Неточные совпадения
В
Соборе Левин, вместе с другими поднимая руку и повторяя слова протопопа, клялся самыми страшными клятвами исполнять всё то, на что надеялся губернатор.
Церковная служба всегда имела влияние на Левина, и когда он произносил слова: «целую крест» и оглянулся на толпу этих молодых и старых людей, повторявших то же самое, он почувствовал себя тронутым.
Соборность
церковная не есть какой-либо авторитет, хотя бы авторитет
собора епископов и даже вселенских
соборов, а есть пребывание в общении и любви
церковного народа и Духа Святого.
Вселенские
соборы собираются византийскими императорами, которые считаются
церковным чином.
Если собрание «двух или трех верующих» ощутит себя реально кафоличным и на самом деле будет таковым, то зерно вселенского
собора тем самым уже дано, а признание его есть дело дальнейшей
церковной истории [Разве же св. Афанасий Великий с горстью своих сторонников не являлся носителем подлинного кафолического сознания Церкви в то время, когда количественное ее большинство упорствовало в ереси?].
Дело в том, что провозглашение истины, согласно православному вероучению, принадлежит
собору, который, однако же, действует и авторизуется Церковью не как коллектив, общеепархиальный съезд или
церковный парламент, но как орган самого «Духа Истины», Духа Святого (отсюда соборная формула: «изволися Духу Св. и нам»).
Летом 17 года, в стихии революции, в Москве происходили
церковные собрания, подготовлявшие епархиальный съезд и
собор.
Для Хомякова вселенский
собор тоже не был авторитетом, навязывающим
церковному народу свое понимание христианской истины.
Истина для него не в
соборе, а в соборности, в коммюнотарном духе
церковного народа.
Где был подлинный вселенский
собор, а где не подлинный, как, например, «разбойничий», решает
церковный народ, т. е. решает дух соборности.
Собор занялся исключительно вопросами
церковной организации.
Тогда ради
церковного устроения, по прошению древлеправославных христиан в царствующем граде Москве и по иным градам и весям Российския державы пребывающих, господин митрополит Кирилл, по совету всего освященного
собора, рукоположил во архиепископы богоспасаемого града Владимира и всея России кир Антония, и сему Антонию архиепископу благословил поставити себе в помощь еще двух епископов, а по надобности и более, донося о каждом поставлении митрополиту.
Вспомним творческий период жизни Церкви, период вселенских
соборов, когда вселенская
церковная истина побеждала бесчисленные ереси.
Все уездные любители
церковного пения обыкновенно сходились в
собор к ранней обедне, ибо Никон Родионович всегда приходили помолиться за ранней, и тут пели певчие. Поздней обедни Никон Родионович не любили и ядовито замечали, что к поздней обедне только ходят приказничихи хвастаться, у кого новые башмаки есть.
Наняв и обмеблировав весьма скромно, но изящно небольшую квартирку возле
собора и губернского дома, Зинаида Павловна взяла себе в компаньонки бедную вдову-чиновницу, очень чистенькую и приличную старушку, и зажила уединенно, не ища знакомств, посещая аккуратно
церковные службы в
соборе.
По приезде в Кузьмищево Егор Егорыч ничего не сказал об этом свидании с архиереем ни у себя в семье, ни отцу Василию из опасения, что из всех этих обещаний владыки, пожалуй, ничего не выйдет; но Евгений, однако, исполнил, что сказал, и Егор Егорыч получил от него письмо, которым преосвященный просил от его имени предложить отцу Василию место ключаря при кафедральном губернском
соборе, а также и должность профессора
церковной истории в семинарии.
Он ходил для этой цели по улицам, рассматривал в
соборе церковные древности, выходил иногда в соседние поля и луга, глядел по нескольку часов на реку и, бродивши в базарный день по рынку, нарочно толкался между бабами и мужиками, чтоб прислушаться к их наречью и всмотреться в их перемешанные типы лиц.
Вслед за войском хлынули в Кремль бесчисленные толпы народа; раздался громкий благовест; нижегородское ополчение построилось вокруг царских чертогов; духовенство, начальники, именитые граждане взошли в Успенский
собор, и русское: «Тебе бога хвалим!» — оглася своды
церковные, раздалось наконец в стенах священного Кремля, столь долго служившего вертепом разбойничьим для врагов иноплеменных и для предателей собственной своей родины.
На самом верху выставлялись главы церкви Николая — чудотворца. Ее кладенецкие обыватели звали «
собором» и очень заботились о его «велелепии» — соперничали с раскольниками по части
церковного убранства, службы, пения, добыли себе «из губернии» в дьяконы такого баса, который бы непременно попал в протодьяконы к архиерею, если б не зашибался хмелем.
Милица вместе с тетей Родайкой, отстояв обедню и молебен в
соборе, вышла на
церковную паперть в тесных рядах толпы. Её глаза всегда задумчивые, с затаенной в них грустью, сейчас светились радостными огнями, вызванными всеобщим подъемом и воодушевлением. Её губы улыбались. Рука, крепко прижимавшая к себе руку тети Родайки, заметно дрожала.
Русский Поместный
собор есть лишь момент во вселенском
церковном движении, которое должно начаться в мире и соединить все силы христианства для борьбы с силами антихристианскими, которые нарастают в мире.
Вот почему в посланиях и литературных памятниках
собора много условности и риторичности, в них слишком чувствуется подделка под старый
церковный стиль.
Собор может быть органом
церковного возрождения, но не может создать
церковного возрождения.
Если в
церковном народе слаба религиозная энергия, то она не может быть сильна и в
соборе,
собор соединяет и укрепляет религиозную энергию, но он не может ее создать из пустоты, из человеческого ничтожества.
То, что на
соборе не был поднят вопрос ни о соединении церквей, ни о возможности творческого развития в церкви, обнаруживает лишь, что он собрался скорее в период религиозного упадка
церковного народа, чем религиозного подъема его.
Нет дыхания творческого духа в
соборе, потому что нет этого живительного дыхания в
церковном человечестве, в
церковном народе.
Собор должен будет определить отношение церкви к государству, решить целый ряд вопросов
церковного быта.
Но
собор может быть лишь таким, каков
церковный народ.
Архиепископ Елпидифор был изрядно нетерпелив и вспыльчив, но в свою очередь он знал предерзостную натуру Аскоченского, когда тот учился в Воронежской семинарии. Однажды Елпидифор служил обедню в
соборе, а Аскоченский стоял в алтаре (любимое дело ханжей, позволяющих себе нарушать
церковное правило и стеснять собою служащее духовенство).
На него лились с неба серебристые лучи, на него и на белые стены
соборов, и на розовую громаду дворца, на матовое золото
церковных глав.
Из алтаря вышел, щуря на народ голубые близорукие глаза, второй соборный священник, о. Евгений — маленький, чистенький старичок, похожий лицом на Николая-угодника, как его пишут на образах. Он был в одной траурной епитрахили поверх черной рясы, и эта простота
церковной одежды, и слабая, утомленная походка священника, и его прищуренные глаза трогательно шли к покаянному настроению толпы и к тишине и к темноте
собора.
А в стары годы не так строили. Видел ли, баринушка,
собор у нас в губернии? Пятьсот годов стоит, хоть бы трещину дал; свод на нем хоть в замок сведен, да завершен осиновым колом. И держит тот кол
церковный свод шестую сотню годов, и стоит тот свод ровно из меди вылитый. В старину-то ведь хитрости да уменья было поменьше, зато совести было побольше.