Неточные совпадения
Это займет, впрочем, не много времени и места, потому что не много нужно прибавить к тому, что уже читатель знает, то есть что Петрушка ходил в несколько
широком коричневом сюртуке с барского плеча и имел, по обычаю людей своего звания, крупный
нос и губы.
Дрожу, гляжу на лекаря:
Рукавчики засучены,
Грудь фартуком завешана,
В одной руке —
широкий нож,
В другой ручник — и кровь на нем,
А на
носу очки!
— Евгений Васильев, — отвечал Базаров ленивым, но мужественным голосом и, отвернув воротник балахона, показал Николаю Петровичу все свое лицо. Длинное и худое, с
широким лбом, кверху плоским, книзу заостренным
носом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвету, оно оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум.
Наружность самого гна Зверкова мало располагала в его пользу: из
широкого, почти четвероугольного лица лукаво выглядывали мышиные глазки, торчал
нос, большой и острый, с открытыми ноздрями; стриженые седые волосы поднимались щетиной над морщинистым лбом, тонкие губы беспрестанно шевелились и приторно улыбались.
Вообразите себе человека лет сорока пяти, высокого, худого, с длинным и тонким
носом, узким лбом, серыми глазками, взъерошенными волосами и
широкими насмешливыми губами.
Я вошел в пустую маленькую переднюю и сквозь растворенную дверь увидал самого Чертопханова. В засаленном бухарском халате,
широких шароварах и красной ермолке сидел он на стуле, одной рукой стискивал он молодому пуделю морду, а в другой держал кусок хлеба над самым его
носом.
Странное какое-то беспокойство овладевает вами в его доме; даже комфорт вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед вами завитый камердинер в голубой ливрее с гербовыми пуговицами и начнет подобострастно стягивать с вас сапоги, вы чувствуете, что если бы вместо его бледной и сухопарой фигуры внезапно предстали перед вами изумительно
широкие скулы и невероятно тупой
нос молодого дюжего парня, только что взятого барином от сохи, но уже успевшего в десяти местах распороть по швам недавно пожалованный нанковый кафтан, — вы бы обрадовались несказанно и охотно бы подверглись опасности лишиться вместе с сапогом и собственной вашей ноги вплоть до самого вертлюга…
Маша слегка вспыхнула и с замешательством улыбнулась. Я поклонился ей пониже. Очень она мне нравилась. Тоненький орлиный
нос с открытыми полупрозрачными ноздрями, смелый очерк высоких бровей, бледные, чуть-чуть впалые щеки — все черты ее лица выражали своенравную страсть и беззаботную удаль. Из-под закрученной косы вниз по
широкой шее шли две прядки блестящих волосиков — признак крови и силы.
Носы у них топкие, скулы
широкие, глаза маленькие.
На скуластом лице его, обрызганном веснушками, некрасиво торчал тупой
нос, нервно раздувались
широкие ноздри, на верхней губе туго росли реденькие, татарские усы.
Плывущей своей походкой этот важный человек переходил из одного здания в другое, каменное лицо его было неподвижно, только чуть-чуть вздрагивали
широкие ноздри монгольского
носа и сокращалась брезгливая губа, но ее движение было заметно лишь потому, что щетинились серые волосы в углах рта.
«Вот», — вдруг решил Самгин, следуя за ней. Она дошла до маленького ресторана, пред ним горел газовый фонарь, по обе стороны двери — столики, за одним играли в карты маленький, чем-то смешной солдатик и лысый человек с
носом хищной птицы, на третьем стуле сидела толстая женщина, сверкали очки на ее
широком лице, сверкали вязальные спицы в руках и серебряные волосы на голове.
В комнате, ярко освещенной большой висячей лампой, полулежала в
широкой постели, среди множества подушек, точно в сугробе снега, черноволосая женщина с большим
носом и огромными глазами на темном лице.
Тагильский, громко высморкав
широкий, розовый
нос, поучительно заметил...
