Неточные совпадения
— Да у меня-то их хорошо пекут, — сказала хозяйка, — да вот беда: урожай
плох, мука уж такая неавантажная… Да
что же, батюшка, вы так спешите? — проговорила она, увидя,
что Чичиков взял в руки картуз, — ведь и бричка еще не заложена.
Во-первых, я в орфографии
плох, во-вторых, в немецком иногда просто швах, так
что все больше от себя сочиняю и только тем и утешаюсь,
что от этого еще лучше выходит.
—
«Постой-ка», Волк сказал: «сперва мне ведать надо,
Каков пастух у стада?» —
«Хоть говорят,
что он
Не
плох, заботлив и умён,
Однако стадо я обшёл со всех сторон
И высмотрел собак: они совсем не жирны,
И плохи, кажется, и смирны».
Это были единственные слова, которые были сказаны искренно. Левин понял,
что под этими словами подразумевалось: «ты видишь и знаешь,
что я
плох, и, может быть, мы больше не увидимся». Левин понял это, и слезы брызнули у него из глаз. Он еще раз поцеловал брата, но ничего не мог и не умел сказать ему.
— Ну,
что ты скажешь про папа? — спросила Кити. —
Что же и он
плох, потому
что ничего не делал для общего дела?
— То есть как тебе сказать?… Я по душе ничего не желаю, кроме того, чтобы вот ты не споткнулась. Ах, да ведь нельзя же так прыгать! — прервал он свой разговор упреком за то,
что она сделала слишком быстрое движение, переступая через лежавший на тропинке сук. — Но когда я рассуждаю о себе и сравниваю себя с другими, особенно с братом, я чувствую,
что я
плох.
— Как? Разве ты так
плох в естественной истории или забыл,
что галка самая почтенная, семейная птица? Тебе пример!.. Прощайте, синьор!
— Ах,
плох,
плох! Я думаю, у него чахотка. Он весь в памяти, только так дышит-дышит, нехорошо он дышит. Намедни попросил, чтоб его поводили, обули его в сапожки, пошел было, да и валится. «Ах, говорит, я говорил тебе, папа,
что у меня дурные сапожки, прежние, в них и прежде было неловко ходить». Это он думал,
что он от сапожек с ног валится, а он просто от слабости. Недели не проживет. Герценштубе ездит. Теперь они опять богаты, у них много денег.
В сущности, это отказ от делания на том основании,
что мир слишком
плох для того, чтобы я участвовал в его делах.
Очень же
плох ты, государь мой, по части соображений о том,
что думают порядочные люди.
Прудон сидит у кровати больного и говорит,
что он очень
плох потому и потому. Умирающему не поможешь, строя идеальную теорию о том, как он мог бы быть здоров, не будь он болен, или предлагая ему лекарства, превосходные сами по себе, но которых он принять не может или которых совсем нет налицо.
Бога отрицают или потому,
что мир так
плох, или потому,
что мир так хорош.
Мне тоже делают вопросы из некоторых предметов, но я оказываюсь весьма
плох, и профессора, видимо, стараются перед бабушкой скрыть мое незнание,
что еще более конфузит меня.
— А
чем он
плох, Марья Степановна?
Поляков писал: «Хлеб в Мало-Тымовском поселении был до такой степени
плох,
что не всякая собака решается есть его; в нем была масса неперемолотых, целых зерен, мякины и соломы; один из присутствовавших при осмотре хлеба моих сотоварищей справедливо заметил: „Да, этим хлебом так же легко завязить все зубы, как и найти в них зубочистку для их очистки“».]
Он был очень
плох, и по всему было видно,
что теперь уже умрет скоро.
— И я не лучше других. Это еще не значит,
что если я
плох, то другие хороши. По крайней мере я сознаю все и мучусь, и даже вот за вас мучусь, когда вы поймете все и поймете, какая ответственная и тяжелая вещь — жизнь.
Но спустя некоторое время я стал замечать,
что со мною творится что-то неладное: появилась общая вялость и отвращение к труду, аппетит был
плох, меня мучила постоянная жажда; я начал худеть; по телу то там, то здесь стали образовываться нарывы; мочеотделение было очень обильное; я исследовал мочу на сахар, — сахара не оказалось.
