Молодость с её благородным энтузиазмом, с её смутными стремлениями к честному, справедливому, к общественной правде есть одна из величайших сил прогресса.
Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.
Смеяться часто и охотно, завоевать уважение интеллигентных людей и привязанность детей, добиться справедливой оценки со стороны объективных критиков и выдержать предательство мнимых друзей, ценить прекрасное и находить лучшее в людях, посвятить всего себя достойному делу, оставить мир после себя хоть чуточку лучшим, воспитав здорового наследника, взрастив ухоженный сад или создав что-нибудь хорошее в общественной жизни, знать, что хотя бы одному живому существу на земле стало легче дышать именно потому, что ты на ней жил, — вот что значит преуспеть.
Не подлежит сомнению, что упрек оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.
Всем сердцем мы уповаем и страстно молимся о том, чтобы война, это ужасающее бедствие, окончилась как можно скорее. Однако, если Богу угодно, чтобы она продолжалась до тех пор, пока всё богатство, созданное непосильным рабским трудом за двести пятьдесят лет нашей истории не будет уничтожено и пока каждая капля крови от удара хлыстом не будет оплачена кровью от удара мечом, как было сказано ещё три тысячи лет назад, тем более мы должны сказать, что «суд Божий правилен и справедлив». Не тая на сердце зла, но питая ко всем милосердие твёрдо веря в правое дело, как открывает нам его Господь, давайте же приложим все усилия к тому, чтобы завершить начатый труд и залечить наши раны, воздать должное павшим и призреть их вдов и сирот — сделать всё, что поможет приблизить и сохранить справедливый и прочный мир как среди нас, так и с другими народами.
Есть две разновидности тщеславия: тщеславие общественное и тщеславие частное, зовущееся спокойной совестью, человеческим достоинством, самоуважением, — настолько справедлива истина, что в каждом из нас живут два человека, тот, кто действует, и тот, кто судит.
Можно ли свободу народа считать обеспеченной, если мы устранили её единственно прочную основу — убеждённость людей в том, что наши свободы — из даров Божьих? Что к ним нельзя применять насилие, не вызвав гнева Божьего? Поистине, я опасаюсь за свою страну при мысли, что Бог справедлив...
Всякая доктрина проходит три этапа: сначала ее атакуют, объявляя абсурдной, потом допускают, что она, очевидно, справедлива, но незначительна. Признают, наконец, ее истинную важность, и тогда ее противники оспаривают честь ее открытия.
Я убеждён, что экономическое состояние народа — это главное основание его жизни, развития и продвижения. Когда экономическое состояние плохое, то говорить о продвижении, развитии, науке — пустая болтовня. … Но плохое экономическое состояние было не всегда, и оно не вечно. Оно появилось в процессе исторического развития, и пободно другим, должно уступить место другому, более совершенному, более справедливому, более человечному. Я убеждён, что большая всемирная революция медленно свергнет теперешний порядок и установит новый.
У нас есть пословица: «Что русскому здорово, то немцу - смерть», пословица, в которой чуть ли не заключается похвальба своей дикостью. Но я думаю, что гораздо справедливее было бы сказать наоборот: «То, что здорово немцу, то русскому - смерть».
Мир на земле, или любой другой мир находится в огромной зависимости от состояния ума. Вегетарианство дает правильное ментальное состояние для мира… оно несёт в себе силу лучшего пути жизни, который если станет всеобщим, может привести к лучшему, более справедливому и более мирному сообществу наций.
Если же под психологизмом в педологии понимать — именно выдвижение на первый план моментов психологического развития ребёнка, попытку установить иерархию в возрастном симптомокомплексе и признать ведущую роль в развитии ребёнка за развитием его социального поведения, его личности, … то … такая точка зрения представляется нам совершенно справедливой.
Так же как я вижу, что все птицы летают, я ожидаю от вас, что вы отправите их мне, как только они вернутся сюда. Но, уверяю вас словом короля, я не намерен действовать против них силой, а только справедливым правовым образом, потому что я не хочу от него отступаться.
Я слышал, что в Италии есть любопытная система работы с молодыми талантами в музыке. Лучшие педагоги работают с детьми бесплатно, но если кто-нибудь из учеников становится маэстро, то он всю жизнь платит какой-то процент своих доходов бывшему учителю. Мне кажется, это справедливая система.
Я верю в равенство людей и полагаю, что религиозные обязанности состоят в справедливости поступков, милосердии и стремлении сделать наших братьев счастливыми.
От правосудия зависит общественный порядок. Поэтому по праву место судей — в первом ряду общественной иерархии. Поэтому никакие почести и знаки уважения не могут считаться для них чрезмерными.
Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано мое убеждение. Аморальным является делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести у других хорошее мнение о себе.
Никакая страсть не перекричит во мне справедливости. Делать другому боль, нет, тысячу раз, лучше терпеть самой. Я не победитель. Я сама у себя под судом, мой суд строже вашего, я себя не люблю, не щажу.
Природа государства двойственная. С одной стороны, государство праведно изобличает грех законом и начальствующий носит меч не напрасно. С другой стороны, государство само заражается грехом и делает зло.
При завоеваниях недостаточно оставлять покоренному населению его законы, надо еще оставить ему его нравы: народ всегда больше защищает свои нравы, чем свои законы.
Люди, верящие в свои достоинства, считают долгом быть несчастными, дабы убедить таким образом и других и себя в том, что судьба ещё не воздала им по заслугам.
Доброе и имя есть принадлежность каждого честного человека , но я заключил доброе имя в славе моего Отечества , и все деяния мои клонились к его благоденствию.
Нет более жестокой тирании, чем та, которая живет под сенью законов и под эгидой правосудия, когда несчастных, так сказать, топят на той самой доске, на которой они спасались.
Мне кажется, что писатель, имеющий в виду не одни интересы минуты, не обязывается выставлять иных идеалов, кроме тех, которые исстари волнуют человечество. А именно свобода, равноправность и справедливость.
Первой заповедью веры наших отцов, нашим высшим благом всегда была свобода. Первым вашим пожеланием должна быть свобода, последним — ненависть к неверным.