Неточные совпадения
Облонский и Вронский оба
видели обезображенный
труп. Облонский, видимо, страдал. Он морщился и, казалось, готов был плакать.
— Что вы говорите! — вскрикнул он, когда княгиня сказала ему, что Вронский едет в этом поезде. На мгновение лицо Степана Аркадьича выразило грусть, но через минуту, когда, слегка подрагивая на каждой ноге и расправляя бакенбарды, он вошел в комнату, где был Вронский, Степан Аркадьич уже вполне забыл свои отчаянные рыдания над
трупом сестры и
видел в Вронском только героя и старого приятеля.
— Меня эти вопросы не задевают, я смотрю с иной стороны и
вижу: природа — бессмысленная, злая свинья! Недавно я препарировал
труп женщины, умершей от родов, — голубчик мой, если б ты
видел, как она изорвана, искалечена! Подумай: рыба мечет икру, курица сносит яйцо безболезненно, а женщина родит в дьявольских муках. За что?
Затем Самгин
видел, как отступавшая толпа точно уперлась во что-то и вдруг, единодушно взревев, двинулась вперед, шагая через
трупы, подбирая раненых; дружно треснул залп и еще один, выскочили солдаты, стреляя, размахивая прикладами, тыкая штыками, — густейшим потоком люди, пронзительно воя, побежали вдоль железной решетки сквера, перепрыгивая через решетку, несколько солдат стали стрелять вдоль Невского.
— Щека разорвана, язык висит из раны. Я
видела не менее трехсот
трупов… Больше. Что же это, Самгин? Ведь не могли они сами себя…
— Передавили друг друга. Страшная штука. Вы —
видели? Черт… Расползаются с поля люди и оставляют за собой
трупы. Заметили вы: пожарные едут с колоколами, едут и — звонят! Я говорю: «Подвязать надо, нехорошо!» Отвечает: «Нельзя». Идиоты с колокольчиками… Вообще, я скажу…
— Конечно, смешно, — согласился постоялец, — но, ей-богу, под смешным словом мысли у меня серьезные. Как я прошел и прохожу широкий слой жизни, так я вполне
вижу, что людей, не умеющих управлять жизнью, никому не жаль и все понимают, что хотя он и министр, но — бесполезность! И только любопытство, все равно как будто убит неизвестный, взглянут на
труп, поболтают малость о причине уничтожения и отправляются кому куда нужно: на службу, в трактиры, а кто — по чужим квартирам, по воровским делам.
А вот именно потому, что найден
труп убитого отца, потому что свидетель
видел подсудимого в саду, вооруженного и убегающего, и сам был повержен им, стало быть, и совершилось все по написанному, а потому и письмо не смешное, а роковое.
— Да, сейчас. Я
видел их
трупы.
И вот они, для пользы любимой науки, — они ужасные охотники бранить медицину, только посвящают все свои силы ее пользе, — они отказываются от богатства, даже от довольства, и сидят в гошпиталях, делая,
видите ли, интересные для науки наблюдения, режут лягушек, вскрывают сотни
трупов ежегодно и при первой возможности обзаводятся химическими лабораториями.
Однако это облако будет закрывать ее от его обладателя, который будет
видеть его безобразным и разваливающимся
трупом.
Но странно, когда смотришь на этот
труп измученного человека, то рождается один особенный и любопытный вопрос: если такой точно
труп (а он непременно должен был быть точно такой)
видели все ученики его, его главные будущие апостолы,
видели женщины, ходившие за ним и стоявшие у креста, все веровавшие в него и обожавшие его, то каким образом могли они поверить, смотря на такой
труп, что этот мученик воскреснет?
Сторож сбегал куда-то и вернулся с огарком и затрепанной книгой. Когда он зажег свечку, то девушки
увидели десятка два
трупов, которые лежали прямо на каменном полу правильными рядами — вытянутые, желтые, с лицами, искривленными предсмертными судорогами, с раскроенными черепами, со сгустками крови на лицах, с оскаленными зубами.
