Неточные совпадения
И взошедший месяц долго еще видел толпы музыкантов, проходивших по улицам с бандурами, турбанами, круглыми балалайками, и
церковных песельников, которых держали на Сечи для пенья в церкви и для восхваленья запорожских
дел.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором
дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому,
церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
Греческие императоры, занимаяся более
церковными прениями, нежели
делами государственными, а потому управляемые священниками, воздвигли гонение на всех тех, кто деяния и учения Иисусовы понимал с ними различно.
Интерес к
делам церковным ей привил муж.
Преступление открыто при таких обстоятельствах: обычно по воскресеньям М. П. Зотова закрывала свой магазин
церковной утвари в два часа
дня, но вчера торговцы Большой Торговой улицы были крайне удивлены тем, что в обычное время магазин не закрыт, хотя ни покупателей, ни хозяйки не замечалось в нем.
Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене
церковной в правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в
день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами, поленами и всем чем ни попало.
В другой раз сам
церковный староста, любивший по временам раздобаривать глаз на глаз с дедовскою чаркою, не успел еще раза два достать
дна, как видит, что чарка кланяется ему в пояс.
Большое
дело, совершенное Владимиром Соловьевым для русского сознания, нужно видеть прежде всего в его беспощадной критике
церковного национализма, в его вечном призыве к вселенскому духу Христову, к освобождению Христова духа из плена у национальной стихии, стихии натуралистической.
Если собрание «двух или трех верующих» ощутит себя реально кафоличным и на самом
деле будет таковым, то зерно вселенского собора тем самым уже дано, а признание его есть
дело дальнейшей
церковной истории [Разве же св. Афанасий Великий с горстью своих сторонников не являлся носителем подлинного кафолического сознания Церкви в то время, когда количественное ее большинство упорствовало в ереси?].
(Бросаются в глаза даже при беглом взгляде многочисленные литургические параллелизмы, относительно основных моментов в жизни Спасителя и Богоматери, соответствующих
церковным праздникам Рождества Богоматери и Христа, Введения во храм
Девы Марии и Сретения Господня, Воскресения Христова и Успения Богоматери; в частности, служба Успения «Похвалы Пресв.
Дело в том, что провозглашение истины, согласно православному вероучению, принадлежит собору, который, однако же, действует и авторизуется Церковью не как коллектив, общеепархиальный съезд или
церковный парламент, но как орган самого «Духа Истины», Духа Святого (отсюда соборная формула: «изволися Духу Св. и нам»).
Что такое эстетическое оскудение отнюдь не составляет нормы
церковной жизни, об этом красноречивей всего свидетельствует несравненная красота православного культа и художественные сокровища его литургики [Знаменательно в этом отношении явление К. Н. Леонтъева, эстета из эстетов, и, однако, нашедшего себе религиозный и эстетический приют в лоне православия, в тиши Афона и Оптиной, на послушании у старца Амвросия, и кончившего
дни иноком Климентом.
Положение его в Москве было тяжелое. Совершенной близости, сочувствия у него не было ни с его друзьями, ни с нами. Между им и нами была
церковная стена. Поклонник свободы и великого времени Французской революции, он не мог
разделять пренебрежения ко всему европейскому новых старообрядцев. Он однажды с глубокой печалью сказал Грановскому...
Надобно признаться, дева-родильница совсем не идет в холостую религию христианства. С нею невольно врывается жизнь, любовь, кротость — в вечные похороны, в Страшный суд и в другие ужасы
церковной теодицеи.
Это было
дело по преимуществу
церковное, я же никогда не считал себя
церковным деятелем и не хотел им быть.
Мы знаем только одно, что свадьба назначена действительно и что сам князь уполномочил Лебедева, Келлера и какого-то знакомого Лебедева, которого тот представил князю на этот случай, принять на себя все хлопоты по этому
делу, как
церковные, так и хозяйственные; что денег велено было не жалеть, что торопила и настаивала на свадьбе Настасья Филипповна; что шафером князя назначен был Келлер, по собственной его пламенной просьбе, а к Настасье Филипповне — Бурдовский, принявший это назначение с восторгом, и что
день свадьбы назначен был в начале июля.
Выпущенный из тюрьмы Полуянов теперь занимался у Замараева в кассе. С ним опять что-то делалось — скучный такой, строгий и ни с кем ни слова. Единственным удовольствием для Полуянова было хождение по церквам. Он и с собой приносил какую-то
церковную книгу в старинном кожаном переплете, которую и читал потихоньку от свободности. О судах и законах больше не было и помину, несмотря на отчаянное приставанье Харитона Артемьича, приходившего в кассу почти каждый
день, чтобы поругаться с зятем.
