Человек «по своей природе» не склонен зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни.
Я хожу в тайне. Каждый раз, молодёжь говорит: вы делаете оп-арт тоже. Я не знаю, что это такое, оп-арт. Эта работа, которую я делал в течение прошлых тридцати лет.
Я ни разу в жизни не делала аборт. Хотя, я не считаю, что аборт это грех. Но, извини, когда детей нечем кормить и при этом рожать второго али третьего только из-за того, что муж собирается уйти – себе дороже.
Я ещё с пелёнок умел умел философски смотреть на вещи. Жизнь меня в принципе не устраивала. ... Окружающие за что-то боролись, а мне было лень. Если я и прилагаю к чему-то какие-то усилия, то лишь в угоду другим, а не себе.
Во всех ведомствах есть неустройства. Нельзя же преграждать учреждениям и людям возможность доказывать желание улучшить положение, нельзя всех поголовно считать «рабами лукавыми».
Мало я не умею зарабатывать, а много − к катаклизмам всё время вселенским почему-то приводит. А вообще, зарабатывание денег − далеко не самое интересное в этой жизни".
Мой долг — заработать много денег, и ещё больше денег, чтобы использовать заработанные мной деньги на благо соотечественников согласно велению моей совести.
Пацан пустошинский, конечно, в гимназию ходил, мамаша тунеядствовала, а адвокат наживался на бедах пролетариата и крестьянства, которые пытались отстоять свои интересы перед лицом разжиревших богатеев, но ведь закон в старое время не защищал их, его всемерно гнули по себе имущие классы.
Он был бы рад, – патетически восклицала она, всплёскивая руками, – был бы рад довести её до гроба, чтобы с ещё большею наглостью, с ещё большею бессовестностью тунеядствовать, убегать от дела и разорять дочь…
После первого нарушения правил дорожного движения, я сидел без работы, в общем тунеядствовал.