное наказа́ние в семье́, также родительское телесное наказание — форма физического насилия, осуществляемого в отношении ребёнка родителем, другим родственником или опекуном, обычно посредством шлёпания, пощёчин, либо порки ремнём, паддлом, тростью, домашней обувью.
Выу́живание (от англ. fishing expedition) — метафора, характеризующая процессуальную тактику в гражданском судопроизводстве стран общего права с использованием предоставляемых этой правовой системой очень широких возможностей по раскрытию доказательств. Тактика выуживания состоит в затребовании от противоположной стороны большого количества документов и показаний, слабо связанных с исходным делом, в расчёте на то, что либо в этих документах обнаружатся какие-либо факты, которые позволят истцу изменить...

Упоминания в литературе (продолжение)

Убийство из мести, возникшей на почве личных отношений. Месть – намеренное причинение зла не только за причиненные зло, обиду, но и за правомерные действия потерпевшего. Поводом для нее могут быть самые различные поступки потерпевшего (оскорбление, критические высказывания, невыполнение обязательств, требовательность по службе и т. п.), его социальный статус, должностное положение или иные обстоятельства.
Конечно, надо относиться «к посягателям как к действительным членам пострадавшего общества, проявляя сострадание к преступнику», но при этом недостаточно лишь «помнить об обиде потерпевшего». Обида обиде рознь. Одно дело оскорбление потерпевшего, а другое – его убийство. Вместе с тем в любой ситуации «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений» (ч. 2 ст. 43 УК). Иными словами, наказание применяется в целях защиты интересов общества и потерпевшего, восстановления его, а значит, и общества (не следует забывать, что пострадавший тоже «действительный» член общества) прав и интересов. Поэтому при назначении наказания чувство сострадания должно иметь место отнюдь не только к преступнику, но и к потерпевшему, обществу в целом.
Из дозволения осуществлять правосудие только судом, следует запрет на любой иной порядок осуждения и наложения кары. В России, как и в большинстве других, так называемых «цивилизованных» государств, засудить человека и назначить ему наказание вправе только судебный орган – специальная властная госсубстанция. Суд осуществляет свои функции через судей, как представителей и носителей этой власти, наделённых специальными полномочиями на такую деятельность. Все иные способы осуждения и наказаний расцениваются как самосуд в порядке «левосудия», расправы. И речь идет не только о случаях, когда самосуд творят, например, муж против жены путём претензий и рукоприкладства за неподчинение, или приверженцы шариатских укладов, хотя эти, вполне частые судилища почти открыто существуют и замалчиваются. Я считаю самосудом и деяния реальных обладателей мантий, когда они позволяют себе отступать от основных устоев правосудия, и под официальной личиной, действуя из посторонних для правосудия интересов, выносят обвинительные приговоры в отношении невиновных или при полном отсутствии доказательств или… Конечно, это самосуд и не что иное! Наличие внешних атрибутов судебной власти не гарантирует Правосудность наяву. В ответ на судебно-следственный произвол и тотальную несправедливость естественным образом появляются автономно настроенные личности, не доверяющие более Закону и его блюстителям. Влекомые обидой и нормальным чувством мести такие для себя издают собственные законы, провозглашают себя судьёй и палачом, своим же приговором творят ответное. Если бы не ветхожидозаветные жестокость и кровавость (око за око, кака за каку), то смысловое оправдание этому есть. Но и это, блин, самосуд.
Развитие законодательной техники и науки уголовного права позволило в Уложении более четко выделить данные о личности и поведении потерпевшего в составах преступлений Особенной части, а также закрепить их соответственно в части Общей. Применительно к исследуемой теме представляет интерес позиция законодателя в Общей части Уложения по оценке неправомерного поведения потерпевшего, которое выступило поводом или причиной совершения преступления. Так, в обстоятельствах, смягчающих ответственность виновного, говорится об этом следующим образом: «Если преступление учинено им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать зло» (параграф 5, ст. 140). В Особенной части признаки, характеризующие личность и поведение потерпевшего, относятся к объекту и объективной стороне отдельных составов преступлений. Личность потерпевшего как субъекта уголовно-правовой охраны определяется в ряде составов (ст. 192, 194, 197), исходя из ее религиозных убеждений. В разделе 3 главы I Уложения (ст. 263–270) признаки потерпевшего включены в составы преступлений, которые характеризуют в объектах посягательства особу государя императора и членов императорского двора. В силу многочисленности статей свойства личности потерпевшего, характеризующие объект преступления (начальник, подчиненный, полицейский, страж, волостное и сельское начальство, лицо женского пола и т. д.), часто повторяются. Большую группу признаков в Уложении определяют взаимоотношения между потерпевшим и виновным: родственные взаимоотношения (ст. 191, 192, 198), служебные отношения (ст. 423–429, 460, 482, 491).
