Баба (башкирская мифология)

  • Баба (башк. баба) — у башкир мужчина, совершающий обряд обрезания (по мусульманскому обычаю); мифологизированное лицо, в функцию которого входило проведение обряда инициации подростков. По-башкирски бабаға биреү ‘совершить обрезание’ дословно переводится «отдать Баба». При обрезании произносят заговор.

    В разных регионах баба именуется: сөннәткә ултыртыусы (от сөннәткә ултыртыу, сөннәткә биреү — из арабского сөннәтләү ‘обрезание’), южн. бабасы, среднеурал. башк. баба ҡарт буквально «баба старик».

    Ауылға Баба килһә малайҙар йәшенеп бөтә торғайны (М. Мансурова). — Когда в деревню приходил Баба, все мальчишки прятались.

    От слова «баба» и произошло башк. Бапай, сев.-запад. башк. Бапаҡ в значении «бука; мифический персонаж, которым пугают детей».

    В русском языке есть пугающий детей своим появлением Бабай.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Кереме́ть, киреме́ть (от араб. کرامة‎ «карамат») — термин в земледельческой традиционной религии тюркских и финно-угорских народов Поволжья, которым могло обозначаться жертвоприношение, священная роща или божество.
Курба́н-байра́м или ’Ид аль-адха (араб. عيد الأضحى‎‎ — пра́здник жертвоприноше́ния) — исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый через 70 дней после праздника Ураза-байрам, в 10-й день месяца Зуль-хиджа в память жертвоприношения Ибрахима, считающегося в исламе пророком. Точная дата празднования по григорианскому календарю может разниться в разных странах.
Башкирские народные обычаи — закономерности бытования людей и взаимоотношения между людьми у башкир.
Коляда́ (Первая коляда, Рождественский сочельник) — славянское народное название рождественского Сочельника (чаще всего), праздника Рождества Христова, а также Святок от Рождества до Крещения. Основное значение — славянские обрядовые реалии Рождества.
Чувашская антропонимия — совокупность антропонимов, то есть собственных имён для именования человека. Чувашский именник отличается большим разнообразием и включает как исконно чувашские имена, являющиеся продолжением булгарской и ранее пратюркской антропонимии, так и заимствованные имена греческого, еврейского и римского происхождения(«православные» или «русские») в следствии насильственной христианизации, а также арабского, персидского, монгольского и кипчакского, заимствованными в периоды принятия...

Подробнее: Чувашские имена

Упоминания в литературе

Мы уже выше сказали, что Цица была богинею женского плодородия. Этому божеству в первую эпоху нашего мифа соответствовало понятие чешской Бабы, которое в собирательном значении лесных и полевых духов, крадущих грудных младенцев, еще доныне существует по преданиям в Богемии. Баба на всех славянских наречиях выражает старую, замужнюю и, следовательно, опытную женщину-бабушку. В сельском быту бабушка или старая опытная женщина до сих пор исполняет у молодых родильниц должность повивальной бабки; посему легко предположить, что это имя перешло в язычестве и на духов или божеств, помощи которых человек приписывал благополучные роды. Это подтверждает самое поверие богемцев, что злые бабы крадут грудных детей. Таким образом объясняется, быть может, русское божество золотой бабы, которой кумир находился, по сказанию иностранных писателей, в стране Обдорской при устье реки Оби. Она держала одного мальчика на руках, а другого, называемого жителями тех мест ее внуком, вела за руку.
Огромная сила и неустрашимость, присущие этому животному, его ассоциация с небесной сферой вполне могли способствовать превращению тура в мифологический персонаж. В предыдущей главе уже приводилось народное предание о богине леса и лесных зверей Девке-Турке. В русских былинах фигурируют как вещая златорогая турица, предрекающая взятие Киева татарами, так и оборачивающийся в тура волхв Афромей. В свете этого явный интерес представляет сообщение украинского автора XVII в. Иннокентия Гизеля. При описании распространенных в его время святочных обрядов в честь Коляды он отмечает следующую интересную подробность: «…к сему на тех же самых законопротивных сборищах и некоего Тура-сатану и прочие богомерзкие скареды премышляюще вспоминают». Веком позже «Словарь русских суеверий» в статье «Тур» дает более подробную информацию об этом загадочном персонаже: «Славяне признавали сего идола богом сладострастия, который на всех веселых пиршествах и игрищах имел не последнее место. В честь сего бога особый праздник установлен был, который и ныне отправляется и называется семик, в котором при многом обжорстве и питье часто бабами забывается благопристойность». В статье «Семик» повторялась та же информация со следующим добавлением: «Сей день и следующие по нем еще три, древние славяне праздновали… богу Туру,… а при том вмешивались тут и всякие любовные действия в честь и жертву богу Туру»84.
В древней Европе не было богов. Великая богиня считалась бессмертной, неизменной и всемогущей. Мужчины боялись своего матриарха, поклонялись и подчинялись ей; очаг, за которым она следила в пещере или хижине, являлся самым древним социальным центром, а материнство считалось главным таинством. По мере того, как соитие становилось общепризнанной причиной деторождения, царица племени (земное воплощение Великой богини) выбирала себе на год возлюбленного из числа юношей, состоявших в ее свите, и когда истекал срок, он приносился в жертву. По нашему мнению, обряд жертвоприношения юноши Великой богине служил исходным основанием для сюжета посещения сказочным героем избушки Бабы Яги. В течение года (или более короткого срока) юноша должен был выступать в роли супруга-соправителя царицы, и потому встречается он неизменно по-доброму: его и накормят, и напоят, и необходимую помощь окажут. Другое дело, что герой всегда счастливым образом избегает гибели, но такой поворот событий легко объясняется тем фактом, что со временем Ягу превратили в злого демона. «С появлением земледелия и земледельческой религии вся «лесная» религия превращается в сплошную нечисть, великий маг – в злого колдуна, мать и хозяйка зверей – в ведьму, затаскивающую детей на вовсе не символическое пожрание. Тот уклад, который уничтожил обряд, уничтожил и его создателей и носителей: ведьма, сжигающая детей, сама сжигается сказочником, носителем сказочной традиции» (В.Я. Пропп. Указ. соч.).