Затем она подошла на цыпочках к выходной двери, вынула ключ, возвратилась в спальню, сунула его под подушку, поставила на стол пузырек с ядом и потушила свечу. Она бросила последний взгляд на постель и ей показалось, что она
видит впотьмах, как глядит на нее
труп.
Майор по-прежнему насмешливо пожал плечами, но послушался Миропы Дмитриевны; Людмила, как нарочно, в это время сидела, или, лучше сказать, полулежала с закрытыми глазами в кресле у выставленного окна. Майор даже попятился назад,
увидев ее… Перед ним была не Людмила, а
труп ее. Чтобы не мучить себя более, он возвратился к Миропе Дмитриевне.
Один момент — и детская душа улетела бы из маленького тельца, как легкий вздох, но в эту самую минуту за избушкой раздался отчаянный, нечеловеческий крик. Макар бросился из избушки, как был без шапки. Саженях в двадцати от избушки, в мелкой березовой поросли копошились в снегу три человеческих фигуры. Подбежав к ним, Макар
увидел, как солдат Артем одною рукой старался оттащить голосившую Аграфену с лежавшего ничком в снегу Кирилла, а другою рукой ощупывал убитого, отыскивая что-то еще на теплом
трупе.
Я соскочил с фуры: не пускают. Всемогущий корреспондентский билет дает право прохода. Я иду первым делом к наружной линии будок, которые на берегу рва, я их
видел издали утром из-под насыпи. Две снесены, у одной сорвана крыша. А кругом —
трупы…
трупы…
Приняв от него это благословение, я распрощался с милыми людьми, — и мы с Иваном очутились в выгоревшей, пыльной степи… Дальнейшие подробности со всеми ужасами опускаю, — да мне они уж и не казались особенными ужасами после моей командировки несколько лет тому назад за Волгу, в Астраханские степи, на чуму, где в киргизских кибитках валялись разложившиеся
трупы, а рядом шевелились черные, догнивающие люди. И никакой помощи ниоткуда я там не
видел!
«Проницательный читатель», особенно припомнив мое замечание о красном лице Анненского, скажет: «Был выпивши». Нет, этого не было. Да и вообще пьяным я его никогда не
видел. Но он, этот седовласый старик под шестьдесят лет, — он был положительно самым молодым из всех нас. Особенно разительно помнится мне рядом с ним П. Б. Струве. Он стоял сгорбившись, подняв воротник пальто, и снег таял на его сером, неподвижном, как у
трупа, лице. Да и все мы были не лучше.
— Послушайте… это что-нибудь да не так; не далее как несколько часов тому назад я получил официальное донесение о смерти князя, убитого на дуэли, в доме его родителей… Княгиня Зинаида Сергеевна была здесь не более как с час времени, желала
видеть светлейшего и просить как-нибудь затушить это дело… Она приехала прямо от только что охладевшего
трупа сына, горе ее не поддается описанию…
В Озерной старая казачка 17 каждый день бродила над Яиком, клюкою пригребая к берегу плывущие
трупы и приговаривая: «Не ты ли, мое детище? не ты ли, мой Степушка? не твои ли черные кудри свежа вода моет?» — и,
видя лицо незнакомое, тихо отталкивала
труп.
— То-то вы ее носили на подвязке, ну, да ничего:
видите вы эту вещь? — спросил он, показывая Горданову хорошо знакомый ему складной ножик, найденный на столе возле Бодростинского
трупа.
— Нет, боже сохрани! А вы знаете ли, откуда мог взяться этот нож возле
трупа? Нет; я
вижу по вашим глазам, что вы этого не знаете… Это нож был нужен тому, кому нужно изменить форму трехгранной ранки на
трупе. Однако я злоупотребляю… вы верно слабы… вы бледнеете.