Первоначально осуществление кровной мести ничем не ограничивалось и зависело от степени гнева обиженного и его сородичей. Кровная месть, в том числе путем убийства, следовала за любую по характеру обиду. Так, первыми посягательствами, как писал М. Д. Шаргородский, были лишение жизни, нанесение телесных повреждений, позже – похищение женщин, кровосмешение и нарушение границ племени.155 Вследствие неразвитости представлений об ответственности в зависимости от возраста, вменяемости и вины, кровная месть применялась к детям, невменяемым, за умышленно, неосторожно или случайно причиненный вред, подтверждением чему служит применение в этих случаях первыми цивилизациями смертной казни. Применение мести влекло за собой ответную реакцию членов оскорбленного таким образом рода, что приводило к взаимной вражде, прекращавшейся с уничтожением равного количества врагов с обеих сторон или одного из родов.
Но помимо невозможности для Верховной власти уклониться от исполнения своей обязанности защищать не только закон, но и правду, царская прерогатива действия не в силу закона юридического, а в силу закона нравственного имеет для общества и государства не менее благодетельное значение, как и наилучше скомбинированная система законного управления. Дело в том, что величайшее обеспечение справедливых межчеловеческих отношений, величайшее обеспечение общества от поступков и преступлений составляет не закон, не кара, не власть наблюдающая, а всенародная вера в правду, ее святость и ее всемогущество. Если бы эти чувства были достаточно горячи в людях, общество могло бы жить даже при отсутствии закона и власти. Поэтому совершенно немыслимо с точки зрения государственной пользы заменить в людях чувство правды чувством законности. Народ, в котором произошла бы эта метаморфоза, можно считать совершенно безнравственным. Он станет жить по правилу «воруй, да не попадайся». Такие люди без малейшего стеснения будут совершать все мошенничества, все обиды, все притеснения, если для этого возможно скомбинировать законные недосмотры, а закон никогда не может предусмотреть всех ухищрений человеческой взаимной эксплуатации. При потере людьми чувства правды и развития в них готовности на преступление всякую минуту, когда они считают себя гарантированными от наказания закона, человеческое общество превращается в ад. Для замены действия угасшей совести приходится все больше развивать силы государства, да и то бесплодно, потому что общая бессовестность охватывает одинаково и самих агентов власти.
Самостоятельное содержание и значение уголовной ответственности как государственного публичного порицания важно учитывать и тогда, когда оно включает в себя наказание, потому что общественное мнение интересуется не только тем, даже не столько тем, – обидой, побоями или истязаниями будет признано данное деяние, какой род и вид наказания будет за него назначен, сколько тем, чтобы до корня вскрыть и публично осветить все преступления, а также вынести из суда уроки общественной морали. Таким образом, эффективное воспитательное (а также предупредительное) воздействие судебной деятельности по назначению наказания, достижение того, чтобы окружающая аудитория полностью согласилась с внесенным приговором, во многом зависят от убедительности и глубины правовых оценок, данных в обвинительном приговоре суда.
С субъективной стороны и ст. 159, и ст. 146 УК РСФСР одинаково предполагают умысел. Объективная сторона, поскольку она заключается в действиях, и тут, и там выражается в нарушении телесной неприкосновенности потерпевшего. Где же критерий для разграничения побоев и оскорбления действием? Когда действия виновного следует квалифицировать по ст. 159 и когда – по ст. 146 УК РСФСР? Этот критерий заключается лишь в различии последствия, указание на которое отсутствует и тут, и там: если удары причинили боль, – это побои, предусмотренные ст. 146 УК РСФСР; если же удары вызвали обиду, – это оскорбление действием, предусмотренное ст. 159 УК РСФСР. В соответствии с этим и сам потерпевший вправе поставить вопрос о привлечении к ответственности виновного по ст. 159 или ст. 146 УК РСФСР в зависимости от того, какое последствие, моральное (обида) или физическое (боль), для него более ощутимо. Таким образом, грань, лежащая между двумя формальными «беспоследственными» деликтами, оказывается в различиях последствий – последствий, будто бы вообще в них отсутствующих.