Интересным представлялось бы краткое сопоставление карельских святочных образов и духов-хозяев воды с русскими шуликунами[206], якутскими сюллюкунами, и коми suleikin, водяными духами[207]. Считается, что в сакральные святочные дни (у русских это «святые дни», а, к примеру, у болгар «погани дни, нечисти дни», у сербов и хорватов «nekresteni дни», т. е. «некрещеные дни») вся нечистая сила оказывается на свободе. Она, с одной стороны, особо опасна для людей в этот промежуток времени, а с другой – именно в это время с ней можно вступать в непосредственный контакт, при этом строго соблюдая особые правила. В карельской мифологической прозе есть сюжеты, в которых говорится, что в Святки ходят слушать водяного (357). В это время можно «поднять» русалку из проруби, и она может дать ключи счастья избранному ею (чаще это хромоножка), а остальных могут спасти только вовремя одетые на голову горшки из-под молока (356). В таких сюжетах происходит явное наложение друг на друга двух разных образов: хозяев воды, которые наиболее активны летом, и Крещенской бабы, появляющейся в земном мире лишь в короткий промежуток от Рождества до Крещенья.
Обратимся для начала к образу прародительницы Скифа. Имя Эхидны образовано из двух арийских слов: «ахи» – «змея» и «дану» – «река». Эхидна – «речная змеедева», разновидность сказочных русалок. Современная традиция изображает их носительницами исключительно отрицательных начал. Но изначальные представления о русалках были заведомо не такими. Их почитание напрямую восходит к общеиндоевропейскому культу живительных сил Природы. В верованиях индоевропейцев огромное значение имеет образ Матери-земли (у русских – Мать сыра земля), которому отводился статус божества. Мать-земля выступала в роли прародительницы и хранительницы животного и растительного мира, Великой (верховной) богини, ответственной за все сущее. Главенство женского начала в иерархии божественных сил соответствует эпохе матриархата, первым тысячелетиям существования «гомо сапиенса». Русалками изначально называли девушек, посвящавших себя служению Великой богине. Они – предшественницы тех, кого позднее стали называть ведьмами. Красавицы, знахарки, ведавшие тайнами растений и магией заговоров, они пользовались особым всеобщим почетом и уважением. Перемена отношения к ним произошла с наступлением патриархата, когда возникли сказания о страшных, уродливых русалках, похожих на косматых баб, кудлатых, как ведьмы, горбатых и старых, черных, заросших шерстью, с грудями, как каменья, ходящих голыми или в лохмотьях и держащих в руках клюку или кочергу. Памятуя об этом, не следует думать, что Эхидна была из числа таких уродин. Еще Гесиод помнил, что она прекрасна ликом. Правда, добавлял, что при этом ужасна в своей змеиной сущности, но это, похоже, присуще многим красавицам.

Связанные понятия (продолжение)

Гада́ния — ритуал, направленный на установление контакта с потусторонними силами с целью получения знаний о будущем. Разновидность магии. Включают оккультные методики, приёмы и обряды, существующие в культурах многих народов и якобы позволяющие узнать будущие или просто неизвестные факты.
Ильи́н день (болг. и макед. Илинден, серб. Илиндан, осет. Уацилла) — церковный день памяти пророка Илии и традиционный народный праздник у восточных и южных славян, греков, грузин и некоторых других народов, принявших православие. Отмечается 20 июля (2 августа).
Мясопу́ст (Масленица у славянских народов, Карнавал у славян) — в славянской традиции праздник, отмечаемый в течение недели или трёх дней перед Великим постом и обозначающий в народном календаре границу зимы и весны, а также Мясоеда и Великого поста. Период перед Великим постом широко отмечался в календаре русских, западных славян и южных славян-католиков, менее широко — у сербов, болгар и македонцев, очень скромно — у украинцев и белорусов.
Белорусская мифология — комплекс легенд и верований белорусов. Сначала языческая, политеистичная, позже она значительно трансформировалась под влиянием христианства. По мере отхода в прошлое собственно языческих представлений, их место постепенно занимала Народная Библия — совокупность апокрифичных фольклорных рассказов, которые объясняли окружающие явления через интерпретацию сюжетов Святого Писания.
Ива́н Купа́ла (Ива́нов день, Купальская ночь) — народный праздник восточных славян, посвящённый летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы и отмечаемый 24 июня (7 июля). По времени проведения совпадает с христианским праздником Рождества Иоанна Предтечи. В календарном цикле симметричен Рождеству (Коляде).
«Наро́дное христиа́нство» — условное название народной религии, в основе которой лежит синкретическое мировоззрение, сочетающее в себе элементы христианской канонической, апокрифической и фольклорной традиций; включает космогонические, космологические, эсхатологические, религиозные и этноконфессиональные представления, свод этических нормативов, важнейшими составляющими которой являются понятия добра и зла, греха и чуда, определяющие гармонию и равновесие мира, взаимоотношения Создателя со своими...
Овсе́нь — день в народном календаре русских Поволжья и Центральных областей Европейской части России, канун Нового года — 31 декабря (13 января), иногда — название соответствующего обряда, а также связанных понятий...
Данные эфиопской (амхарской, тигре, тиграи) мифологии очень скудны. Рано попав в орбиту христианства, эфиопы утратили почти полностью сведения о былом составе своего языческого пантеона. Нынешнее своеобразие народных верований современной Эфиопии — результат заметного влияния иудаизма (в Эфиопии, не только в среде фалаша, сильно почитание и имитация ветхозаветных традиций) и ислама (тигре, тиграи, харари). Специфично т. н. «народное христианство» у гураге.

Подробнее: Эфиопская мифология
Щедрование — славянский новогодний ритуал обхода домов с исполнением песен-благопожеланий и получением вознаграждения от хозяев дома. Распространён на территории Украины, южной Белоруссии, в западно- и южнорусских областях, частично — в восточных районах Польши и Словакии. У словаков щедрование совершалось в канун Рождества, называемый Štedrý deň/večer. Центрально-русским аналогом является овсеньканье, а северно-русским — виноградье.
Ша́баш — торжественные ночные собрания ковена (по христианской терминологии, ведьм и других лиц) для совместного проведения обрядов.