Засыпая, я
видел убийство. Кошмар был душащий, мучительный… Мне казалось, что руки мои гладили что-то холодное и что стоило бы мне только открыть глаза, и я
увидел бы
труп… Мерещилось мне, что у изголовья стоит Урбенин и глядит на меня умоляющими глазами…
То и дело
видишь во время работы, как поднимают на берегу людей и замертво тащат их в больницу, а по ночам подъезжают к берегу телеги с
трупами, которые перегружают при свете луны в большие лодки и отвозят через Волгу зарывать в песках на той стороне или на острове.
Когда толпа остановилась, когда он понял, что более уже ничего не будет, да и быть более уже нечему, кроме самого плохого, когда, наконец, он
увидел Гопкинса лежащим на том месте, где он упал, с белым, как у
трупа, лицом и закрытыми глазами, он остановился, дико озираясь вокруг и чувствуя, что его в этом городе настигнет, наконец, настоящая погибель.
Текут беседы в тишине;
Луна плывет в ночном тумане;
И вдруг пред ними на коне
Черкес. Он быстро на аркане
Младого пленника влачил.
«Вот русский!» — хищник возопил.
Аул на крик его сбежался
Ожесточенною толпой;
Но пленник хладный и немой,
С обезображенной главой,
Как
труп, недвижим оставался.
Лица врагов не
видит он,
Угроз и криков он не слышит;
Над ним летает смертный сон
И холодом тлетворным дышит.
Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы
видели их мертвые
трупы.
Так промаялись они всю ночь, а наутро, когда стало светать, опять
увидели перед собой ледяное поле и на нем
трупы убитых ими тюленей.
— Не трожь… Что ты задумал… покойницу грабить!.. — крикнул Пахомыч,
видя, что горбун хладнокровно возится у шеи
трупа, стараясь растегнуть затейливый замок аграфа.
Так он припомнил, что в это роковое утро на шахте зачем-то был Кишкин и что именно его противную скобленую рожу он
увидел одной из первых, когда рабочие вносили еще теплый
труп Карачунского на шахту.
Через месяц после удаления армии проезжал по следам ее Плейер, цесарский посланник, и он говорит, что не мог
видеть без содрогания множества
трупов, разбросанных на пространстве 800 верст и пожираемых волками…
Он прошел мимо
трупа, лежавшего на спине, и только одним глазом
видел какое-то странное положение восковой руки и темно-красное пятно на голове и не стал рассматривать.
А утром Люба, дочь соседнего сторожа,
увидела на дворе Сартановской дачи, перед свиною закуткою,
труп Анны Ивановны. Около нее лежала миска с разлившимся хлебовом для поросенка. В левом боку была пулевая рана.
Она
видела там, в темных домах, где боялись зажечь огонь, дабы не привлечь внимания врагов, на улицах, полных тьмы, запаха
трупов, подавленного шёпота людей, ожидающих смерти, — она
видела всё и всех; знакомое и родное стояло близко пред нею, молча ожидая ее решения, и она чувствовала себя матерью всем людям своего города.
Спустившись после похорон барина к своей жертве, он к ужасу своему,
увидел, что предположение его о живучести Фимки не оправдалось. Перед ним лежал похолодевший
труп.
Но, покосивши слегка одним глазом,
увидел он, что
труп не там ловил его, где стоял он, и, как видно, не мог
видеть его.
Особенно смутили Гладких обнаруженные следствием подробности. Он узнал, что Егор Никифоров ночь убийства провел вне дома, что возле
трупа найдены следы его сапог и что ночью
видели, как он крался из избы на половинке, которую занимал покойный.
Подойдя поближе, я
увидел совершенно разложившийся
труп не то красного волка, не то большой рыжей собаки. Сильное зловоние принудило меня поскорее отойти в сторону. Немного подальше я нашел совершенно свежие следы большого медведя. Зверь был тут совсем недавно. Он перевернул две колодины и что-то искал под ними, потом вырыл глубокую яму и зачем-то с соседнего дерева сорвал кору.