Под дракой принято понимать физическое столкновение людей, совершаемое по обоюдному молчаливому или выраженному словесно ее участниками согласию для решения возникшего спора, конфликта. Физическое столкновение входит в понятие драки и в том случае, когда оно начато по инициативе одной стороны при условии, что другая приняла вызов и вступила в драку для сведения личных счетов. Для драки характерно такое физическое столкновение, при котором дерущиеся стремятся нанести друг другу побои. Причем каждый из дерущихся действует неправомерно и одинаково виновен в столкновении и его последствиях. Кроме того, каждый участник драки действует как нападающий, руководствуясь мотивами, в которых большое место занимают чувства ненависти, злобы, обиды, гнева, мести и стремление причинить другому побои или легкий вред здоровью. В этой ситуации необходимая оборона невозможна. Однако при драке мотивы и цели действий участвующих в ней лиц могут изменяться и эти психические факторы могут в правовом отношении существенно трансформировать поведение дерущихся. Здесь возможны два варианта.
Советский историк Б.Б. Кафен-гауз в краткой редакции текста по академическому списку ст. 2 переводит третьим способом: «Если потерпевший не может мстить за себя, то пусть возьмет с виновного три гривны и сверх того плату лекарю», хотя дословно это отражено следующим образом: «оже ли себе не можеть мьстити, то взяти ему за обиду три гривны, а летезю мьзда»[47]. Как видим, слово «потерпевший» настолько прочно утвердилось в теории и практике уголовного процесса, что невозможно представить себе его отсутствие в законах даже такого далекого времени. Представляется, что более точное следование аутентичной терминологии могло бы способствовать более детальному пониманию правотворческой и правоприменительной деятельности наших предшественников.
Убийство из мести содержит в себе элементы самосуда, поскольку убийца не обращается за защитой своих интересов к правоохранительным органам, а сам «наказывает» обидчика. Что касается причиненных «зла и обиды», то в качестве таковых они оцениваются субъективным восприятием преступника. На самом деле (объективно) действия потерпевшего могут и не содержать в себе ничего злонамеренного или обидного, однако на квалификацию это уже не влияет.
В различных системах зарубежного гражданского права нет единства в отношении использования конструкции «генерального деликта». Так, во Франции, гражданское право которой основывается на Кодексе Наполеона, есть определение генерального деликта (ст. 1382 ГК), в соответствии с которым «какое бы то ни было действие человека, которое причиняет другому ущерб, обязывает того, по вине которого ущерб произошел, к возмещению ущерба». При этом имеются в виду все виды ущерба: от легкой обиды до убийства человека. Сходные положения содержатся и в ст. 823 Германского гражданского уложения.
Виновные, не имеющие никаких средств к вознаграждению за причиненные ими вред, убыток или обиду, могут, если они не подвергаются наказанию уголовному, быть, по требованию обиженной стороны, заключены в тюрьму, на основании общих правил о несостоятельных должниках.
Два уважаемых отца своих семейств, находясь в состоянии «измененного сознания» в связи с «излишне принятым на грудь» по поводу наступающего (или наступившего) праздника, вдруг решили поспорить о внешней политике государства или мировых ценах на нефть, в результате чего причинили друг другу телесные повреждения, повлекшие причинение взаимного вреда здоровью. А наутро, протрезвившись и «поняв свою ошибку», снова «расцеловались» и забыли взаимные обиды. Что же, их надо обязательно привлекать к уголовной ответственности за недостойное поведение (читай – совершенное преступление)?
В отношении состава статьи, предусматривающей «государское убойство», почти все ученые согласны с тем, что речь идет не об убийстве государя как монарха, а об убийстве зависимым человеком своего господина. В понимании же субъекта преступления и потерпевшего единства не наблюдается. Одна группа ученых настаивает на том, что государским убойцей являлся крестьянин, убивший своего землевладельца[379]. В обоснование такой позиции Л. В. Черепнин отмечает, что в юридических актах XV в., в частности в Псковской судной грамоте 1467 г., слово «государь» часто используется в значении землевладельца и владельца крестьян[380]. Ю. Г. Алексеев, ссылаясь на памятники права, ставит под сомнение подобную трактовку, замечая, что «для крестьянина, жившего в вотчине или поместье, владелец вотчины вовсе не являлся «государем»…«Государем» владелец вотчины был только по отношению к лично зависимым слугам – холопам разных категорий». Поэтому, делает вывод Ю. Г. Алексеев, государское убойство означало убийство холопом своего господина. При этом убийца мог быть вовсе не «классовым борцом», как было принято считать в советской историографии, а обычным уголовным преступником, мстителем за личную обиду и т. п. [381]
Между тем не всякое общественно опасное деяние обязательно является преступлением, «неправедной обидой» или «лихим делом», если оно по тем или иным причинам не противоправно, т. е. не противоречит воле и заповедям Божиим. Например, если причинение смерти совершено малолетним или невменяемым лицом, либо убийство произошло в состоянии правомерной обороны, либо если убийство или иное причинение телесного вреда совершено во время и во имя исполнения своих служебных или профессиональных обязанностей (скажем, если полицейский задерживает опасного преступника или профессиональный боксер во время спортивного состязания, сильнейшим ударом нокаутировав своего соперника, причиняет ему смерть).