В пестрой ситцевой рубахе, в измятом, выцветшем пиджаке, в ботинках, очень похожих на башмаки деревенской бабы, он имел вид небогатого лавочника. Волосы подстрижены в скобку, по-мужицки;
широкое, обветренное лицо с облупившимся
носом густо заросло темной бородою, в глазах светилось нечто хмельное и как бы даже виноватое.
Подсели на лестницу и остальные двое, один — седобородый, толстый, одетый солидно, с
широким, желтым и незначительным лицом, с длинным, белым
носом; другой — маленький, костлявый, в полушубке, с босыми чугунными ногами, в картузе, надвинутом на глаза так низко, что виден был только красный, тупой
нос, редкие усы, толстая дряблая губа и ржавая бороденка. Все четверо они осматривали Самгина так пристально, что ему стало неловко, захотелось уйти. Но усатый, сдув пепел с папиросы, строго спросил...
Издали длинная и тощая фигура Кумова казалась комически заносчивой, — так смешно было вздернуто его лицо, но вблизи становилось понятно, что он «задирает
нос» только потому, что
широкий его затылок, должно быть, неестественно тяжел; Кумов был скромен, застенчив, говорил глуховатым баском, немножко шепеляво и всегда говорил стоя; даже произнося коротенькие фразы, он привставал со стула, точно школьник.
Он коротко остриг волосы, обнажив плоский череп, от этого лицо его стало
шире, а пуговка
носа точно вспухла и расплылась. Пощипывая усики цвета уличной пыли, он продолжал...
На его
широком лице, среди которого красненькая шишечка
носа была чуть заметна, блестели узенькие глазки, мутно-голубые, очень быстрые и жадные.
Лицо у нее
широкое, с большим ртом без губ,
нос приплюснутый, на скуле под левым глазом бархатное родимое пятно.
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под
широким, тяжелым
носом топырились густые, серые усы, — правильно круглый череп густо зарос енотовой шерстью. Человек этот сидел, упираясь руками в диван, спиною в стенку, смотрел в потолок и ритмически сопел
носом. На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом, на ногах полосатые носки; в углу купе висела серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
Заседали у Веры Петровны, обсуждая очень трудные вопросы о борьбе с нищетой и пагубной безнравственностью нищих. Самгин с недоумением, не совсем лестным для этих людей и для матери, убеждался, что она в обществе «Лишнее — ближнему» признана неоспоримо авторитетной в практических вопросах. Едва только добродушная Пелымова, всегда торопясь куда-то, давала слишком
широкую свободу чувству заботы о ближних, Вера Петровна говорила в
нос, охлаждающим тоном...
— Убирайтесь к черту! — закричал Самгин, сорвав очки с
носа, и даже топнул ногой, а Попов, обернув к нему
широкую спину свою, шагая к двери, пробормотал невнятное, но, должно быть, обидное.
Пришла Марина и с нею — невысокий, но сутуловатый человек в белом костюме с
широкой черной лентой на левом рукаве, с тросточкой под мышкой, в сероватых перчатках, в панаме, сдвинутой на затылок. Лицо — смуглое, мелкие черты его — приятны; горбатый
нос, светлая, остренькая бородка и закрученные усики напомнили Самгину одного из «трех мушкетеров».
Густая рыжая борода, серые сверкающие глаза,
нос без ноздрей и красноватые пятна на лбу и на щеках придавали его рябому
широкому лицу выражение неизъяснимое.
Тагалы нехороши собой: лица большею частью плоские, овальные,
нос довольно
широкий, глаза небольшие, цвет кожи не чисто смуглый. Они стригутся по-европейски, одеваются в бумажные панталоны, сверху выпущена бумажная же рубашка; у франтов кисейная с вышитою на европейский фасон манишкой. В шляпах большое разнообразие: много соломенных, но еще больше европейских, шелковых, особенно серых. Метисы ходят в таком же или уже совершенно в европейском платье.