— Честью дочь отдавать да у
церковного попа венчать ему нельзя, — внушительно сказала мать Таисея. — По торговым
делам остуду мог бы принять. Разориться, пожалуй, мог бы!.. А как уходом-то свадьба свенчана, так он перед обчеством не в ответе. Понял?
И каждый раз в те нарочитые
дни дают они всему
церковному причту предостаточное даяние и угощают обедом.
Оскорбляются… «Мы, — пишут, — посла к вам по духовному
делу послали, а вы его оженили, да еще у
церковного попа повенчали!» Такую остуду от первейших благодетелей принять большой расчет, особливо при надлежащей ну́жде.
Печатные книги еще не так много гибнут, — у них два только врага: сырость да огонь, но рукописи, даже и не
церковного содержания, то и
дело губятся еще более сильным врагом — невежеством надзирающих.
Перво-наперво — неверная, у попов у
церковных, да у дьяконов хлеб ест, всяко скоблено рыло, всякого табашника и щепотника за добрых людей почитает, второ
дело смотница, такая смотница, что не приведи Господи.
Церковным попам спервоначалу-то это не больно было в охоту, потому что у них по будням-то одни колокола службу правят, а поп с дьячком да причетники либо спят, либо бражничают, а тут каждый при своем
деле будь.
Накануне введеньева
дня наш околоток почти поголовно (очень часто больше пятидесяти человек) был в сборе у всенощной в церкви села Лыкова, где назавтра предстоял престольный праздник и
церковным старостой состоял владелец села, полковник суворовских времен, Фома Алексеич Гуслицын.
И в самом
деле, пожалуй, к
церковным татям причтут!..
— Матушка! Да какие ж от наших московских бывали к вам повеления?.. Какое властительство?.. Помилуйте! — оправдывался Василий Борисыч. — Вам только предлагают
церковного ради мира и христианского общения принять архиепископа, а власти никакой над вами иметь не желают. То
дело духовных чинов. Примете архиепископа — его
дело будет…
— Да хоть бы того же Василья Борисыча. Служит он всему нашему обществу со многим усердием; где какое
дело случится, все он да он, всегда его да его куда надо посылают. Сама матушка Пульхерия пишет, что нет у них другого человека ни из старых, ни из молодых… А ты его сманиваешь… Грех чинить обиду Христовой церкви, Патапушка!.. Знаешь ли, к кому церковный-от насильник причитается?..
Русский народ, будучи в
делах веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет твердое убежденье, что молитва ли
церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если в них не опущено и не изменено ни единого слова и если все прочтено или пропето на известный лад исстари установленным напевом.
— Очень уж вы меня возвышаете, матушка, паче меры о моих кой-каких
церковных послугах заключаете, — после недолгого молчания ответил Василий Борисыч. — На́ эти
дела много людей смышленей да поумней меня найдется.
Только минет Святая и смолкнет пасхальный звон, по сельщине-деревенщине «помины» и «оклички» зачинаются. В «нáвий
день» [«Навий
день», а в Малороссии «мертвецкий велык
день» — другое название Радуницы… Нав, навье — мертвец.] стар и млад спешат на кладбище с мертвецами христосоваться. Отпев
церковную панихиду, за старорусскую тризну садятся.
— Он же, только совсем по другому
делу. Не по
церковному, — отвечал Яким Прохорыч.
— Попозже-то лучше бы. Не столь видно, — сказал Сушило. — Хотя при нашем храме стороннего народа, опричь
церковного клира, никого не живет, однако ж все-таки лучше, как попозднее-то приедете. В сумерки этак, в сумерки постарайтесь… Потому, ежели
днем венчать, так, увидевши ваш поезд, из деревень вылезут свадьбу глядеть. А в таком
деле, как наше, чем меньше очевидцев, тем безопаснее и спокойнее… Погоню за собой чаете?
Другой разумен и
дело церковное, пожалуй, не хуже твоего сумеет обделать, да утроба несытая, за хорошие деньги не токмо церковь, самого Христа продаст…
— Вот уж истинно ангелоподобное пение там было. Стоишь, бывало, за службой-то — всякую земную печаль отложишь, никакая житейская суета в ум не приходит… Да, велико
дело церковное пение!.. Душу к Богу подъемлет, сердце от злых помыслов очищает…
— Хоть твое
дело взять, — продолжала она после недолгого молчанья. — Богу служил,
церковных ради нужд труды на себя принимал, а теперь и тебя суета обуяла.
