Неточные совпадения
Им овладело беспокойство,
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство,
Немногих добровольный
крест).
Оставил он свое селенье,
Лесов и нив уединенье,
Где окровавленная тень
Ему являлась каждый день,
И начал странствия без
цели,
Доступный чувству одному;
И путешествия ему,
Как всё на свете, надоели;
Он возвратился и попал,
Как Чацкий, с корабля на бал.
Поцеловав его в лоб, она исчезла, и, хотя это вышло у нее как-то внезапно, Самгин был доволен, что она ушла. Он закурил папиросу и погасил огонь; на пол легла мутная полоса света от фонаря и темный
крест рамы; вещи сомкнулись; в комнате стало тесней, теплей. За окном влажно вздыхал ветер, падал густой снег, город был не слышен, точно глубокой ночью.
Плавание в южном полушарии замедлялось противным зюйд-остовым пассатом; по меридиану уже идти было нельзя: диагональ отводила нас в сторону, все к Америке. 6-7 узлов был самый большой ход. «Ну вот вам и лето! — говорил дед, красный, весь в поту, одетый в прюнелевые ботинки, но, по обыкновению, застегнутый на все пуговицы. — Вот и акулы, вот и Южный
Крест, вон и «Магеллановы облака» и «Угольные мешки!» Тут уж особенно заметно
целыми стаями начали реять над поверхностью воды летучие рыбы.
Но все бы Коржу и в ум не пришло что-нибудь недоброе, да раз — ну, это уже и видно, что никто другой, как лукавый дернул, — вздумалось Петрусю, не обсмотревшись хорошенько в сенях, влепить
поцелуй, как говорят, от всей души, в розовые губки козачки, и тот же самый лукавый, — чтоб ему, собачьему сыну, приснился
крест святой! — настроил сдуру старого хрена отворить дверь хаты.
Дивчата, у которых на головах намотана была
целая лавка лент, а на шее монист,
крестов и дукатов, старались пробраться еще ближе к иконостасу.
— Алеша, голубчик, тебе пора! — вдруг заспешил он. — Смотритель закричал на дворе, сейчас сюда будет. Нам поздно, беспорядок. Обними меня поскорей,
поцелуй, перекрести меня, голубчик, перекрести на завтрашний
крест…
Священник, разговаривая с смотрителем, совал
крест и свою руку в рот, а иногда в нос подходившим к нему арестантам, арестанты же старались
поцеловать и
крест и руку священника.
Никому в голову не приходило того, что золоченый
крест с эмалевыми медальончиками на концах, который вынес священник и давал
целовать людям, был не что иное, как изображение той виселицы, на которой был казнен Христос именно за то, что он запретил то самое, что теперь его именем совершалось здесь.
Долго шептали они, много раз бабушка крестила и
целовала Марфеньку, пока наконец та заснула на ее плече. Бабушка тихо сложила ее голову на подушку, потом уже встала и молилась в слезах, призывая благословение на новое счастье и новую жизнь своей внучки. Но еще жарче молилась она о Вере. С мыслью о ней она подолгу склоняла седую голову к подножию
креста и шептала горячую молитву.
Изменился весь путь человеческой жизни, хотя и не изменилась, конечно, мысль Творца, а следовательно, и конечная
цель мироздания: во тьме грехопадения засияло спасительное древо
Креста — новое древо жизни.
Иначе же — только подвигом,
крестом целой жизни могу я рассеять это облако, — оно может рассеяться, это я тоже знал достоверно, оно есть тень моего собственного греха, ибо ведь я сам распял его своими грехами.
— Матушка, — сказал Рогожин,
поцеловав у нее руку, — вот мой большой друг, князь Лев Николаевич Мышкин; мы с ним
крестами поменялись; он мне за родного брата в Москве одно время был, много для меня сделал. Благослови его, матушка, как бы ты родного сына благословила. Постой, старушка, вот так, дай я сложу тебе руку…
Священник, должно быть, человек умный, перестал говорить, а все ему
крест давал
целовать.