Выслушав ее, он сказал: «Не знаю, соколик мой (так он звал меня всегда), все ли правда тут написано; а вот здесь в деревне, прошлой зимою, доподлинно случилось,
что мужик Арефий Никитин поехал за дровами в лес, в общий колок, всего версты четыре, да и запоздал; поднялся буран, лошаденка была плохая, да и сам он был
плох; показалось ему,
что он не по той дороге едет, он и пошел отыскивать дорогу, снег был глубокий, он выбился из сил, завяз в долочке — так его снегом там и занесло.
— Да, немножко, камнем, — отвечал Михайлов, краснея и с выражением на лице, которое говорило: «видел и признаюсь,
что вы молодец, а я очень, очень
плох».
— Нет, еще слышит, да уж очень
плох, — прибавляет она шопотом. — Я его нынче чаем поила —
что ж, хоть и чужой, всё надо жалость иметь — так уж не пил почти.
Мир
плох не потому,
что в нем есть материя, а потому,
что он не свободен, порабощен.
— Прежде мы солдатчины почти не чувствовали, а теперь даже болезнью от нее не отмолишься. У меня был сын; даже доктор ему свидетельство дал,
что слаб здоровьем, — не поверили, взяли в полк. И
что ж! шесть месяцев его там мучили, увидели,
что малый действительно
плох, и прислали обратно. А он через месяц умер! — вторит другой немец.
Предчувствие молодой женщины оправдалось. Мать писала,
что Федор Николаевич, накануне уже совсем собравшийся в Грузино, вдруг почувствовал себя худо и слег, к вечеру слабость увеличилась, а потому она и просила дочь немедленно приехать, если она хочет застать отца в живых. „Он очень
плох, и доктора не ручаются за исход болезни. Приезжай немедленно“, — оканчивала письмо Дарья Алексеевна».
Вихров ничего ей на это не отвечал и, высадив ее у крыльца из кареты, сейчас же поспешил уйти к себе на квартиру.
Чем дальше шли репетиции, тем выходило все лучше и лучше, и один только Полоний, муж Пиколовой, был из рук вон
плох.
Античный классический идеал искусства
плох совсем не потому,
что искусство не должно быть чистым, свободным от всякой навязанной извне задачи.
— И больше ничего? Врешь,
что мой цвет
плох, только? Ну, очень скучно!
Рассказ, правда, был
плох, и отказ его напечатать оказался для меня очень полезным. Под влиянием первого успеха молодой писатель легко теряет голову, понижает требовательность к себе, повышенно оценивает все,
что напишет. Уж не он с трепетом! обращается в редакцию, — сама редакция просит, торопит, увеличивает гонорар.
О немецком так было сказано, потому
что мальчик особенно
плох был в немецком. Письмо это всех нас очень смутило. Долго мы обсуждали, можно ли идти с таким письмом. Папа находил,
что совершенно невозможно: фамилия — Поль, — может быть, немцы; заговорят со мной по-немецки, и получится конфуз.
Нельзя отогнать дурную мысль, когда она придет в голову, но можно понять,
что мысль эта дурная. А если знаешь,
что она дурная, то можно не отдаваться ей. Появилась мысль о том,
что тот или этот человек нехорош. Я не мог не подумать этого, но если я понял,
что мысль эта дурная, я могу вспомнить о том,
что осуждать людей дурно,
что я сам
плох, и, вспомнив это, я могу воздержаться от осуждения даже в мысли.
Ты говоришь,
что вокруг тебя всё дурные люди. Если ты так думаешь, то это верный признак того,
что ты сам очень
плох.
Нам не раз случалось принимать упреки за некоторые иронические разборы: «Из ваших же выписок и изложения содержания видно,
что этот автор
плох или вреден, — говорили нам, — а вы его хвалите, — как вам не стыдно».
— Знаете
что, господа? надо дипломата водой облить, — сказал вдруг Дубков, взглянув на меня с улыбкой, которая мне показалась насмешливою и даже предательскою, — а то он
плох! Ей-богу, он
плох.
Но он хоть силой
плох, но отважный был офицерик: видит,
что сабельки ему у меня уже не отнять, так распоясал ее, да с кулачонками ко мне борзо кидается… Разумеется, и эдак он от меня ничего, кроме телесного огорчения, для себя не получил, но понравилось мне, как он характером своим был горд и благороден: я не беру его денег, и он их тоже не стал подбирать.