Но мне снова стало нехорошо. Озноб, странная тоска и дрожь в самом основании языка. Меня мутила эта падаль, которую я давил ногами, и Мне хотелось встряхнуться, как собаке после купанья. Пойми, ведь это был первый раз, когда Я
видел и ощущал твой
труп, мой дорогой читатель, и он Мне не понравился, извини. Почему он не возражал, когда Я ногой попирал его лицо? У Джорджа было молодое, красивое лицо, и он держался с достоинством. Подумай, что и в твое лицо вдавится тяжелая нога, — и ты будешь молчать?
Отыскали наконец… Бедный, несчастный Антон! не застал царевича в живых. Даньяр лежал в беспамятстве на
трупе сына; он не
видел лекаря, а то б убил его. Татаре бросились было на Антона, но его освободили недельщики, присланные уж с приказанием великого князя взять его под стражу и заковать в железа. Антон не противился; он знал, что участь его решена, он понимал Ивана Васильевича и помнил, что слово грозного владыки не мимо идет. Невинный, он должен был подклонить голову под топор палача.
Наутро, взглянув в окно, Бегушев
увидел у ворот своих человек двадцать мужчин в поддевках, в шубенках, с которыми Прокофий перебранивался. Бегушев догадался, что это были набежавшие, как вороны на
труп, гробовщики, и отвернул глаза от окна.
Когда он воротился, то
увидел, что
труп хозяина накрыт с головой одеялом, а Раиса осталась, как была, полуодетой, с голыми плечами; это тронуло его. Они, не торопясь, прибрали комнату, и Евсей чувствовал, что молчаливая возня ночью, в тесной комнате, крепко связывает его с женщиной, знающей страх. Он старался держаться ближе к ней, избегая смотреть на
труп хозяина.
А рядом с ним был положен тёмный
труп, весь изорванный, опухший, в красных, синих и жёлтых пятнах. Кто-то закрыл лицо его голубыми и белыми цветами, но Евсей
видел из-под них кость черепа, клок волос, слепленных кровью, и оторванную раковину уха.
От такой ужасной неожиданности, конечно, можно было перепугаться и закричать, — как он и сделал; но вот что было непонятно и удивительно: Аполлинарий, как я рассказываю, был от всех других в отдалении и один споткнулся о
труп убитой, но все Аннушки и Роськи клялись и божились, что они тоже
видели убитую…
— Ребята! — сказал Редж. — Случилось то, что случилось. Вот, — он протянул руку к голове
трупа, — вы
видите. Пэд страшно пил, как вам всем известно и без меня, но кто посмел бы его упрекнуть в этом?
Аян медленно отошел, закрывая лицо. Он двигался тихо; тупая, жесткая боль росла в нем, наполняя отчаянием. Матрос прошел на корму: спуститься в каюты казалось ему риском —
увидеть смерть в полном разгуле, ряды
трупов, брошенных на полу. Он осмотрелся; голубая тишина бухты несколько ободрила его.
Мы подошли к окну. От самой стены дома до карниза начиналось ровное огненно-красное небо, без туч, без звезд, без солнца, и уходило за горизонт. А внизу под ним лежало такое же ровное темно-красное поле, и было покрыто оно
трупами. Все
трупы были голы и ногами обращены к нам, так что мы
видели только ступни ног и треугольники подбородков. И было тихо, — очевидно, все умерли, и на бесконечном поле не было забытых.
В эти дни, когда там непрестанно из людей делают
трупы, я нигде не мог найти покоя и бегал по людям, и много слышал этих разговоров, и много
видел этих притворно улыбающихся лиц, уверявших, что война далеко и не касается их.
Правда,
трупов стало как будто больше. Мы внимательно искали причину и
увидели: рядом с одним мертвецом, где раньше было свободное место, вдруг появился
труп: по-видимому, их выбрасывала земля. И все свободные промежутки быстро заполнялись, и скоро вся земля просветлела от бледно-розовых тел, лежавших рядами, голыми ступнями к нам. И в комнате посветлело бледно-розовым мертвым светом.