Неточные совпадения
В последнее время она стала все чаще и больше разговаривать с своею старшей девочкой, десятилетнею Поленькой, которая хотя и многого еще не понимала, но зато очень хорошо поняла, что нужна матери, и потому всегда следила за ней своими большими
умными глазками и всеми
силами хитрила, чтобы представиться все понимающею.
И не
силу же он свою мне бесполезно выказывает и… подсказывает: он гораздо для этого
умнее.
Говорят вон, в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской армии в сражении на реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской войны (1853–1856).] умные-то люди уж как боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою
силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит, дело затянулось, потому когда-то правильной-то осадой возьмут!
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко говорим, никто не разберет.
Я сам, как схватятся о камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под
силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь меня хоть мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу;
С какими я тебя сведу
Людьми!!!.. уж на меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок
умной молодежи!
— Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая
сила, чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек
умный, тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Он не считал себя премудрым, но не мог не знать, что он был
умнее жены и Агафьи Михайловны, и не мог не знать того, что, когда он думал о смерти, он думал всеми
силами души.
Он удивлялся ему до недоумения, до изнеможения душевных
сил, почитал его человеком необыкновенным,
умным, ученым.
Но его чудесный, красноречивый, дьявольски
умный голос звучит с потрясающей
силой, — таким Самгин еще никогда не слышал этот неисчерпаемый голос.
— Эх, Варвара Кирилловна, что уж скрывать! Я ведь понимаю: пришло время перемещения
сил, и на должность дураков метят
умные. И — пора! И даже справедливо. А уж если желаем справедливости, то, конечно, жалеть нечего. Я ведь только против убийств, воровства и вообще беспорядков.
Но я знаю, хорошо знаю, что купец живет за счет
умных людей и силен не сам своей
силой, а теми, кто ему служит.
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше. Люди быстро
умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали
силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
И, не ожидая согласия Клима, он повернул его вокруг себя с ловкостью и
силой, неестественной в человеке полупьяном. Он очень интересовал Самгина своею позицией в кружке Прейса, позицией человека, который считает себя
умнее всех и подает свои реплики, как богач милостыню. Интересовала набалованность его сдобного, кокетливого тела, как бы нарочно созданного для изящных костюмов, удобных кресел.
Один хвастает золотой казной,
Другой хвастает что добрым конем,
Сильный хвастает своей
силою,
Глупый хвастает молодой женой,
Умный хвастает старой матерью.
Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по
силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и
умным духом в пустыне?
Несмотря на то, что Новодворов был очень уважаем всеми революционерами, несмотря на то, что он был очень учен и считался очень
умным, Нехлюдов причислял его к тем революционерам, которые, будучи по нравственным своим качествам ниже среднего уровня, были гораздо ниже его. Умственные
силы этого человека — его числитель — были большие; но мнение его о себе — его знаменатель — было несоизмеримо огромное и давно уже переросло его умственные
силы.
— Предки наши были
умные, ловкие люди, — продолжал он, — где нельзя было брать
силой и волей, они создали систему, она обратилась в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся с трупом мужа…
В нем все открыто, все сразу видно для наблюдателя, все слишком просто, не заманчиво, не таинственно, не романтично. Про него нельзя было сказать «
умный человек» в том смысле, как обыкновенно говорят о людях, замечательно наделенных этою
силою; ни остроумием, ни находчивостью его тоже упрекнуть было нельзя.
— Да, с этой стороны Лоскутов понятнее. Но у него есть одно совершенно исключительное качество… Я назвал бы это качество притягательной
силой, если бы речь шла не о живом человеке. Говорю серьезно… Замечаешь, что чувствуешь себя как-то лучше и
умнее в его присутствии; может быть, в этом и весь секрет его нравственного влияния.
Умный старик понимал, что попрежнему девушку воспитывать нельзя, а отпустить ее в гимназию не было
сил. Ведь только и свету было в окне, что одна Устенька. Да и она тосковать будет в чужом городе. Думал-думал старик, и ничего не выходило; советовался кое с кем из посторонних — тоже не лучше. Один совет — отправить Устеньку в гимназию. Легко сказать, когда до Екатеринбурга больше четырехсот верст! Выручил старика из затруднения неожиданный и странный случай.
А тот удалью и отвагой пышет,
силой, здоровьем пылает его молодое лицо, блещут
умные искрометные очи, свежий румянец в ланитах горит.
Дюма был тогда еще в полной
силе, бравый, рослый мужчина, военного вида, в усах, с легкой проседью, одетый без франтовства, с тоном
умного, бывалого, речистого парижанина, очень привычного к светским сферам, но не фешенебля, не человека аристократической воспитанности.