Крест он с жадностию
целовал, спешил
целовать, точно спешил не забыть захватить что-то про запас, на всякий случай, но вряд ли в эту минуту что-нибудь религиозное сознавал.
Целую сотню икон мне требуется, да десятка с два литых медных
крестов, да столько же медных складнéй.
В пограничных городах и крепостях не сидели, побед и одолений не одерживали,
кресты целовали по чистой совести, кому прикажут, беспрекословно.
То мазала жеваным хлебом
кресты на стенах и окнах, то выбирала что ни на есть еле живую половицу и скакала по ней, рискуя провалиться, то ставила среди комнаты аналой и ходила вокруг него с зажженной свечой, воображая себя невестой и посылая воздушные
поцелуи Иосифу Прекрасному.
И, положив семипоклонный начáл, взяла из киота медный
крест и
поцеловала.
В заключение сей клятвы
целую слова и
крест Спасителя моего.
Затем юнкера
целовали поочередно
крест и Евангелие и возвращались на свои места.
По
целым часам он стоял перед «Снятием со
креста», вглядываясь в каждую черту гениальной картины, а Роберт Блюм тихим, симпатичным голосом рассказывал ему историю этой картины и рядом с нею историю самого гениального Рубенса, его безалаберность, пьянство, его унижение и возвышение. Ребенок стоит, пораженный величием общей картины кельнского Дома, а Роберт Блюм опять говорит ему хватающие за душу речи по поводу недоконченного собора.
Церкви без
крестов и куполов, разбитые каменные столбы, по улицам
целые горы свернутого и смятого железа, груды обломков зданий, убитые лошади, иногда люди.
Прикладываясь ко
кресту по окончании всенощной, она также
поцеловала большую красную руку священника.
— А будете в том
крест целовать перед государем?
—
Целуй же мне на том
крест! — сказал важно Иоанн, и, приподымая висевший у него на груди узорный
крест, он подал его Серебряному, с косвенным взглядом на земских бояр.
— Боярин волен говорить, — ответил Вяземский, решившийся во что бы ни стало вести свою защиту до конца, — он волен клепать на меня, а я ищу на нем моего увечья и сам буду в правде моей
крест целовать.
— Готов на своей правде
крест целовать, государь; кладу голову порукой в речах моих!
И в том они, окаянные, не бояся Страшного суда божия, и
крест накриве
целовали, и руки в письмах лживили!
— Лжешь ты, окаянный пес! — сказал он, окидывая его презрительно с ног до головы, — каждое твое слово есть негодная ложь; а я в своей правде готов
крест целовать! Государь! вели ему, окаянному, выдать мне жену мою, с которою повенчан я по закону христианскому!
Но в одном и том же деле две стороны не могут
крест целовать.
— Да это она и есть, сокол ты наш, она-то и есть, Рязанская-то. Мы на самом
кресте живем. Вот прямо пойдет Муромская, а налево Владимирская, а сюда вправо на Рязань! Да не езди теперь, родимый ты наш, не езди теперь, не такая пора; больно стали шалить на дороге. Вот вчера
целый обоз с вином ограбили. А теперь еще, говорят, татары опять проявились. Переночуй у нас, батюшка ты наш, отец ты наш, сокол ты наш, сохрани бог, долго ль до беды!
— Ты слышал? — сказал он Вяземскому, — боярин Дружина готов в своих речах
крест целовать? Как очистишься перед ним?
— Будем, будем! Все будем
крест целовать!
Максим также снял с шеи
крест, простой, медный, на шелковом гайтане,
поцеловал его и перекрестился.
— Дитятко, — сказал он, —
целуй же мне
крест, что не обесчестишь ты седой головы моей! Клянись здесь, пред спасителем!
— Ты никогда не была мне верна! Когда нас венчали, когда ты своею великою неправдой
целовала мне
крест, ты любила другого… Да, ты любила другого! — продолжал он, возвышая голос.
— Не могу! — повторил мрачно Серебряный, — я
целовал ему
крест на моем слове!