Армянская мифология или Дицабануцюн (арм. Հայկական դիցաբանութիւն) — основанные на комплексе протоиндоевропейских верований религиозные воззрения и культы древних армян, которые существовали до официального принятия в 301 году при царе Трдате III христианства в качестве государственной религии, и до сих пор сохраняются в современной армянской культуре в форме передающихся из поколения к поколению традиций и исконных устоев её самобытности. Армянская мифология относится к системе древнейших представлений...
Кува́да (от фр. couvade — «высиживание яиц») — обрядовая имитация родов мужем роженицы (мужчина симулирует родовые схватки, ложится в постель роженицы, принимает поздравления с благополучным для него исходом родов, нянчит ребёнка и т. п.). Этот обычай является не изолированным явлением, прослеживающимся лишь у одного или нескольких племён и народов. Кувада была распространена во всех частях света и видимо, отвечала некогда важным потребностям общества на определенном этапе его развития.
Блот (др.-сканд. blót) — принятый в скандинавском язычестве обряд жертвоприношения. Как правило, заключался в ритуальном вкушении мяса и хмельного мёда. Последний могли заменять пивом и (на пирах вельмож) вином.
Каре́ло-фи́нская мифоло́гия — мифология карел и финнов, близкородственных финно-угорских народов.
Овсе́ньки (авсеньки, овсени, авсени, баусени, таусени, усени, авсеневы песни) — поздравительно-величальные песни, исполняемые во время святочного обходного обряда Овсень. Вместе с северорусскими виноградьями и южнорусскими колядками, овсеньки образуют цикл русских святочных песен обходного типа. Распространены в районах Поволжья, средних и некоторых южных областях России (Тамбовская, Тверская, Ярославская, Московская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Оренбургская, частично — Воронежская, Белгородская...
Прыгуны́ (также сопуны (сапуны), трясуны, сионцы, веденцы) — секта, распространённая в начале 50-х годов XIX века в Российской империи на территории Закавказья, выделившаяся из течения молокан в качестве протеста против засилья старейшин. Не следует путать с сектой скакунов-лютеран, распространённой в Эстляндии и Петербургской губернии. Нередко прыгунами ошибочно называют пятидесятников.
Бадняк (серб. Ба́дњак, Весељак, болг. Бъдник, макед. баднак) — у южных славян полено, сжигаемое в Сочельник на очаге, и название соответствующего обряда. По названию обряда сербы и болгары называют Сочельник — Бадни день или Бадни вечер (серб. Бадњи дан, болг. Бъдни вечер).
Бабьи каши (Бабий день) — день народного календаря у славян, отмечался русскими и белорусами 26 декабря (8 января) или 27 декабря (9 января), болгарами — 8 января, сербами — 28 декабря (10 января). В обрядах дня присутствовали следы культа Параскевы Пятницы, который, в свою очередь, восходит к почитанию Великой богини-матери. На Руси в этот день почитали повивальных бабок и рожениц.
Ритуальное убийство — разновидность убийства; лишение жертвы жизни, имеющее своей целью исполнение определённого религиозного ритуала.
Ходить со звездой (славления Христа, сев.-рус. христославить, со звездой ходить, Рождество петь, юж.-рус. славить Христа, ходить рождествовать, польск. chodzenie z gwiazdą, chodzić ро gwiazdówce, полес. хадзіць са зьвяздой, русин. церковна коляда англ. Star boys' singing procession) — святочный обходной обряд, приуроченный к Рождеству Христову или к Крещению с исполнением колядок на христианские темы. Исполнителями обряда могли быть дети, неженатая молодёжь, иногда взрослые мужчины, а также церковный...
Каргыш (ҡарғыш — проклятие) — жанр башкирского обрядового фольклора, призванный пожелать несчастье кому-либо. Распространен в фольклоре разных народов.
Марийское имя (мар. марий лÿм) — национальная модель антропонимии у марийцев — народа волжской группы финно-угорской языковой семьи.
Ру́сский медве́дь (англ. Russian Bear) — олицетворение России, «атрибут российского государства и субститут её верховного правителя».
Мордовская мифология — совокупность мифологических представлений групп финно-угорских народностей мокша и эрзя (общее название — мордва). В составе этих верований различаются архаический пласт (культ женских божеств, культ предков), переплетающийся с влиянием других религиозных традиций — иранских, исламских, народно-христианских.
Терафим — (ивр. ‏תְּרָפִים‏‎ trafím; др.-греч. θεραφιν, лат. therafin) — в Древнем Израиле название родовых антропоморфных идолов (фигурки-фетиши), почитавшихся домашними божествами (аналог пенатов). Представляли собой небольшие грубо сделанные статуэтки.
Васи́льев ве́чер (канун Нового года в славянской традиции) — день народного календаря у славян, приходящийся на 31 декабря (13 января). У белорусов и украинцев более известен как Щедрый вечер или Щедрец; в Поволжье, центральных и некоторых южных областях России (Тверская, Ярославская, Московская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Оренбургская, частично — Воронежская, Белгородская и Курская) был известен как Овсень, у болгар — Сурва. У славян-католиков канун Нового года называется День Святого Сильвестра...
Злы́дни (белор. Злыдні, укр. Злидні) — в мифологии украинцев и белорусов демонические существа, духи враждебные человеку, его недоля, беда. Они невидимы и обитают в доме или сидят на плечах человека. Серьёзного значения в народных верованиях злыдни не имели. Иногда считаются синонимом родственных персонажей: Доля, Недоля, Горе-Злосчастье, Лихо, Беда (укр.) и других.
Обре́зание или обреза́ние — традиционная практика или хирургическая операция («циркумци́зия», лат. circumcisio), удаление у мальчиков и мужчин крайней плоти с различными целями...
Русские свадебные обряды — система традиционных семейных обрядов, сопровождающих заключение брака. Является важнейшим элементом русской культуры. У русских свадьба как система обрядов, закрепляющих брак, сложилась примерно к XV веку.
Руса́льная неде́ля (также Троицкая неделя, Проводы русалок) — в славянском народном календаре троицкая (начиная с Троицы), реже — предшествующая Троице неделя. Считалась временем пребывания на земле русалок, вышедших из воды после Вознесения. На Русальной неделе обычно совершались обряды, связанные с прощанием с весной: «Вынос троицкой берёзки», «Проводы русалки», «Похороны Костромы», «Вождение коня», «Проводы весны».
