Неточные совпадения
— Несчастие великое посетило наш губернский град, — начал тот каким-то сильно протяжным голосом, — пятого числа показалось пламя на Калужской улице и тем же самым часом на Сергиевской улице, версты полторы от Клушинской отстоящей, так что пожарные недоумевали, где им действовать, пламя пожрало обе сии улицы, многие
храмы и
монастыри.
Монах кивнул ему в знак согласия головою и быстрыми шагами пошел к
монастырю, — и когда путники наши вошли в монастырскую ограду, он уже ожидал их на каменном крыльце
храма.
Зришь сам не знаешь куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмется обозначается
монастырь или
храм, и вспомнишь крещеную землю и заплачешь.
Монастырь, куда они шли, был старинный и небогатый. Со всех сторон его окружала высокая, толстая каменная стена, с следами бойниц и с четырьмя башнями по углам. Огромные железные ворота, с изображением из жести двух архангелов, были почти всегда заперты и входили в небольшую калиточку. Два
храма, один с колокольней, а другой только церковь, стоявшие посредине монастырской площадки, были тоже старинной архитектуры. К стене примыкали небольшие и довольно ветхие кельи для братии и другие прислуги.
Пожертвования, иногда значительные, если не распоряжался ими тут же сам Семен Яковлевич, были набожно отправляемы в
храм божий, и по преимуществу в наш Богородский
монастырь; от
монастыря с этою целью постоянно дежурил при Семене Яковлевиче монах.
Эти общества, без сомнения, суть плоды
монастырей, кои все стремились к украшению
храмов, а равно и жилищ своих.
Надо всею этою путаницей церквей, домов, рощ и
монастырей гордо воздымались кремлевские церкви и недавно отделанный
храм Покрова богоматери, который Иоанн заложил несколько лет тому назад в память взятия Казани и который мы знаем ныне под именем Василия Блаженного.
— Девок-то! — укоризненно говорил Игнат. — Мне сына надо! Понимаешь ты? Сына, наследника! Кому я после смерти капитал сдам? Кто грех мой замолит? В
монастырь, что ль, все отдать? Дадено им, — будет уж! Тебе оставить? Молельщица ты, — ты, и во
храме стоя, о кулебяках думаешь. А помру я — опять замуж выйдешь, попадут тогда мои деньги какому-нибудь дураку, — али я для этого работаю? Эх ты…
Вокруг монахини чёрной толпой — словно гора рассыпалась и обломками во
храме легла.
Монастырь богатый, сестёр много, и всё грузные такие, лица толстые, мягкие, белые, как из теста слеплены. Поп служит истово, а сокращённо, и тоже хорошо кормлен, крупный, басистый. Клирошанки на подбор — красавицы, поют дивно. Свечи плачут белыми слезами, дрожат их огни, жалеючи людей.
Иногда на вратах
храма рассматриваю изображение чудес, в сем
монастыре случившихся, там рыбы падают с неба для насыщения жителей
монастыря, осажденного многочисленными врагами; тут образ богоматери обращает неприятелей в бегство.
Город стоит на правом, крутом берегу, а мы стали на левом, на луговом, на отложистом, и объявился пред нами весь чудный пеозаж: древние
храмы,
монастыри святые со многими святых мощами; сады густые и дерева таковые, как по старым книгам в заставках пишутся, то есть островерхие тополи.
Ясно и душно было утро, когда на ослице тихо подъезжал Феодор к Октодекадскому
монастырю, везя елей для
храма.
У гроба Феодорова сидел грустный игумен — и с ним тот самый александриец, который так усердно ждал свою жену у
храма Петра. Александриец плакал, игумен молился; никто не прерывал тишины — она продолжалась некоторое время. Но вдруг отворилась дверь, и взошел игумен энатский с монахом, которого он присылал обвинять Феодора. Тело усопшего было покрыто; игумен Октодекадского
монастыря открыл голову и спросил своего собрата — это ли Феодор?
Пурцман с семейством устроился. Завесили одну половину — дамское — некурящее. Рамы все замазали. Электричество — не платить. Утром так и сделали: как кондукторша пришла — купили у нее всю книжку. Сперва ошалела от ужаса, потом ничего. И ездим. Кондукторша на остановках кричит: «Местов нету!» Контролер влез — ужаснулся. Говорю, извините, никакого правонарушения нету. Заплочено, и ездим. Завтракал с нами у
храма Спасителя, кофе пили на Арбате, а потом поехали к Страстному
монастырю.
Обойдя кругом главный
храм, он пошел было за
монастырь посмотреть на Новгород, но ворота монастырские уже были заперты.
— Слава тебе, Господи! Вот и Аркадьевский
монастырь, вот Никола на Мостицах, вот Лисья горка, вот Городище, а вот и
храм нашей матушки-заступницы святой Софии! — радостно восклицали русские дружинники, возвращавшиеся из Ливонии с богатою добычею и увидевшие издали куполы и крыши родных церквей, позолоченные лучами зимнего солнца.
Великолепные
храмы, построенные им на юге России, и богатые вклады, пожертвованные разным
монастырям, до сих пор служат памятниками его набожности.
Обнажили и другие
храмы в богатых
монастырях.
