Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином.
Вежливость и хорошие манеры совершенно необходимы для того, чтобы украсить любые другие достоинства и таланты. Без них ученый обращается в педанта, философ — в циника, военный — в грубого скота.
Не удивительно ли, что публику, когда она хвалит нас, всегда считают компетентным судьей, но как только она нас порицает, признают неспособной говорить о произведениях ума.
Как ни справедливо, что мнение одного умного человека стоит мнения тысячи дураков, но, чтобы дурак дорожил мнением умного, сделайте сначала его самого умным.
Не гении, не циники, не человеконенавистники, не рафинированные комбинаторы понадобятся нам, а простые, безыскусные, прямые люди («Сопротивление и покорность»)
Никакие песталоцциевские воспитательные приемы не в силах из природного олуха сделать мыслящего человека: никогда! — олухом он родился, олухом и умрет.
Наши великие демократии всё ещё склонны считать, что глупый человек скорее окажется честным, чем умный, а наши политики извлекают выгоду из этого предрассудка, выставляя себя ещё глупее, чем создала их природа.
Беда, если про вас напишут в печати! Худо, если раскритикуют, – это каждому ясно. Но вы покаетесь, и вас простят. А вот если похвалят вас, о, тут найдутся люди, которые никогда вам этого не простят.
ПРИДИ́РА, -ы, м. и ж. Разг. Придирчивый человек. Вы, Лика, придира. В каждой букве моего письма Вы видите иронию или ехидство. Чехов, Письмо Л. С. Мизиновой, 16 июля 1892.
Она с самого начала предупредила, что у неё репутация придиры, но я очень благодарен ей за каждую обнаруженную неточность.
Придира никогда не осмелился бы устроить ещё кому-нибудь такую головомойку.
– По крайней мере, имеет теперь полные основания, которых ему раньше так не хватало, чтобы высказать серьёзные придиры всему княжеству, если только наш князь не пожелает перессориться со своими же людьми.