Караконджул (болг. караконджул, макед. караконцол, серб. караконџула от греч. καλλικάντζαρος злой дух через турецкое посредство) — сверхъестественное существо, поверья о котором известны туркам и грекам, а также сербам, македонцам и болгарам, находившимся в контакте с ними. Считается преимущественно сезонным, святочным демоном.
Береги́ня (обычно во мн. ч. — берегини, берыгини, верегини, перегини) — в восточнославянской мифологии женский персонаж, упомянутый в оригинальных вставках в древнерусских текстах XIV—XV веков — церковных поучениях против язычества.
Эль Кукуй (или Куко, Кока, Кука, Коко) — мистический монстр-призрак, эквивалентен Бугимену (Бука) и Бабаю (славянский фольклор). Упоминается в рассказах (для детей) во многих латиноамериканских и португалоязычных странах. Коко мужского пола, а Кока — женского, хотя невозможно отличить один вид монстра от другого, поскольку оба являются одним и тем же существом внешне.
Петро́в день — день святых апостолов Петра и Павла в народном календаре славян, приходящийся на 29 июня (12 июля). Это день окончания «купальских празднований» и начала летних свадеб, прощание с весной, первая прополка и подготовка к сенокосу. Петров день отмечался два-три дня.
Ашваме́дха (санскр. अश्वमेध; aśvamedhá IAST; «жертвоприношение коня») — одно из наиболее важных царских жертвоприношений ведийской религии, детально описываемое в «Яджурведе». В «Ригведе» содержится упоминание о ашвамедхе, но, в отличие от «Яджурведы», отсутствует полное описание ритуала.
Колодка (привязывать, волочить колодку; укр. колодій) — славянский обряд, приуроченный к Масленице (Пепельной среде) в котором девушкам и холостым парням привязывали к ноге деревянную колоду или другой предмет в знак осуждения или наказания за то, что они не вступили в брак в положенное время. Известен западным и восточным славянам (по преимуществу украинцам, белорусам, жителям западно-русских и южно-русских областей), а также словенцам; некоторые редуцированные формы осуждения безбрачия встречаются...
Когда якуты и другие народы населявшие данную територрию принимали православие, под русским влиянием среди якутов распространилась христианская ономастика, почти полностью вытеснив дохристианские якутские имена . В литературных произведениях и обиходе распространены якутизированные варианты христианских имен: Былаадьык — Владик, Уйбаан — Иван, Лэгэнтэй — Иннокентий, Дьөгүөр — Егор, Охонооһой — Афанасий, Киргиэлей — Григорий, Сүөдэр — Федор, Бүөтүр — Петр, Былатыан — Платон, Байбал — Павел, Мэхээлэ...

Подробнее: Якутские имена
Иёмантэ — обычай ритуального убийства бурого медведя у айнов с целью отправить его дух в мир духов, в котором он должен вновь стать одним из камуев (духи предков в айнской мифологии).
Ку́льт святы́х в исламе (араб. تقديس الأولياء‎‎) сформировался под влиянием древних языческих верований, которые предполагали существование мелких божеств, почитаемых узким кругом местных верующих.
Культ медведя — особое отношение к медведю, почитание его, комплекс обычаев и обрядов по отношению к нему. Медведь фигурирует в мифах многих народов Евразии и Америки. В разных традициях он мог являться божеством, культурным героем, прародителем, духом-охранителем, хозяином нижнего мира и т. д.
Троецыпля́тница (куриный обед) — самобытный вятский женский обряд на удачу. Поводом проведения Троецыплятницы были тяжёлые роды, болезни в семье и другие семейные несчастья, поэтому обряд не был связан с определенным временем или днём года.
Сербские обычаи — закономерности бытования людей и взаимоотношения между людьми, отличающий сербов от других народов. Сербские обычаи будучи славянскими, также впитали в себя некоторые балканские и фракийские обряды. Особенностью сербских обычаев в целом является сильное влияние сербской православной церкви, которая приняла большое количество дохристианских обрядов. В связи с этим многие сербы не разделяют традиции народные и церковные, считая это единым целым.

Упоминания в литературе (продолжение)

Прежде чем ответить на этот вопрос, скажем, что в русской мифологии есть персонаж, который открывает изначальный смысл образа Реи. Кто из нас не помнит услышанного в детские годы сказочного зачина: «Жили-были Дед да Баба, да была у них Курочка Ряба. Снесла она яичко, да не простое, а золотое!» Тем не менее мало кто догадывается, что Курочка Ряба олицетворяет прародительницу мира, а прообразом снесенного ею золотого яичка является Космическое яйцо, символизирующее всю Вселенную. Золотым представляли Мировое яйцо древние арии, предки современных русских. Часть из них во II тыс. до н. э. с территории Русской равнины мигрировала в Индию, где создала самые древние книги человечества – Веды. Согласно ведийским текстам, Космическое (золотое) яйцо – место обитания Верховного божества, творца-прародителя мира Брахмы. Образовалось оно в результате истечения мужского семени в первичный океан. В русской сказке мифологические детали практически отсутствуют, но она сохранила образ божественной птицы, создавшей мир. Это указывает на то, что сказочный сюжет существенно древнее ведического. Более того, в сказке названо имя Великой богини – Ряба (Ръя-ба или Рея-богиня). Слово рябок обозначает у русских «птицу куриного рода из числа лесной дичи», его последний слог фактически открывает свою исходную форму «бог», подтверждая тем самым нашу догадку. Вторую часть имени Ряба можно также истолковывать и как сокращение (укороченную форму) слова «баба», которое встречается в именах верховных божеств у самых разных народов. По всей видимости, в древности у индоевропейских народов слова «баба» и «бог» («богиня») использовались как синонимы, что можно рассматривать как воспоминание о культе Великой богини.
Поскольку для зачатия в «Великую Богиню» должен войти сам человек целиком, посвящаемый воспринимается как фаллос. Таким он и изображается – как во время обряда, так и после. Например, во время обряда, бывает, у посвящаемых выдирают все волосы, а после обряда, как рассказывается в русских сказках, посвященный надевает на голову бычий пузырь и на вопрос, как его зовут, отвечает: «Плешь». (Сравните с безобразным выражением: «загнать лысого» – какой-либо бабе.)