В период царствования Петра I предпринимались попытки установить ответственность чиновников по искам лиц, пострадавших от их служебных действий; таким лицам позволялось «в партикулярных обидах бить челом» на должностных лиц и «искать с них судом, где надлежит»[80], однако дальнейшего развития они не получили.
В науке до сих пор точно не установлено, что означает термин «уголовное»[4]. В равной степени распространены две основные[5] версии. Согласно первой, термин «уголовное» связан с таким известным первому писаному российскому законодательству преступлением, как головничество (близкое современному убийству)[6]. Вторая версия также обращается к древнейшему законодательству, которое предполагало за тягчайшие «обиды» такую ответственность, как «головы не имати», отвечать головой, т. е. жизнью. Как видим, термин «уголовное» связывает в себе два основных понятия, которые ныне вкладываются в уголовно-правовую материю, – преступление и наказание[7]. И он является исконно русским. Исследователи справедливо отмечают, что уголовное право не называется так ни в одном государстве мира. Название его в других странах происходит или от понятия «преступление» – criminal law, criminalrecht, или от понятия «наказание» – penal law, strafrecht.
Для профессии адвоката нравственные основы его деятельности имеют особое значение. Адвокат сталкивается с человеческим горем, обидами, нравственными травмами, страданиями, что требует от него не только сострадания, но и больших нравственных усилий. Кроме того, большинство адвокатов хотят сделать карьеру, имя, что дает не только материальное, но и глубокое моральное удовлетворение. Однако завоевать доброе имя, хорошую репутацию невозможно без соблюдения нравственно-правовых основ профессиональной защиты. Уже давно утвердились понятия «адвокатская этика», «этика адвоката», которые являются составной частью судебной этики. Этика адвоката включает в себя и профессиональные обязанности и образ жизни адвоката.
По Русской Правде преступление – «обида» – причиняет непосредственный ущерб конкретному человеку, его личности или имуществу, соответственно строилась система преступлений – против личности и имущественные.
Российское Гражданское уложение 1851 г. содержало нормы, по смыслу схожие с компенсацией морального вреда, – платеж за бесчестье и нанесение личной обиды, а также платеж за неправомерное осуждение и наказание по вине суда.
3) гонение следа – третья форма судебного процесса, заключающаяся в поиске доказательств и преступника. Гонение следа осуществлялось потерпевшими, их близкими, членами общины и добровольцами. Доказательствами по Русской Правде были свидетельские показания видаков (очевидцев преступления), послухов (поручителей), вещественные доказательства (поличное), ордалии (испытания огнем, водой, железом) и присяга. В Русской Правде ничего не говорилось о судебном поединке, собственном признании и письменных доказательствах, хотя они присутствовали на практике. Русская Правда не различала гражданско-правовое нарушение и преступление. Преступление в Русской Правде называлось обидой, под которой понималось причинение морального и материального вреда лицу или группе лиц.
Как отмечал А. А. Жижиленко, в практике волостных судов внушение применялось, в основном, одновременно с назначением какого-либо наказания, оно применялось иногда самостоятельно, когда волостным судом констатировалась виновность лица, но исполнение наказания «откладывалось до другого случая». Основаниями применения такого решения были: несовершеннолетие осужденного, чистосердечное раскаяние виновного, прощение потерпевшего, мировая сделка, взаимность обид и т. п.[45]
Правда, подобные строгости в отношении мздоимцев касались исключительно взяток в тех сферах, которые затрагивали интересы государства. «А партикулярные прогрешения, т. е. в челобитчиковых делах, взятки и всякие в народе обиды … которые не касаются интересов государевых и всего народа» оставлять на усмотрение Сената и губернаторов. Через несколько месяцев к этому указу прибавилось дополнение о поощрении доносительства в вопросах взяток, доносчику за верную службу полагалось все имущество преступника, «а буде достоин будет, дается ему и чин его». При этом были четко определены сроки, в которые принимались доносы: ежегодно, с октября по март.[62]
г) урок – штраф в пользу пострадавшего за иные виды преступлений, размер которого зависел от характера обиды и от имущественного ущерба.
