Цитаты со словом «по-якутски»
Похожие цитаты:
Я не доверяю тем людям, которые хорошо знают чего Бог хочет от них, потому, что я вижу, что это всегда то, чего они хотят сами.
В конце времени будет только два класса людей: те, которые однажды сказали Богу: «Да будет Твоя воля» и те, которым скажет Бог: «Да будет по вашей воле»
Нет морального греха в том, что вы не говорите кому-то то, что могли бы сказать, но он есть, если говорить противоположность правды.
Когда мужчина говорит женщине, что любит ее, он на самом деле просто ее хочет. Единственная настоящая любовь в этом мире — это любовь отца к своему сыну.
Я часто думала, что быть любимой — значит быть желанной. Теперь я думаю, что быть любимой — значит повергнуть другого в прах, иметь над ним полную власть.
Я счастлива, что Михаил Прохоров абсолютно одинаково со мной мыслит. Я готова во всем его поддержать. Наверное, кто-то наверху сошел с ума. Я никогда не шла в то дело, куда не лежала душа.
В Боге каждая душа будет видеть свою первую любовь, потому что Он и есть эта первая любовь.
Не говори ничего дурного о ком-либо, если точно не знаешь этого, а если и знаешь, то спроси себя: почему я это говорю?
По-настоящему добрый и любезный человек может иметь столько друзей, сколько хочет, но не всегда тех, которых хочет.
Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.
Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается, скорее, делом, чем словами.
Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.
Хочешь знать, что говорят о тебе знакомые? Послушай, что они говорят о людях, которые лучше тебя.
Природа сказала женщине: будь прекрасной, если можешь, мудрой, если хочешь, но благоразумной ты должна быть непременно.
Есть три рода невежества: совсем не знать ничего; знать дурно то, что все знают; знать не то, что следует знать.
Моя слава лишила меня обыкновенного женского счастья... Почему меня никто не может полюбить? Я могла бы больше дать любимому человеку, чем многие женщины, почему же любят самых незначительных, и только меня никто не любит?
Почему, зачем, откуда зло? Если есть Бог, то как может быть зло? Если есть зло, то как может быть Бог?
Когда я был молод, я верил, что кино вечно, но только потому, что считал вечным себя.
Есть только три способа быть счастливым: думать только о Боге, думать только о ближнем, думать только об одной идее.
С равной страстью искал я знание. Я хотел понять человеческое сердце. Я хотел понять, почему сияют звезды.
Мы не говорим о вере, когда речь идет о том, что дважды два четыре или что земля круглая. О вере мы говорим лишь в том случае, когда хотим подменить доказательство чувством.
О человечестве мы думаем хорошо только потому, что человек — это, прежде всего, мы сами.
Наука сделала нас богами раньше, чем мы научились быть людьми.
Я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире женщиной.
Уметь высказать, насколько любишь, значит мало любить.
Слово «счастье» похоже на «сейчас», а потому оно не может быть чем-то постоянным.
Когда человек говорит, что не хочет о чем-то вспоминать, это обычно значит, что он только о том одном и думает.
Если бы не было женщин, все деньги мира ничего бы не значили.
И люби тех, которые так плохо поступают с тобою, и не желай другого от них, если Господь не судил иначе. Люби их так, как они есть, не требуя, чтобы они были лучшими христианами.
Мало любить умом, когда тело — будь оно проклято! — молчит.
Теперь я никогда не один. На самый худой конец, я с Богом!
Где нет сарказмов, там нет и настоящей любви к человечеству.
Для того, чтобы быть счастливым, нужно иметь хороший желудок, злое сердце и вовсе не иметь совести.
Делать вид, что не знаешь того, что знают все, и знаешь то, чего никто не знает — вот и все законы политики.
Тому, кто хочет жить в мире и покое, не следует говорить все, что он знает, и судить то, что он видит.
Я всегда говорил и никогда не откажусь от своих слов, что самые интересные люди живут в России.
Я мальчишкой совсем ещё был. Владыка служил, а я посох ему держал. Потом он меня обнял, поцеловал и говорит: «Какой ты счастливый, что с Господом…»
Меня всегда удивляло, что женщинам разрешают входить в церковь. О чём они могут говорить с Богом?
Говорить путанно умеет всякий, говорить ясно — немногие.
Мне столько раз приходилось слышать о людях, которые умирают от любви, но за всю жизнь я не видела, чтобы кто-нибудь из них действительно умер.
Человек — единственное животное на свете, способное смеяться и рыдать, ибо из всех живых существ только человеку дано видеть разницу между тем, что есть, и тем, что могло бы быть.
Каждому, я думаю, понятно, что для ребёнка и даже для взрослого иметь религию — значит следовать той, в которой он родился.
Кого ничто не сердит, у того нет сердца, а бесчувственный не может быть личностью.
Если бы мне было дано вытесать себя по своему вкусу, то нет такой формы — как бы прекрасна она ни была, — в которую я желал бы втиснуться, с тем чтобы никогда уже с нею не расставаться.
Мне нравятся большие кошки и большие змеи. Есть что-то мудрое в змеях, может быть это их странное совершенство. Я бы хотел узнать о чём они думают.
Если хочешь стать спасителем народа,не кричи, что ты безгрешен от природы, — можешь стать ты проповедником всегда,но безгрешным ты не будешь никогда.
Русский человек врёт, если говорит о своём стремлении к счастью. Мы не умеем быть счастливыми, нам это не нужно, мы не знаем, что с этим делать.