В народной толще жило и древнее язычество. Оно постепенно блекло, вырождалось. Люди забывали смысл языческих ритуалов, и сами эти ритуалы превращались в безобидные народные обряды, разнообразившие и украшавшие русскую жизнь, – колядовали перед Рождеством, устраивали кулачные бои и катания на санях на Масленицу, жгли чучело зимы, по весне водили хороводы, играли в горелки, прыгали через костры на Купалу, праздновали «зажинки», «обжинки», «осенины» и т. д. Но кое-где сохранялись и языческие учения, появлялись проповедники. В 1550 г. Стоглавый собор отмечал: «По погостам и селам ходят ложные пророки, мужики и жонки, девки и старые бабы, наги и босы и волосы отрастив и распустя, трясутся и убиваются», утверждают, что им являются те или иные святые, и от их имени учат людей не пойми чему.
Причина этих явлений, бесспорно, связана с благочестивым отвержением темы язычества в деяниях «богатырей святорусских». Поэтому все, что так или иначе было связано с потусторонним темным миром и магией, с языческими временами и враждой к христианству, было перенесено на язычников, на врагов белого света – Руси. Стоит ли удивляться, что Василий Прекрасный является одним из вождей вражеского войска, если согласиться, что его имя как-то сродни именам Василисы Прекрасной и Василисы Премудрой, героинь волшебных сказок. Обе они связаны с темными силами: первая с Бабой Ягой и волшебным огнем в черепе, который сжигает ее врагов, а вторая с Морским царем и магией оборотничества. Если убрать превосходную степень в имени «Идолище», останется «идол», изваяние языческого божества. Так, например, «могучий Иванище» в другом месте былины назван просто Иваном. Похоже, что Идолище является собирательным по отношению к Калину, Батыю, Мамаю и является культурным противопоставлением христианству.
Баба Яга – русская богиня-старуха. В славянских странах Баба Яга описывается как старая ведьма, живущая в чаще леса. Она является хранительницей мудрости и повелевает душами мертвых, поэтому ее очень почитают и боятся. Баба Яга, олицетворение необъяснимого, является проводником в теневую сторону личности, преподавая уроки, необходимые для роста и развития. Обычно ее изображают как старую каргу, которая летает по воздуху в ступе, используя пестик как весло. Она повелевает временем и стихиями и может ответить на любой вопрос того, у кого хватит смелости его задать.
Заговоры, произносимые при совершении ритуальных действий волхвами, чародеями, ведунами и ведьмами, «бабами шепчущими» и пр., существовали, вероятно, как изначальная форма фольклора. Эволюция жанра заговора показывает, что они сопровождали определенные действия жрецов, ритуал был первичным и важнейшим их компонентом, а затем слово в них стало преобладать над действием, взяв на себя описательную вводную часть и императивную функцию. Как уже отмечалось, такое усиление роли слова произошло ввиду двух причин: во-первых, с принятием христианства жрецы стали исчезать, и заговоры стали произносить простые смертные, а во-вторых, вера в силу слова по закону всеединства телесного мира должна была делать слово столь же материальной субстанцией, как и действие; и оно вполне могло заменять и заменяло последнее. Для нас крайне важной представляется структура древнерусского заговора в целом. В своей вводной части они, как правило, содержат указание на место, где должен произноситься императивный призыв (камень Алатырь посреди моря-океана, край поля или леса, перекресток дорог и т. д.), то есть пограничное место. Часто указывалось и пограничное время: полночь, закат, рассвет, канун языческого праздника и пр. Затем оговариваются все сопутствующие условия, также связанные с телесными представлениями о мире и человеке.
Обычаи Масленицы свидетельствуют о существовании особого мифологического персонажа этого времени. Представления о нем выражаются в традиции ряженья и изготовления чучела, они известны в некоторых локальных традициях коми-пермяков. Масленичную антропоморфную фигуру называют чучелом, масленицей, обороникой, бабошорикой (ПМ, см. также: [Климов, 2005: 116]). Для ее изготовления использовали солому, банные веники, бересту, старую одежду. Судя по используемым атрибутам одежды (старые дубасы, сарафаны), чаще чучело имело женский облик. Иногда на празднике присутствовало сразу два чучела – в виде бабы и мужика: «Запрягут лошадь да кошёвку, с одной стороны старик, с другой – старуха» (ПМ: Кос., Коса, 112). В конце Масленицы чучело уничтожали: сжигали, выбрасывали в лог, в последний день его мог заменить ряженый (ПМ: Куд., Новоселова, 189).
Слепота – общефольклорный признак мертвеца. Прямые указания или намёки на слепоту персонажей фольклора, являющихся, по существу, мертвецами, встречаются в произведениях многих народов. Вий (дух смерти восточных славян) не видит, пока ему не поднимут веки; Баба Яга узнаёт о прибытии героя только при помощи обоняния по его «русскому духу»; в финском эпосе слеп коварный пастух страны «мрака и тумана» Похьёлы, погубивший богатыря Лемминкяйнена; слепа «Ловьятар, старуха злая» из страны мёртвых Туонелы; слеп поднятый Вяйнемёйненом из могилы великан Виппунен, не видящий, кого проглотил; слеп и «разбуженный» героями осетинского эпоса нартами мёртвый великан, на костях которого они устроили привал. Недаром Гор, спустившийся в страну мёртвых для воскрешения своего отца, начинает заклинание словами: «Осирис! Смотри! …Вставай! Живи снова!» («Тексты пирамид», курсив наш – А. И.). Нетрудно убедиться, что подобные представления лежат в основе ритуального закрывания глаз покойнику.
