Новейшая германская философия также отличается идеалистическим отвержением подлинной телесности, которая понимается лишь как трансцендентальная схема
чувственного опыта или его неразложимый остаток; в спиритуалистических же системах философии, типа Лейбница или Лотце, она истолковывается исключительно в терминах духа, как его состояние, т. е. сама по себе тоже объявляется иллюзией.
Софийная, святая телесность остается трансцендентна нашему
чувственному опыту, она может постулироваться им только в качестве необходимой метафизической гипотезы, как онтологическая его основа.
Конечно, возможно допустить, что я могу заблуждаться в своем
чувственном опыте, возможно, что это не море и не его шум, а мне только показалось, и что никакой синевы неба в действительности нет, а я ошибся.
Неточные совпадения
Нет ничего в вере, чего бы не было раньше в ощущении (лат.) — парафраз известной формулы сенсуалистов: «Нет ничего в сознании… etc.». (под последним Мюллер разумеет опытный характер религии, хотя, конечно, этот
опыт и отличается от
чувственного).].
Антона самого бросило в лихорадку. «Нет, — подумал он, — никогда, никогда не решусь на этот ужасный
опыт. И если б он даже удался… ценою юной, цветущей жизни этого дитяти продлить на два, на три года
чувственную жизнь старичишки, который, может статься, тяготит собою землю!.. Нет, никогда!»
Восток, как это известно, является частью преобладания начал эмоциональных,
чувственных над началами интеллекта, разума: он предпочитает исследованию — умозрение, научной гипотезе — метафизический догмат. Европеец — вождь и хозяин своей мысли; человек Востока — раб и слуга своей фантазии. Этот древний человек был творцом большинства религий, основоположником наиболее мрачной метафизики; он чувствует, но не изучает, и его способность объединять свой
опыт в научные формы — сравнительно ничтожна.