Наказание, по мнению Я.П. Козельского, должно быть, с одной стороны, неотвратимым, с другой – соразмерным, «пропорциональным обиде». Оно может применяться лишь к лицам, действующим по своему разуму и воле». Однако, как и Ч. Беккария, российский просветитель решительно выступает против права помилования, полагая, что наблюдение правосудия – это «нужное и необходимое для монархов качество». Добродетельные мысли Я.П. Козельского, если они действительно добродетельны, не могут желать милости, а, напротив того, правосудия[154]. Обосновывал он это следующим образом: «Помилованный разбойник идет опять на разбой и, будучи виноват и прощен в своей вине, убивает опять неповинных людей; итак, второе убийство сего разбойника, прощенного за первое, кому приписать следует, как не милости, которая, прощая виноватых людей, приводит в несчастие безвинных. Правда, что она приводит в несчастие неповинных людей не прямо, но через посредство прощенных беззаконников. Но кто таков прост будет, чтоб не почел ее за источник зла и не увидел бы сокровенного яду в сладкой пище»[155].
Под преступлением понимается уже не «обида», а «лихое дело», т. е. нарушение правопорядка, установленного государством, соответственно меняется и система наказаний.
Императором Пием Антонином было установлено, что если кто убьет своего раба без причины, должен быть наказан как за убийство чужого раба. Как видно из Институтов Юстиниана, во времена Антонина начальникам провинций докладывали, что рабы убегают в храмы или к статуям императоров, спасаясь от невыносимой жестокости их господ. В этих случаях Антонин постановил принуждать хозяев продавать рабов на хороших условиях с тем, чтобы цена была все же отдаваема господам. Пий Антонин в рескрипте, адресованном Элию Марциану, писал: «Хотя власть господ над их рабами должна быть неприкосновенна и никто не должен быть лишен своего права, но польза самих господ требует, чтобы справедливо просящим не отказывать в помощи против жестокости, или голода, или нестерпимой обиды».[43] Уголовное наказание в Риме за убийство раба, да и то со значительными ограничениями, было установлено лишь при Клавдии и Константине.
В Русской Правде понятие преступления трактовалось как «обида» вне зависимости от того, был нанесен материальный, моральный или физический ущерб.
В уголовном судопроизводстве, по Платону, достаточно одной инстанции. Суд составляется из назначенных по жребию судей из числа выборных должностных лиц, сроком на один год. Вынесению приговора предшествует открытое голосование судей. Однако если «наносится обида государству», то «начало подобного дела (обвинение в государственном преступлении. – Т. Е.) и окончательное решение по нему предоставляются народу».
совершенное по мотиву кровной мести (п. «е.1»). Предполагается исполнение обычая кровной мести, сохранившегося у некоторых народностей, проживающих на территории Северного Кавказа, выражающейся в убийстве члена семьи, тейпа, как месть за ранее совершенное убийство членом данного тейпа родственника лица, осуществляющего месть. Основанием для кровной мести является кровная обида, например убийство родственника, надругательство над женщиной, грубое оскорбление. Субъектом убийства из кровной мести может быть только лицо той национальности, где кровная месть считается родовым обычаем. По обычаям кровной мести может быть лишен жизни не только сам обидчик, но и члены его семьи по мужской линии;
Под преступлением «Русская правда» понимала обиду, т. е. причинение морального или материального ущерба определенному лицу или группе лиц.
– О таковом священнослужитель должен рассудити, подлинно ли, будучи вне ума, соделал сие. Ибо часто близкие к пострадавшему от самого себя, желая достигнути, да будет приношение и молитва за него, неправдуют и глаголют, яко был вне себя. Может же быти, яко соделал сие от обиды человеческия, или по иному какому случаю от малодушия и о таковом не подобает быти приношения, ибо есть самоубийца. Посему священнослужитель непременно должен со всяким тщанием испытывати, да не подпадает осуждению[128].
Вербальная или физическая агрессия жертвы вызывает у будущего преступника определенные отрицательные состояния – досаду, обиду, негодование, злость, ярость, с появлением которых и начинает зарождаться мотив.
Состояние опьянения увеличивает психическую и двигательную активность, затрудняет концентрацию внимания, у человека происходит переоценка своих возможностей, снижается самоконтроль. В состоянии опьянения растормаживаются инстинкты и проявляются скрытые особенности личности и переживания, контролируемые в трезвом состоянии (ревность, тщеславие, обиды и др.)
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я