Однако не только такие списки могут быть в народной речи названы книгой. То же слово применяется и к любому другому списку в аналогичных контекстах. Следует иметь в виду, однако, что далеко не все фольклорные жанры бытовали и бытуют в рукописных сборниках или отдельных листках. До недавнего времени записывались лишь тексты, воспринимаемые как сакральные: молитвы, заговоры, духовные стихи (относительно недавно стали записывать также песни, частушки, приметы, но и по сей день такие сборники не получили широкого распространения). Обладатель такого списка маркируется как носитель тайного, сакрального знания: Вот та баба, которая вызывала лесного, вот она и вызвала водяного-то. Вызвала водяного-то, ну а там написано уж было, на этом, в книжецьке-то, в записоцьке-то она написала, что вот так и так, проц’итайте [АЛФ, Архангельская обл., Каргопольский р-н, с. Тихманьга, зап. от А. И. Слотиной, 1922 г.р.]. В приведенном примере характерно параллельное употребление лексем книжечка и записочка для обозначения одного и того же предмета. Такой знак равенства нередко ставится в речи информантов: Так ведь, говорят, што тяжело умирает [колдун], надо передавать следущему человеку, кому-то. Ну, ведь любой, может, и не возьмёт. А любому, конешно, и не передаёт, какой, может, нравица да. Там много этих слов, наверно, чё там делать, может даже книжки, тетрадки записаны. Тетрадки передают. Я слыхала, што передают, если не передашь, дак не умереть [АЛФ, Архангельская обл., Каргопольский р-н, с. Орлово, зап. от З. И. Еремеевой, 1949 г.р.].
Через игру не только люди обращаются к духам и предкам, вопрошают высшие силы, но и сами эти силы «по своей инициативе» вступают в контакт с людьми. И эта идея активно культивировалась архаичным сознанием. Именно поэтому древние игры изобилуют персонажами и символикой загробного мира. Ряженые, страшные пугающие, уродливые – «страшные наряжонки» – представляют гостей с того света. «Белая баба» – огромная женская фигура на ходулях с распатланными искусственными волосами – сама смерть, пожаловавшая на праздник (Морозов, Слепцова 2004: 572–574).
Он мог бы еще добавить: «От рода-тотема соколиного», как говаривал о себе один из героев сербского эпоса: «Что ж стрелять мне серого сокола, если сам сокольего я рода?..» Поединок отца с сыном (а главное содержание былин о Сокольнике – его битва с Ильей Муромцем) – смутное воспоминание о противоборстве распавшихся родов-тотемов и месте их расселения – Сибирской украине (древнерусское название Крайнего Севера). В архангельской былине Илья прямо спрашивает неузнанного сына: которой тот земли, которой Сибирской украины? Сказанное косвенно подтверждает и полное былинное имя матери Сокольника – Баба Златогорка. Судя по всему, она и есть прообраз легендарной сибирской Золотой Бабы, выгравированной на некоторых средневековых картах (рис. 37-а) в низовьях Оби. На карте Г. Меркатора Злата Баба (так поименована она в Новгородской летописи) изображена в контексте с очертаниями Гипербореи. Возможно, что корень «гор» в именах Златогорки и ее супруга Святогора идет от Уральских гор. В конечном же счете Латыгорка – русифицированный и сильно изменившийся в течение тысячелетий образ Латоны-Лето (корневая основа у всех трех имен общая) – матери близнецов Аполлона и Артемиды, всеми корнями своими связанных, как уже говорилось, с северной Гипербореей.
Если вглядеться в традиционные фигуры грешников в картинах Страшного суда, мы можем лицезреть здесь Дударя-Шута и Чаровницу, Мельника и Шинкарку, а также Плясунью. Эти персонажи возвращаются к нам во втором, комедийном акте вертепной пьесы. Бессовестная Плясунья олицетворяет Иродиаду (жену или приемную дочь Ирода); Колдунья, либо, как она в произведении называется «баба шепетуха», – это Цыганка, излечивающая своими чарами от змеиного яда. Кукольный Шут обычно водит в вертепе медведя, который смешит зрителей забавными трюками, Шинкарка и Мельник танцуют. По «иконной» расстановке также происходит и многонациональное «шествие» вертепных героев к яслям Христа. Сначала меж осужденных в среднем ярусе Страшного суда идут укоряемые Моисеем евреи. За ними обычно следуют неправославные христиане, а после уже – мусульмане. В вертепной пьесе очередность такая же – первым в ад уходит Жид, следом Поляк, Цыган, Литвин, Немец, а замыкает цепочку побежденный Христианским Рыцарем Турецкий Рыцарь.
Унизительна для героя и как бы растянувшаяся на несколько лет «развязка» «Пропавшей грамоты» – повторяющееся из года в год скаканье-плясанье жены на лавке, досаждающее ему и за самым благочестивым занятием – чтением Библии: «…видно, уже в наказание, что не спохватился тотчас после того освятить хату, бабе ровно через каждый год, и именно в то самое время [как только начнешь из Библии], делалось такое диво, что танцуется, бывало, да и только».
Особое место занимал Симеон день («Семен лето провожает») у сельского населения, которое в этот день начинало обряд Осенины – встречи осени. В народе сохранилась поговорка: «Как не хвались баба Бабьем летом, а все глядит Осенина-матушка: на дворе сентябрь – в сентябре одна ягода, да и та горькая рябина». В этот день следили за погодой, так как по ней определялось состояние погоды на весь осенний период: «Если на Семин день теплая погода, то вся зима будет теплой», «Сухая осень, коли на Семин день сухо», «Если гуси улетели на Семин день, жди ранней зимы». С этого дня начинались посиделки. При этом было принято накануне погасить, а на утренней заре зажечь новый огонь. Начинали праздновать свадьбы, переселялись в новые дома, осуществляли посвящение мальчиков в отроки, проводя обряд «подстрига»: волосы, которые остригали, отдавали матери, она прятала их в ладанку, и хранили их в семье до самой смерти. Все стремились в этот день совершить доброе дело, быть милосердными. Как говорили в Москве, ни один нищий не оставался без подаяния, а заключенный – без подарка.
По мнению малорусов, если «дощъ йде кризь сонце (то есть при солнечном сиянии), то черт жинку бье» или «дочку замижъ виддае»; чехи говорят: «?ert b?li svoubabu, ?i svou matku neb chot’» (любовницу); французы: «le diable bat sa femme». В Германии о быстро сменяющейся погоде – то ясной, то дождливой и пасмурной – выражаются поговоркою: «Der teufel bleicht seine grossmutter», в Швейцарии: «Der teufel schlägt seine mutter»; когда гром гремит при солнечном сиянии, немцы говорят: «Der teufel schlägt seine mutter, dass sie ol gibt». Польско-русинское присловье утверждает, что ведьмы (чаровницы) сбивают масло в то самое время, как черт бабу колотит. Очевидно, черт выступает здесь в роли громовника; в шуме летней грозы он бьет свою мать или жену, т. е. облачную нимфу, и требует от нее масла, то есть дождя. Туча, в недрах которой рождается молния, почиталась ее матерью; в сказках упоминается мать грома, литов. Percuna tete. С другой стороны, та же облачная нимфа, под иным поэтическим воззрением, представлялась любовницею или женою грозового демона, с которою он сочетается молниеносным фаллосом[4].