В 1880 году наш брат Иван Павлович выдержал экзамен на приходского учителя и получил место в заштатном городке Воскресенске, Московской губернии, в одном километре от которого находится знаменитый
монастырь Новый Иерусалим, составляющий точную копию с подлинного иерусалимского
храма в Палестине.
Народ давно вышел из
монастыря;
храм пуст; нищий все еще стоит на прежнем месте. Кажется, он чего-то ожидает.
Он все еще искал Москвы, столицы великого княжества, с ее блестящими дворцами, золотыми главами величественных
храмов, золотыми шпилями стрельниц, вонзенных в небо, и видел перед собою, на снежном скате горы, безобразную груду домишек, частью заключенную в сломанной ограде, частью переброшенную через нее; видел все это обхваченное черною щетиною леса, из которого кое-где выглядывали низенькие каменные церкви
монастырей.
На Большом посаде сгорели Тверская, Дмитровка до Николо-Греческого
монастыря, Рождественка, Мясницкая до Флора и Лавра, Покровка до несуществующей теперь церкви святого Василия с многими
храмами, причем погибло много древних книг, икон и драгоценной церковной утвари.
Княжна Александра Яковлевна имела более, чем княжна Варвара, оснований полагать, что все сказанное Капочкой в притворе
храма Донского
монастыря сущая правда. Эти мысли в различных вариациях затемняли голову княжны. Прошло уже несколько часов.
Шумский пришел в церковь. Служба только что началась. Его поразил необыкновенный напев иноков Юрьева
монастыря — они пели тихо, плавно, с особенными модуляциями. Торжественно и плавно неслись звуки по
храму и медленно замирали под высокими его сводами. Это был не гром, не вой бури, а какой-то могущественный священный голос, вещающий слово Божие. До глубины души проникал этот голос и потрясал все нервы.
Полотяный
храм святого Сергия с иконой Богоматери остался на месте неприкосновенным, и царь Федор в ознаменование своей благодарности основал на этом месте
монастырь и назвал его, во имя Богоматери, Донским.
Донской
монастырь, находящийся у Калужской заставы, при первом к нему приближении, когда сквозь ветви дерев видишь только белеющие башни и блестящие главы куполов, поражает своею красотою. Столетние деревья осеняют ограду и
храм и составляют в окрестности небольшую рощу. Сколько исторических воспоминаний пробуждает в сердце истинно русского человека эта святая обитель.
Двенадцать лет просидела «Салтычиха» в подземельи, а затем была переведена в «застенок», пристроенный нарочно к горней стене
храма Ивановского
монастыря. В застенке было «окошечко» на улицу и внутренняя дверь, куда входил солдат-тюремщик, от которого, по сказанию старожилов, Салтыкова родила ребенка, вскоре умершего.
— Да, церковь, каменный обширный
храм. Другой
храм я буду строить одновременно на месте моего сгоревшего дома. Церкви Лугового и Зиновьева, вы знаете, очень ветхи. Если я, паче чаяния, не доживу до окончания построек, то я уже оставил духовное завещание, в котором все свои имения и капиталы распределяю на церкви и
монастыри, а главным образом на эти две для меня самые священные работы. Граф Петр был так добр, что согласился быть моим душеприказчиком и исполнителем моей последней воли.
— Слава тебе Господи! Вот и Аркадьевский
монастырь, вот и Никола на Мостицах, вот Лисья горка, вот Городище, а вот и
храм нашей матушки-заступницы святой Софии! — радостно восклицали русские дружинники, возвращавшиеся из Ливонии с богатой добычей и увидевшие издали купола и крыши родных церквей, позолоченные лучами зимнего солнца.
Сам Иоанн, следуя обычаю предков, раздавал перед войной милостыню бедным, делал большие вклады в
храмы и
монастыри и молился над прахом своих предместников в соборах, которые были день и ночь открыты для богомольцев.
В описываемый нами день в
монастыре с самого раннего утра господствовало необычайное оживление, хотя день не был праздничный, в который можно было бы ожидать наплыва богомольцев. Дорогу, ведущую от монастырских ворот к главному
храму, несколько послушников посыпали песком. Расчищали старательно дорожку, ведущую от
храма к месту князей Баратовых, и также посыпали густым слоем песку. В
храме тоже чистили и убирали, переменяли свечи и оправляли лампады.
Но продолжаем наши сухие выписки: иеродиакон Кирилловского
монастыря Савватий, за нетрезвость и бесчинство, произведенное в церкви во время богослужения, — запрещен до раскаяния и послан в другой
монастырь. Дьячок Литовский, за нетрезвость, в каковой иногда присутствовал при богослужении, — в
монастырь и на прежнее место. Псаломщик Бальзаминов, за крайнюю нетрезвость и неприличное ведение себя в
храме, «сопровождавшееся прекращением богослужения», — в
монастырь и на другое место (1876 год).
Диакон Виктор Орлов, за нарушение долга подчиненности, порядка и благочиния «принародно» в
храме, во время литургии, и за насильственное держание у себя церковных документов, — в причетники, впредь до раскаяния. Пономарь Светлов, за распространение ложных слухов, обман и по подозрению в похищении документов, — в
монастырь с переходом на другое место.