Горько, грустно было мне, но нечего было делать и я отвезла его к доктору Преображенскому, который, осмотрев его, нашел,
что он очень
плох, и
что нет надежды на его излечение.
Человек так безнадежно
плох,
что единственное спасение — держать его в ежовых рукавицах.
— Зачем я тут, коли
плох? Господи — поставил ты её противу меня и убил душу мою — за
что?
—
Что ты — и все вы — говорите человеку? Человек, — говорите вы, — ты
плох, ты всесторонне скверен, ты погряз во грехах и скотоподобен. Он верит вам, ибо вы не только речами, но и поступками свидетельствуете ваше отрицание доброго начала в человеке, вы отовсюду внушаете ему безнадёжность, убеждая его в неодолимой силе зла, вы в корне подрываете его веру в себя, в творящее начало воли его, и, обескрылив человека, вы, догматики, повергаете его ещё глубже в грязь.
— Тем, отец Захария,
плох,
что дела своего не знает, — отвечал Бенефактову с отменною развязностию Ахилла. — О бежавшем рабе нешто Иоанну Воинственнику петь подобает?
—
Чем?
чем?
чем?
Чем так священник
плох? — вмешался неожиданно отец Бенефактов.
Расчет почтмейстерши был не совсем
плох: молодая и чудовищно богатая петербургская покровительница пользовалась влиянием в столице и большим почетом от губернских властей. Во всяком случае она, если бы только захотела, могла бы сделать в пользу наказанного протопопа более,
чем кто-либо другой. А захочет ли она? Но для того-то и будут ее просить всем обществом.
Жаль только одного,
что ты
плох по части немецкого языка.
Красавина. А не веришь, так я тебе вот
что скажу: хороший-то который жених, ловкий, и без свахи невесту найдет, а хоть и со свахой, так с него много не возьмешь; ну а твой-то
плох: ему без меня этого дела не состряпать; значит, я с него возьму
что мне захочется. Знаешь русскую пословицу: «У всякого плута свой расчет»? Без расчету тоже в нынешнем свете жить нельзя.
Анфиса. Правда! (Читает.) «Кажется, этого довольно. Больше я ждать не могу. Из любви к вам я решаюсь избавить вас от неволи; теперь все зависит от вас. Если хотите, чтоб мы оба были счастливы, сегодня, когда стемнеет и ваши улягутся спать,
что произойдет, вероятно, не позже девятого часа, выходите в сад. В переулке, сзади вашего сада, я буду ожидать вас с коляской. Забор вашего сада, который выходит в переулок, в одном месте
плох…»
Он узнал,
что образованные девушки хорошо говорят, и упрекает дочь,
что та говорить не умеет; но чуть она заговорила, кричит: «Молчи, дура!» Увидел он,
что образованные приказчики хорошо одеваются, и сердится на Митю,
что у того сюртук
плох; но жалованьишко продолжает давать ему самое ничтожное…
— Положительно надеюсь… Мне хороший цивилист нужен, кляузник… Пахомов
плох… Все это я обработаю… Ну, подержат меня еще недельку, но не больше… Судебная палата не допустит… У меня уже был здесь один барин… А раз дело на гражданской почве — я выплыл. Это несомненно. Тогда я вправе требовать времени для реализации того,
что я пустил в оборот, выгодный для моей покойной доверительницы…
К
чему, когда инструмент наш
плох и не берет этого?
«Quel dommage, — подумала про себя старая француженка, взбираясь на ступеньки балкона вслед за Волынцевым и Натальей, — quel dommage que ce charmant garcon ait si peu de ressources dans la conversation», [«Как жаль,
что этот очаровательный молодой человек так ненаходчив в разговоре» (фр.).] —
что по-русски можно так перевести: ты, мой милый, мил, но
плох немножко.
Васса. Ну вот… Если Федор
плох — дождешься конца. Впрочем, после поговорим об этом, обо всем. А теперь — вот
что; пойдешь в жандармское управление, спросишь полковника Попова. Обязательно его найди! Чтобы вызвали. Скажи — спешное и важное дело.
— Не хнычь! Отвечай,
что тебе в том,
что барин
плох!.. Какая забота?