Вы так перегрузили свой доклад мыслями и фактами, что я чувствовал себя бутылкой с узким горл…ком, в которую что-то льют из ведра (В. Александров). Набил бр…шко и заквакал (Н. Векшин). На одном месте и кам…к обрастает (Русская посл.). Удача – это одноразовые крыл…шки, которыми тебя снабжает судьба, чтобы ты перепорхнул в нужном направлении (Виктор Кротов). За морем тел….шка – пол…шка, да рубль перевоз (Русская посл.). Курица по зерн…ку клюет, да сыта бывает (Русская посл.). Целовал ястреб курочку до последнего пер…шка. (Русская посл.). Мать ближе всех, а за арбой идет пешком, жена не родная, а едет ряд…шком (Башкирская посл.). Молодость – время, когда мы охотнее советуемся с древними греками, чем с собственными баб…ками (Антон Лигов).
По мнению малорусов, если «дощъ йде кризь сонце (то есть при солнечном сиянии), то черт жинку бье» или «дочку замижъ виддае»; чехи говорят: «?ert b?li svoubabu, ?i svou matku neb chot’» (любовницу); французы: «le diable bat sa femme». В Германии о быстро сменяющейся погоде – то ясной, то дождливой и пасмурной – выражаются поговоркою: «Der teufel bleicht seine grossmutter», в Швейцарии: «Der teufel schlägt seine mutter»; когда гром гремит при солнечном сиянии, немцы говорят: «Der teufel schlägt seine mutter, dass sie ol gibt». Польско-русинское присловье утверждает, что ведьмы (чаровницы) сбивают масло в то самое время, как черт бабу колотит. Очевидно, черт выступает здесь в роли громовника; в шуме летней грозы он бьет свою мать или жену, т. е. облачную нимфу, и требует от нее масла, то есть дождя. Туча, в недрах которой рождается молния, почиталась ее матерью; в сказках упоминается мать грома, литов. Percuna tete. С другой стороны, та же облачная нимфа, под иным поэтическим воззрением, представлялась любовницею или женою грозового демона, с которою он сочетается молниеносным фаллюсом[36].
Царь Борис Годунов первый, а потом за ним царь Василий Иванович Шуйский решительно запретили вольные переходы крестьян, и вместе с тем прекратилось прежнее значение Юрьева дня осеннего. Теперь о нем сохранилось несколько пословиц, в которых предки наши, видимо, высказывали сильное сожаление о потерянном дне свободы: «Вот тебе, бабушка, Юрьев день», вероятно, сказалось русским человеком, когда он впервые и неожиданно узнал запрещение перехода. Или: «Наряжалась баба на Юрьев день погулять с боярского двора»; «Верстался мужик на Юрьев день рядеть о боярском добре: мужик не тумак, знает, когда живет Юрьев день» и т. д. От древнего Юрьева дня остался и держится в некоторых местах доселе один благочестивый обычай, по которому в день памяти св. Георгия, 26 ноября, наши поселяне при отъезде куда-либо в дорогу служат молебствия о благополучии на предстоящий путь. Приурочивание этого обычая к осеннему Юрьеву дню дает право предполагать, не есть ли этот остаток добрых обычаев нашей старины, которыми древнерусские крестьяне сопровождали свое расставание со старыми своими господами и собирались на службу к другим.
Сказочный мир – особенный. В иной сказке чудо следует за чудом и, как всегда, нет предела вымыслу. В сказке об Андрее-стрельце («Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что») птица-горлица оказывается Марьей-царевной. Андрей попадает «на тот свет» и узнаёт, как поживает там отец царя, – а на покойном царе черти возят дрова. Кот Баюн урчанием за три версты наводит на всю окрестность сон. В незнаемое царство ведет стрельца чудесный клубочек. Побывал Андрей и в избушке на курьих ножках у Бабы Яги. Чудовищная лягушка-скакушка переносит стрельца через огненную реку… О многих чудесах говорится, но сквозь вымысел, как и в любой другой сказке, постепенно вырисовываются черты реального мира. У царя власть, и она – источник страданий стрельца и Марьи. Своеволие, прихоть власть имущего и муки зависимых составляют основу истории. Сказочники не мирились со злом. Злого царя убила чудесная дубинка, стрелец стал править государством. Непоправимых бед и несчастий сказочники не знают. Становится возможным невозможное. Чудо служит добру, защищает терпящих бедствие.
Раздел «Так не так – не перетакивать стать» состоит из пословиц и поговорок о жизненных несообразностях: «Удалось теляти волка поймати», «Быть бы ненастью, да дождь помешал». Шутки сродни пересмешным сказкам: «Ходит из угла в угол Фалалей, а не найдёт в избе дверей», «Увидим», – сказал слепой. «Услышим», – сказал глухой», «Дед погибает, а бабе смех», «Ты, земля, трясись, а мы за колья держимся». Что ни пословица, то какой-нибудь особенный ход комической мысли. «Хорошо бьёт ружьё: с полки упало – семь горшков разбило» – как ловко тут обыграна многозначность слова «бьёт». «Пошла изба по горнице, сени по палатям»; «Вырос наш жук больше медведя» – пословицы выворачивают понятия наизнанку, в них громоздятся нелепости. Такие пословицы касаются и социальных тем: «На безлюдье и Фома дворянин», «Прежде Кузьма огороды копал, а ныне Кузьма в воеводы попал». Никому не будет пользы от такой удачливой карьеры!
Однако, встретив «упорный взгляд рябой бабы» Матрёны в целебеевском храме, он начинает сомневаться в том, что «тайна его раскрывается в Кате». А появление Матрёны на следующий день в Гуголеве совершенно убеждает его, что «Катя – не та заря… Ту можно встретить; но лик её обезобразит земля; вдруг перед ним уже стоял образ вчерашней бабы: т а, пожалуй, была бы его зарей» (179).