Вообще такого природно-умного человека в литературной сфере я уже больше не встречал, и все без исключения руководители журнализма, с какими я имел дело как сотрудник, — не могли бы с ним соперничать именно по
силе ума, которым он дополнял все пробелы — и очень обширные — в своем образовании.
А вот именно этою непосредственною
силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственною всем
умным русским людям нашего поколения.
За пренебрежение этой
силой она горько наказана, вероятно к истинному сожалению всех
умных и в то же время добрых сынов России.
Образ бледного чернокудрого молодого человека, с восторженным взглядом глубоких
умных глаз, в Москве, в первый год ее вступления на самостоятельный путь, когда она еще была твердо уверена, что у нее хватит
силы и энергии пройти предначертанный путь, да и самый путь казался ей и более краток, и более верен.
«Однако, он не на шутку ее любит, это серьезно! — думал он дорогой к Боровиковым. — Что может сделать
умная женщина! Кутилу, развратника, менявшего женщин как перчатки, привязать к себе, как собаку! Теперь он всецело в ее руках! Она может сделать его счастливым, если любит на самом деле, или погубит окончательно, если играет только в любовь, но во всяком случае относительно его она —
сила. Это надо принять к сведению».
— В таком случае, я начну прямо! — продолжал Егор Егорыч. — Я знаю, кто вы, и вы знаете, кто я; мы, русские мартинисты, прежде всего мистики и с французскими мартинистами сходствуем и различествуем: они беспрерывно вводят мелкие политические интересы в свое учение, у нас — их нет! Сверх того, мы имеем пример в наших аскетах и признаем всю благодетельную
силу путей
умного делания!
Егор Егорыч, оставшись один, хотел было (к чему он всегда прибегал в трудные минуты своей жизни) заняться
умным деланием, и когда ради сего спустил на окнах шторы, запер входную дверь, сжал для полного безмолвия свои уста и, постаравшись сколь возможно спокойнее усесться на своем кресле, стал дышать не грудью, а носом, то через весьма короткое время начинал уже чувствовать, что
силы духа его сосредоточиваются в области сердца, или — точнее — в солнечном узле брюшных нервов, то есть под ложечкой; однако из такого созерцательного состояния Егор Егорыч был скоро выведен стуком, раздавшимся в его дверь.
В частности, сии семь видов и степеней
умного делания суть следующие: отвлекшись от множественности чувств, мыслей и желаний, должно собрать и сосредоточить всю
силу духа в области сердца.
В корпусе Аракчеев заслужил репутацию отличного кадета.
Умный и способный по природе, он смотрел на Мелиссино как на избавителя и изо всех
сил бился угодить ему. Мальчик без родных и знакомых в Петербурге, без покровителей и без денег испытывал безотрадную долю одинокого новичка. Учиться и беспрекословно исполнять волю начальников было ему утешением, и это же дало средство выйти из кадетского мира в люди.
Хрущев был высокий стройный шатен, с
умным, но некрасивым лицом, единственным украшением которого были большие, голубые глаза, дышавшие неизмеримой добротой, но подчас принимавшие выражение, доказывавшее непоколебимую
силу воли их обладателя.
«И с чего это с ней так вдруг? — пронеслось в голове Натальи Федоровны. — Ходили мы с ней обнявшись по комнате, о том, о сем разговаривали, заговорили о Николае Павловиче, сказала я, что он, по-моему,
умный человек, и вдруг… схватила она меня что есть
силы за плечи, усадила на стул, упала предо мною на колени и ни с того, ни с сего зарыдала…»
— И у ней нахожу нечто вроде этого; потому что, при всем богатстве и поэтичности ее воображения, сейчас же видно, что она сближалась с разными
умными людьми, наскоро позаимствовала от них многое и всеми
силами души стремится разнести это по божьему миру; а уж это — не художественный прием!
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической
силе Лицо у него было молодое,
умное и даже кроткое; высокий лоб и впалые, но еще блестящие глаза намекали на присутствие мысли, на возможность прекрасных и благородных движений души; только концы губ были несколько опущены, и это как будто разрушало гармонию целого лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
Очень глубокий старик, всегда в сером халате с голубыми отворотами, с открытою волосатою грудью; длинная рыжевато-седая борода, на выцветших глазах большие очки с огромною
силою преломления, так что глаза за нами всегда казались смещенными. Быстрый, живой,
умный, очень образованный. С давящимся хохотом, — как будто его душат, а он в это время хохочет.
Говорят, всегда будут одни люди сильнее, другие слабее, одни
умнее, другие глупее. Именно поэтому-то, потому, что одни люди сильнее,
умнее других, говорит Лихтенберг, особенно-то и нужно равенство прав людей. Если бы, кроме неравенства ума и
силы, было еще неравенство прав, то угнетение слабых сильными было бы еще больше.
