Цитаты со словом «грабительство»

Разве ты не знаешь, о Асклепий, что Египет — подобие неба? ...Воистину наша земля — храм мира! Но, увы, придет время, когда станут думать, будто Египет тщетно был верным поклонником божества... О, Египет, Египет! Только сказки останутся от твоей религии... Тьма возобладает над светом, смерть станут считать полезнее жизни, никто не поднимет очей своих к небу, на религиозного человека будут смотреть как на безумца, неблагочестивого станут считать благоразумным, необузданного — сильным, злейшего — добрым. И — поверишь ли мне? — даже смертную казнь определят тому, кто будет исповедовать религию разума; ибо явится новая правда, новые законы, не останется ничего святого, ничего религиозного, не раздастся ни одного слова, достойного неба или небожителей. Одни только ангелы погибели пребудут, и, смешавшись с людьми, толкнут несчастных на дерзость ко всякому злу, якобы к справедливости, и дадут тем самым предлог для войн, для грабительства, обмана и всего прочего, противного душе и естественной справедливости: и то будет старость и безверие мира! Но не сомневайся, Асклепий, ибо, после того как исполнится все это, Господь и Отец Бог, управитель мира, всемогущий промыслитель... несомненно, положит конец этому позору и воззовет мир к древнему виду.

Алчное корыстолюбие кругом: кто может - грабит; кто не может - крадёт.

Великие нации никогда не беднеют из-за расточительства и неблагоразумия частных лиц, но они нередко беднеют в результате расточительства и неблагоразумия государственной власти.

Преступления властителей нельзя вменять в вину тем, над кем они властвуют; правительства подчас бывают бандитами, народы же никогда.

Природа государства двойственная. С одной стороны, государство праведно изобличает грех законом и начальствующий носит меч не напрасно. С другой стороны, государство само заражается грехом и делает зло.

Торговля не разорила еще ни одного народа.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Нравы народа в периоды смуты часто бывают дурны, но мораль толпы строга, даже когда толпа эта обладает всеми пороками.

Всё-таки прогресс существует: вместо военного насилия — насилие без войны.

Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости.

Некоторые, стремясь искоренить предрассудок, истребляют заодно добродетель, честность и религию.

Война — это зло, позорящее человеческий род.

Даже то, если ты, искупив сотни рабов христиан из рабства у нечестивых, дашь им свободу, не спасет тебя, если ты при этом сам пребываешь в рабстве у страстей.

Из всех пороков пьянство более других несовместимо с величием духа.

Деспотизм бывает уделом выродившихся наций; они его заслуживают и подвергаются ему, не чувствуя его.

Завоеватель, упоённый славой, разоряет победоносные нации почти так же, как и нации побеждённые.

Демократический деспотизм бывает самым нестерпимым: он плодит тиранов.

Реклама — узаконенная ложь.

Существует только одна нравственность — это правда, только одна безнравственность — ложь.

Братолюбие живет тысячью душ, себялюбие — только одной, и притом очень жалкой.

Нищенство — это труд лености.

Сугубо избирателен террор,Который лютый деспот учиняет:Заносится над головой топорТех, кто её пред властью не склоняет.

Это — ложь, что я заставлял людей голодать. Ложь, ложь, обращенная на меня. Это показывает, как мало здесь патриотизма, как много совершено измен. (На суде)

Каждый завоеватель — есть безумец, начинающий с разорения своих подданных для того, чтобы иметь удовольствие разорить чужих.

Государь, чей город хорошо укреплен, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению.

У большинства людей любовь к справедливости — это просто боязнь подвергнуться несправедливости.

При завоеваниях недостаточно оставлять покоренному населению его законы, надо еще оставить ему его нравы: народ всегда больше защищает свои нравы, чем свои законы.

Всего труднее бороться и искоренить то зло, которое совершается под видом добра.

Честолюбие — всепоглощающее желание быть поносимыми врагами при жизни и выставляемыми на посмешище друзьями после смерти. (Перевод А. Вышемирского)

Политика есть дело грязное: ей надо людей практических, не брезгающих кровью, торговлей трупами и скупкой нечистот… Но избиратели доселе верят в возможность из трех сотен негодяев построить честное правительство в стране.

Подведём итоги. Россия — царство лжи. Ложь — в общине, которую следовало бы назвать мнимой общиной. Ложь — в помещике, священнике и царе.

Наука в развращённом человеке есть лютое оружие делать зло. Просвещение возвышает одну добродетельную душу.

Послушание несправедливым приказам есть преступление.

Для измены родине нужна чрезвычайная низость души.

Пожар (1980). Отсюда пошло крылатое выражение «архаровцы» (в значении «корыстные поджигатели, безответственные разрушители, желающие нажиться на массовых бедствиях»).

Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели и является первым требованием к правителю государства.

Кончив, таким образом, одно славное дело, вам предстоит другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее – усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных.

Один развод, наказывающий мужа за его деспотизм, предохраняет от тысячи дурных браков.

Крайняя бедность народа почти всегда является преступлением его вождей.

Из всех видов деспотизма самый страшный — деспотизм верования и системы. Большинство людей - рабы моды и нелепых обычаев.

Нет более жестокой тирании, чем та, которая живет под сенью законов и под эгидой правосудия, когда несчастных, так сказать, топят на той самой доске, на которой они спасались.

Церковь — это род государства, притом — самый лживый.

Бедность не порок. Будь она пороком, её не стыдились бы.

Когда тщетна мягкость, тогда насилие законно.

Я считаю, что все, кто наживается на войне и кто способствует ее разжиганию, должны быть расстреляны в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться.

Я думаю, что демонизация и очернение мужчин в средствах массовой информации — достойный и стимулирующий политический акт, потому что угнетенный класс имеет право на классовую ненависть к своим угнетателям.

Искусство лицемерия тоже требует жертв.

Если ты будешь жестоким по отношению к порокам, то окажешь благодеяние по отношению к человеку.

История – это не что иное, как картина преступлений и несчастий.