Мирясь с тайнами окружающего мира, народ признает за отдельными людьми вещее знание этих тайн. Это – колдуны, кудесники, знахари, ведуны, ворожеи, ведьмы; и их почитают и боятся за то, что они находятся в неразрывном договоре с темной силой, знают слово, сущность вещей, понимают, как обратить эти вещи на вред или на пользу, и потому отделены от простых людей недоступной чертой. Чтобы выведать тайну природы, нужно продать душу чорту, потому настоящие знахари редки. В Белоруссии, где число знахарей очень велико – в каждой деревне есть свой знахарь или знахарка, – все-таки очень мало самых страшных, «природных ведьмаков». Большая часть – «ведьмаки навучоные», каждый из них знает лишь небольшое число заговоров от болезней. Но и для того, чтобы стать простым знахарем, нужны странные, чрезвычайные средства. В Смоленской губернии записаны рассказы о том, как баба должна была «прозреть», чтобы сделаться знахаркою, и как леший учил девку знахарству и «усяму пырядку», – отчего завелись лесовые, водяные, полевые и домовые. Чаще всего колдовские приемы переходят из рода в род; умирающий знахарь передает свое знание другому.
1. Загадка. Народные загадки сохранили для нас обломки старинного метафорического языка. Вся трудность и вся сущность загадки именно в том и заключается, что один предмет она старается изобразить чрез посредство другого, какой-нибудь стороною аналогического с первым. Кажущееся бессмыслие многих загадок удивляет нас только потому, что мы не постигаем, что мог найти народ сходного между различными предметами, по-видимому столь непохожими друг на друга; но как скоро поймем это уловленное народом сходство, то не будет ни странности, ни бессмыслия. Приведем несколько примеров: «черненька собачка, свернувшись, лежит: ни лает, ни кусает, а в дом не пускает» (замок); «лежит баран – не столько шерсти на нем, сколько ран» (колода, на которой дрова рубят), «в хлеву у быка копна на рогах, а хвост на дворе у бабы в руках» (ухват с горшком); «сивая кобыла по полю ходила, к нам пришла – по рукам пошла» (сито); «сквозь лошадь и корову свиньи лен волокут» (тачать сапоги).
Обычный образ ведьмы в русской деревне – это баба в белой рубахе, не подпоясанная, с распущенными волосами с лукошком за спиной, на помеле или ухвате. Ей приписывали магические свойства – она умела летать, а в доме обычно колдовала у печи. С печью связаны ее волшебные силы, в частности, через трубу она умела вылетать из дома. Поэтому всегда нужно было обращать внимание на дым: если он идет причудливыми кольцами – ведьма готовится к полету. Но если дым идет столбиком, значит, все спокойно. Еще ведьмы могли оборачиваться разными животными или предметами, кошками, козами, змеями, свиньями, безрогими коровами, птицами, иглами и клубками. Если на могиле женщины собираются всякие гады: змеи, жабы и лягушки – значит там похоронена ведьма.
Смысл песни состоял в том, чтобы выпросить что-нибудь у хозяина дома: яиц, сала, денег, молока, белого хлеба. И хозяева, в большинстве случаев, спешили удовлетворить просьбы волочебников, так как по адресу скупого хозяина бойкие бабы сейчас же начинали высказывать не совсем лестные пожелания: «Кто не даст нам яйца – околеет овца, не даст сала кусок – околеет телок; нам не дали сала – коровушка пала». Суеверные хозяева очень боялись таких угрожающих песнопений, и потому бабы никогда не уходили из-под окон с пустыми руками. Все собранные продукты и деньги шли на специальное бабье пиршество, на которое не допускались представители мужского пола.
Если ведьма – царица сказок, то великан – царь мифов. Повадки ведьмы выдают ее потустороннюю сущность. Великан врос корнями в землю. С ним не следует путать злых духов и мертвецов (ту же ведьму, Бабу Ягу, Лауму), способных менять свой облик, вырастая до гигантских размеров. Несмотря на свой рост, великан зачастую антропоморфен, а его тело почти не испытывает метаморфоз.
Вообще дьявол довольно-таки ревнив к репутации своей наружности. Гоголев кузнец Вакула преследуется, ведь, чертом, подобно художнику Спинелло, отчасти и за то, что нарисовал дьявола в аду в таком мерзком виде, что бабы им стали детей пугать: «Ось, бачь, яка кака намалевана!»
В пословице встретите вопросы о целях жизни, о характере и духе народа, о нравственных и юридических отношениях, о господствующих началах внешнего и внутреннего быта народного. Принимая живейшее участие во всех делах человеческих, она всегда берет сторону рассудка и справедливости, славит добродетель и нещадно клеймит порок укоризной, позором и насмешкой, но снисходит человеческой слабости и оплошности. Кто Богу не грешен, а Царю не виноват? Кто бабе не внук? Кто поживет и не согрешит? Грех да беда, на кого не была?
«Приехала к нам в село баба с Палесья. А тада война была. Беглые они были. Ну, поселились они, а ведь работать нада. Тада им колхоз стал работу давать. И вот эта баба, ее Палашкой звали, стала в район с птичника яйца возить. Да… А возила-то она их на телеге, да не как все, в ящеках, а в мешки складана, потом мешки на воз, веревкой вязала, да еще и сама сверху садилась. Вот так. И ты знаешь, ни одного яичка никада ни разбила!
«Вечер закончился блистательным скандалом. Тавля женился на Катьке. Достали свеч, купили пряников и леденцов, выбрали поезжан и поехали за Катькой в Камчатку. Здесь невеста, недурной мальчик лет четырнадцати, сидела одетая во что-то вроде импровизированного капота; голова была повязана платком по-бабьи, щеки ее были нарумянены линючей красной бумажкой от леденца. Поезжане, наряженные мужчинами и бабами, вместе с Тавлей отправились к невесте, а от ней к печке, которую Тавля заставил принять на себя роль церкви. Явились попы, дьяконы и дьяки, зажгли свечи, началось венчанье с пением "Исайе, ликуй!". Гороблагодатский "отломал апостол", закричав во всю глотку на конце: "А жена да боится своего мужа". Тавля поцеловал у печки богом данную ему сожительницу».
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я