— Михеич! — сказал Серебряный, — сослужи мне службу. Я прежде утра выступить не властен; надо моим людям царю
крест целовать. Но ты сею же ночью поезжай одвуконь, не жалей ни себя, ни коней; попросись к боярыне, расскажи ей все; упроси ее, чтобы приняла меня, чтобы ни на что не решалась, не повидавшись со мною!
Он взял его благоговейно,
поцеловал три раза, осенив себя
крестом.
Он приложился ко
кресту, хлеб-соль
поцеловал и, сев на уготовленный стул, сказал: „Вставайте, детушки“.
Сначала удельный период — князья жгут; потом татарский период — татары жгут; потом московский период — жгут, в реке топят и в синодики записывают; потом самозванщина — жгут,
кресты целуют, бороды друг у дружки по волоску выщипывают; потом лейб-кампанский период — жгут, бьют кнутом, отрезывают языки, раздают мужиков и пьют венгерское; потом наказ наместникам"како в благопотребное время на законы наступать надлежит"; потом учреждение губернских правлений"како таковым благопотребным на закон наступаниям приличное в законах же оправдание находить", а, наконец, и появление прокуроров"како без надобности в сети уловлять".
В такую именно пору Валериан Николаевич Дарьянов прошел несколько пустых улиц и, наконец, повернул в очень узенький переулочек, который наглухо запирался старым решетчатым забором. За забором видна была церковь. Пригнув низко голову, Дарьянов вошел в низенькую калиточку на церковный погост. Здесь, в углу этого погоста, местилась едва заметная хибара церковного сторожа, а в глубине, за
целым лесом ветхих надмогильных
крестов, ютился низенький трехоконный домик просвирни Препотенской.
На барке давно стояла мертвая тишина; теперь все головы обнажились и посыпались усердные
кресты. Народ молился от всей души той теплой, хорошей молитвой, которая равняет всех в одно
целое — и хороших и дурных, и злых и добрых. Шум усиливался: это ревел Молоков.
Но, выполняя волю «доброго друга маменьки», он все-таки вскользь намекал своим окружающим, что всякому человеку положено нести от Бога
крест и что это делается не без
цели, ибо, не имея
креста, человек забывается и впадает в разврат.
Глаза Палтусова обернулись в сторону яркого красного пятна — церкви «Никола большой
крест», раскинувшейся на
целый квартал. Алая краска горела на солнце, белые украшения карнизов, арок, окон, куполов придавали игривость, легкость храму, стоящему у входа в главную улицу, точно затем, чтобы сейчас же всякий иноземец понял, где он, чего ему ждать, чем любоваться!
Девочки, вдоволь накричавшись и нашумевшись, снова принялись за прерванное занятие. Они подходили по очереди к золотому крестику и
целовали его. Валя Лер, в качестве благородного свидетеля, серьезно и важно следила за выполнением присяги. Наконец, когда все уже приложились к
кресту, она громко заявила на весь класс...
— Мне нет дела до глупостей класса, — продолжала я гордо, — каждый отвечает сам за себя.
Креста целовать я не стану, потому что это грешно делать по пустякам, да еще по ребяческой выдумке глупых девочек.
— Главное, ma chère, [Моя дорогая (фр.).] несите свой
крест с достоинством! — говорила приятельница ее, Ольга Семеновна Проходимцева, которая когда-то через нее пристроила своего мужа куда-то советником, — не забывайте, что на вас обращены глаза
целого края!
А твой
крест, дитя мое, заключается в том, чтобы спасти не только
целую семью, но еще через сокровища своего будущего супруга преизбыточно делать добрые дела многим другим людям…
Засыпая в своей кровати крепким молодым сном, Нюша каждый вечер наблюдала одну и ту же картину: в переднем углу, накрывшись большим темным шелковым платком, пущенным на спину в два конца, как носят все кержанки, бабушка молится
целые часы напролет, откладываются широкие
кресты, а по лестовке отсчитываются большие и малые поклоны.