«Мы употребляем рис при всяком блюде, — заметил второй полномочный, — не угодно ли кому-нибудь переменить, если поданный уже простыл?» Церемониймейстер, с
широким, круглым лицом, с плоским и несколько вздернутым,
широким же, арабским
носом, стоя подле возвышения, на котором сидели оба полномочные, взглядом и едва заметным жестом распоряжался прислугою.
Якуты — народ с
широкими скулами, с маленькими глазами, таким же
носом; бороду выщипывает; смуглый и с черными волосами.
Увидишь одну-две деревни, одну-две толпы — увидишь и все: те же тесные кучи хижин, с вспаханными полями вокруг, те же белые
широкие халаты на всех,
широкие скулы,
носы, похожие на трефовый туз, и клочок как будто конских волос вместо бороды да разинутые рты и тупые взгляды; пишут стихами, читают нараспев.
То и дело приезжает их длинная,
широкая лодка с шелковым хвостом на
носу, с разрубленной кормой.
Пришла якутка, молодая и, вероятно, в якутском вкусе красивая, с плоским
носом, с узенькими, но карими глазами и ярким румянцем на
широких щеках.
Сильно и звучно перекликались блистательные песни соловьев, и когда они, казалось, умирали в томлении и неге, слышался шелест и трещание кузнечиков или гудение болотной птицы, ударявшей скользким
носом своим в
широкое водное зеркало.
На неровных камнях покатой у тротуара мостовой лежал головой ниже ног
широкий немолодой арестант с рыжей бородой, красным лицом и приплюснутым
носом, в сером халате и таких же штанах.
Он старался взглянуть на лесничего. Но перед
носом у него тряслась только низенькая шляпа с большими круглыми полями да
широкие плечи рослого человека, покрытые макинтошем. Сбоку он видел лишь силуэт
носа и — как казалось ему, бороду.
Карие глаза, расположенные горизонтально, прикрывались сильно развитой монгольской складкой век, выдающиеся скулы,
широкое переносье, вдавленный
нос и узкие губы — все это придавало ее лицу выражение, чуждое европейцу: оно казалось плоским, пятиугольным, и в действительности было
шире черепа.
Загорелое лицо его было типично для туземцев: выдающиеся скулы, маленький
нос, глаза с монгольской складкой век и
широкий рот с крепкими зубами.
— С правой стороны вашей стоит vin de Graves, вы опять не ошибитесь, — и Тирье, пихая огромную щепотку табаку в
широкий и вздернутый в одну сторону
нос, сыпал табак на тарелку.
Это был господин лет тридцати, не малого роста, плечистый, с огромною, курчавою, рыжеватою головой. Лицо у него было мясистое и румяное, губы толстые;
нос широкий и сплюснутый, глаза маленькие, заплывшие и насмешливые, как будто беспрерывно подмигивающие. В целом все это представлялось довольно нахально. Одет он был грязновато.
Несется косная по тихому лону
широкой реки, вода что зеркало, только и струится за рулем, только и пенится что веслами. Стих городской и ярманочный шум, настала тишь, в свежем прохладном воздухе не колыхнет. Петр Степаныч передал руль кормщику и перешел к
носу лодки. Шепнул что-то песенникам, и тотчас залился переливчатыми, как бы дрожащими звуками кларнет, к нему пристал высокий тенор запевалы, песенники подхватили, и над
широкой рекой раздалась громкая песня...
На
широких, белых, как снег, парусах и то́пселях одни за другими вылетают длинные расшивы с высокими
носами, с узкими кормами, с бортами, огороженными низкими перильцами; вдогонку за ними бегут большие, грузные, но легкие на ходу гусянки с небольшой оснасткой и с низкими, открытыми бортами; дальше черепашьим шагом плетутся нагруженные пермскою солью уемистые, неуклюжие ладьи, бархоты, шитики и проконопаченные мочалом межеумки, вдали сверкают белизной ветлужские сплавные беляны, чернеют густо осмоленные кладнушки.