Он хвалил направление нынешних писателей, направление
умное, практическое, в котором, благодаря бога, не стало капли приторной чувствительности двадцатых годов; радовался вечному истреблению од, ходульных драм, которые своей высокопарной ложью в каждом здравомыслящем человеке могли только развивать желчь; радовался, наконец, совершенному изгнанию стихов к ней, к луне, к звездам; похвалил внешнюю блестящую сторону французской литературы и отозвался с уважением об английской — словом, явился в полном смысле литературным дилетантом и, как можно подозревать, весь рассказ о Сольфини изобрел, желая тем показать молодому литератору свою симпатию к художникам и любовь к искусствам, а вместе с тем намекнуть и на свое знакомство с Пушкиным, великим поэтом и человеком хорошего круга, — Пушкиным, которому, как известно, в дружбу напрашивались после его смерти не только люди совершенно ему незнакомые, но даже печатные враги его, в
силу той невинной слабости, что всякому маленькому смертному приятно стать поближе к великому человеку и хоть одним лучом его славы осветить себя.
Кто не знает, с какой
силой влюбляются пожилые, некрасивые и по преимуществу
умные девушки в избранный предмет своей страсти, который дает им на то какой бы ни было повод или право?
— О нет, вы ошибаетесь…
Умная женщина может сделать из нас все — это страшная
сила.
— Да вот, приглядываю по
силам; уж и то, говорю вам, всю практику бросила на это время… Оставить-то не на кого…. Ну, тоже доктор — спасибо ему — навещает пока, а что господин Полояров, так очень даже мало ездят; я просто удивляюсь на них… Эдакой, подумаешь, ученый,
умный человек, писатель, и никакого сострадания!.. Как даже не грешно!..
Умное и энергическое лицо Чарыковского и несколько выдвинутая вперед нижняя челюсть Колтышки, с его тонкими, подобранными и сжатыми губами, придававшими его лицу какое-то презрительное и вместе с тем энергическое, твердое выражение решимости и
силы, и эти наглые серые глаза, дышавшие умом, и эта изящная скромность манер — все это сразу напомнило Хвалынцеву вчерашний день перед университетом и ту минуту, когда он подошел к Василию Свитке.
— Эх, Аркадий Александрович,
умный, обстоятельный вы барин, а простого дела не знаете, вся ведь
сила у начальства в докладе…
Глафира, черт ее знает, она, кажется, несомненно
умнее меня, да и потом у нее в руках вся
сила.
Оленина удивило обращение мальчишек с старым охотником, а еще более поразило выразительное,
умное лицо и
сила сложения человека, которого называли дядей Ерошкой.
Кончилось тем, что и он словно замер — и сидел неподвижно, как очарованный, и всеми
силами души своей любовался картиной, которую представляли ему и эта полутемная комната, где там и сям яркими точками рдели вставленные в зеленые старинные стаканы свежие, пышные розы — и эта заснувшая женщина с скромно подобранными руками и добрым, усталым лицом, окаймленным снежной белизной подушки, и это молодое, чутко-настороженное и тоже доброе,
умное, чистое и несказанно прекрасное существо с такими черными глубокими, залитыми тенью и все-таки светившимися глазами…
Никогда его в Лозищах
умным не считали, и парни нередко издевались над ним, может быть, потому, что он, несмотря на свою необычайную
силу, драться не любил.
Во главе ее стал духовник императрицы Дубянский, к которому она особенно благоволила, человек весьма
умный и ловкий царедворец, но при дворе разыгравший роль простачка, что давало ему еще большую
силу, так как никто из царедворцев его не опасался.
А пришло другое время, он отметил: «
Силу копят не умом, а дубьём да рублём», «Не суй бороду близко городу» — замечаете: как будто два народа составляли эти речения, один — смелый,
умный, а другой — хитроват, но как будто пришиблен и немножко подхалим.
Целую ночь он не спал, все думал думу: как бы теперь, однако, помочь своему министру юстиции? Это совсем не то, что Варнавку избить. Тут нужно бы умом подвигать. Как же это: одним умом, без
силы? Если бы хоть при этом… как в сказках, ковер-самолет, или сапоги-скороходы, или… невидимку бы шапку! Вот тогда бы он знал, что сделать очень
умное, а то… Дьякон решительно не знал, за что взяться, а взяться было необходимо.
У Лаптевых часто бывал Ярцев, Иван Гаврилыч. Это был здоровый, крепкий человек, черноволосый, с
умным, приятным лицом; его считали красивым, но в последнее время он стал полнеть, и это портило его лицо и фигуру; портило его и то, что он стриг волосы низко, почти догола. В университете когда-то, благодаря его хорошему росту и
силе, студенты называли его вышибалой.