— Вы думаете, матушка, что, устрояя
церковные эти
дела, вот хоть насчет архиерейства, что ли, или насчет другого чего, из ревности по вере они так поступают? — продолжал Василий Борисыч.
У него я находил молодую девушку (кажется,
церковного происхождения), которая и
разделила с ним ссылку, сделавшись его женой.
И в самом
деле, ему слишком долго и упорно мстили как автору"Некуда". Да и позднее в левой нашей критике считалось как бы неприличным говорить о Лескове. Его умышленно замалчивали, не признавали его несомненного таланта, даже и в тех его вещах (из
церковного быта), где он поднимался до художественности, не говоря уже о знании быта.
Философия, т. е. раскрытие разумом вселенской истины, не может быть ни только индивидуальным, ни только человеческим
делом, она должна быть
делом сверхиндивидуальным и сверхчеловеческим, т. е. соборным, т. е.
церковным.
Для мистики нецерковной женственность остается Евой, соблазняющей и расслабляющей, лишь для
церковной мистики является женственность в образе
Девы Марии.
На другой
день после этого свидания пришелся как раз праздник Св. Троицы, выпавший в этом году на
день великомученика Тимофея, когда, по народным сказаниям, бывают знамения перед неурожаем. Село Переброд в
церковном отношении считалось приписным, то есть в нем хотя и была своя церковь, но отдельного священника при ней не полагалось, а наезжал изредка, постом и по большим праздникам, священник села Волчьего.
Часов в пять чудного летнего утра в конце июня 1870 года с книжками филаретовского катехизиса и
церковной истории я шел за город к грабовой роще. В этот
день был экзамен по «закону божию», и это был уже последний.
В этот же самый
день, в стороне от сельского кладбища, без
церковного погребения был опущен в могилу дощатый деревянный гроб с прахом самоубийцы убивца князя Александра Павловича — Якова.
Кроме того, Егор Анатольевич открыл в
церковных книгах русской церкви в Берлине подчистку в месяце совершения брака Антонины Луганской с ее мужем, и на это обстоятельство, имевшее, по его словам, важное значение для
дела, он тоже обратил ее внимание.
Туляк полон
церковного благочестия и великий практик этого
дела, а потому и те три мастера, которые взялись поддержать Платова и с ним всю Россию, не делали ошибки, направясь не к Москве, а на юг.
Второе: архивариус земского суда откопал в старых
делах показание одного бродяги-нищего, пойманного и в суде допрашивавшегося, из какового показания видно, что сей нищий назвал себя бежавшим из Сибири вместе с другим ссыльным, который ныне служит у господина губернского предводителя Крапчика управляющим и имя коего не Тулузов, а семинарист Воздвиженский, сосланный на поселение за кражу
церковных золотых вещей, и что вот-де он вывернулся и пребывает на свободе, а что его, старика, в тюрьме держат; показанию этому, как говорит архивариус, господа члены суда не дали, однако, хода, частию из опасения господина Крапчика, который бы, вероятно, заступился за своего управителя, а частию потому, что получили с самого господина Тулузова порядочный, должно быть, магарыч, ибо неоднократно при его приезде в город у него пировали и пьянствовали.
Происходило это не потому, что она держала открытым свой дом, любила гостей и сама была отзывчива на приглашения. Напротив, Погорелова жила очень уединенно, была домоседкой и кроме
церковных служб по воскресным и праздничным
дням, не посещала никого, а между тем, со всех концов Москвы приезжали к ней, но приезжали поодиночке, хотя всегда встречали истинно русское хлебосольство.
Я в азарте кричу: «Вот, говорю, я мешок монастырский украл, отдал ему, а он отпирается!..»
Дело, значит, повели уголовное: так, выходит, я
церковный; ну и наши там следователи уписали было меня порядочно, да настоятель, по счастью моему, в те поры был в монастыре, — старец добрый и кроткий, призывает меня к себе.
Эта обедня собственно ею и была заказана за упокой мужа; кроме того, Александра Григорьевна была строительницей храма и еще несколько
дней тому назад выхлопотала отцу протопопу камилавку [Камилавка — головной убор священников во время
церковной службы, жалуемый за отличие.].
— Пульхерия сказывала, што в Беловодье на велик
день под землей колокольный звон слышен и
церковное четье-петье.