Сережка не робок и довольно развязно подходит к «крестной». Матушка рассматривает его, но хорошего находит мало. Лицо
широкое, красное, скулы выдались, глаза узенькие,
нос как пуговица. Как есть калмык. Да и ростом мал не по летам.
Дверь из горницы отворилась. Авдеева жена, молодая, шустрая бабенка, с
широким лицом, вздернутым
носом и узенькими глазками, выбежала в сени со свечой.
В лице Лотоцкого появилось выражение, напоминающее кота, когда у него щекочут за ухом. Голова его закидывалась назад, большой
нос нацелился в потолок, а тонкий
широкий рот раскрывался, как у сладостно квакающей лягушки.
Она будет торчать на вышке, кутая в
широкое обезьянье боа свой красный британский
нос.
Его далеко выдававшийся вперед
широкий подбородок говорил о воле, прямые и тонкие бледные губы — о холодности и хитрости, а прекрасный, гордый польский лоб с ранними, характерно ломавшимися над тонким
носом морщинами — о сильном уме и искушенном тяжелыми опытами прошлом.
Но последнее время записка эта исчезла по той причине, что вышесказанные три комнаты наняла приехавшая в Москву с дочерью адмиральша, видимо, выбиравшая уединенный переулок для своего местопребывания и желавшая непременно нанять квартиру у одинокой женщины и пожилой, за каковую она и приняла владетельницу дома; но Миропа Дмитриевна Зудченко вовсе не считала себя пожилою дамою и всем своим знакомым доказывала, что у женщины никогда не надобно спрашивать, сколько ей лет, а должно смотреть, какою она кажется на вид; на вид же Миропа Дмитриевна, по ее мнению, казалась никак не старее тридцати пяти лет, потому что если у нее и появлялись седые волосы, то она немедля их выщипывала; три — четыре выпавшие зуба были заменены вставленными; цвет ее лица постоянно освежался разными притираньями; при этом Миропа Дмитриевна была стройна; глаза имела хоть и небольшие, но черненькие и светящиеся,
нос тонкий; рот, правда, довольно
широкий, провалистый, но не без приятности; словом, всей своей физиономией она напоминала несколько мышь, способную всюду пробежать и все вынюхать, что подтверждалось даже прозвищем, которым называли Миропу Дмитриевну соседние лавочники: дама обделистая.
Обедали все свои. В дальнем конце стола скромно поместилась Таисья, а с ней рядом какой-то таинственный старец Кирилл. Этот последний в своем темном раскольничьем полукафтанье и с подстриженными по-раскольничьи на лбу волосами невольно бросался в глаза.
Широкое, скуластое лицо, обросшее густою бородой, с плутоватыми темными глазками и приплюснутым татарским
носом, было типично само по себе, а пробивавшаяся в темных волосах седина придавала ему какое-то иконное благообразие.
Лаврецкий действительно не походил на жертву рока. От его краснощекого, чисто русского лица, с большим белым лбом, немного толстым
носом и
широкими правильными губами, так и веяло степным здоровьем, крепкой, долговечной силой. Сложен он был на славу, и белокурые волосы вились на его голове, как у юноши. В одних только его глазах, голубых, навыкате, и несколько неподвижных, замечалась не то задумчивость, не то усталость, и голос его звучал как-то слишком ровно.
Все жандармы обернулись к нему, потом посмотрели на офицера. Он снова поднял голову и, окинув
широкую фигуру Николая испытующим взглядом, протянул в
нос...
Заморгал глазами, потянул в себя
носом и, волоча ноги, побрел к себе за бузину. Опять попытался плакать. Ни слезинки! Делать нечего. Воровато огляделся, послюнявил пальцы. По щекам протянулись две
широкие мокрые полосы. Я пошел к девочкам и спросил Юлю, сердито всхлипывая...