Неточные совпадения
— Она за этой дверью; только я сам нынче напрасно хотел ее
видеть: сидит в углу, закутавшись в покрывало, не говорит и не смотрит: пуглива, как дикая серна. Я нанял нашу духанщицу: она знает по-татарски, будет ходить за нею и приучит ее к мысли, что она моя, потому что она никому не будет принадлежать, кроме меня, — прибавил он, ударив
кулаком по столу. Я и в этом согласился… Что прикажете делать? Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться.
Свидригайлов в нетерпении ударил
кулаком по столу. Он раскраснелся. Раскольников
видел ясно, что стакан или полтора шампанского, которые он выпил, отхлебывая неприметно, глотками, подействовали на него болезненно, — и решился воспользоваться случаем. Свидригайлов был ему очень подозрителен.
Лютов
видел, как еще двое людей стали поднимать гроб на плечо Игната, но человек в полушубке оттолкнул их, а перед Игнатом очутилась Алина; обеими руками, сжав
кулаки, она ткнула Игната в лицо, он мотнул головою, покачнулся и медленно опустил гроб на землю. На какой-то момент люди примолкли. Мимо Самгина пробежал Макаров, надевая кастет на пальцы правой руки.
«Какой осел», — думал Самгин, покручивая бородку, наблюдая рассказчика.
Видя, что жена тает в улыбках, восхищаясь как будто рассказчиком, а не анекдотом, он внезапно ощутил желание стукнуть Ряхина
кулаком по лбу и резко спросил...
Взмахнув руками, он сбросил с себя шубу и начал бить
кулаками по голове своей; Самгин
видел, что по лицу парня обильно текут слезы,
видел, что большинство толпы любуется парнем, как фокусником, и слышал восторженно злые крики человека в опорках...
Он начал цинически, бешено ругаться, пристукивая
кулаком по ручке дивана, но делал он все это так, точно бесилась только половина его, потому что Самгин
видел: мигая одним глазом, другим Лютов смотрит на него.
Немного выше своих глаз Самгин
видел черноусое, толстощекое лицо, сильно изрытое оспой, и на нем уродливо маленькие черные глазки, круглые и блестящие, как пуговицы.
Видел, как Любаша, крикнув, подскочила и ударила
кулаком в стекло окна, разбив его.
— Конечно. Вот рай!.. Он у меня,
видишь? — Грэй тихо засмеялся, раскрыв свою маленькую руку. Нежная, но твердых очертаний ладонь озарилась солнцем, и мальчик сжал пальцы в
кулак. — Вот он, здесь!.. То тут, то опять нет…
Посмотришь ли на индивидуума этой породы спереди, только и
увидишь синюю, толстую, суконную куртку, такие же панталоны, шляпу и под ней вместо лица круг красного мяса, с каймой рыжих, жестких волос, да огромные, жесткие, почти неразжимающиеся
кулаки: горе, кому этакой
кулак окажет знак вражды или дружбы!
— Знаю, — продолжал высокий человек, — Левко много наговорил тебе пустяков и вскружил твою голову (тут показалось парубку, что голос незнакомца не совсем незнаком и как будто он когда-то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал все так же незнакомец. — Он думает, что я не
вижу всех его шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня
кулаки.
На деда, несмотря на весь страх, смех напал, когда
увидел, как черти с собачьими мордами, на немецких ножках, вертя хвостами, увивались около ведьм, будто парни около красных девушек; а музыканты тузили себя в щеки
кулаками, словно в бубны, и свистали носами, как в валторны.
— Видели-с, видели-с! — взвизгнул он Алеше, бледный и исступленный, и вдруг, подняв вверх
кулак, со всего размаху бросил обе смятые кредитки на песок, — видели-с? — взвизгнул он опять, показывая на них пальцем, — ну так вот же-с!..
Воистину, если не говорят сего (ибо не умеют еще сказать сего), то так поступают, сам
видел, сам испытывал, и верите ли: чем беднее и ниже человек наш русский, тем и более в нем сей благолепной правды заметно, ибо богатые из них
кулаки и мироеды во множестве уже развращены, и много, много тут от нерадения и несмотрения нашего вышло!
Он без церемонии почти вывел бабушку и Марфеньку, которые пришли было поглядеть. Егорка,
видя, что барин начал писать «патрет», пришел было спросить, не отнести ли чемодан опять на чердак. Райский молча показал ему
кулак.
— Вы лжете, господа, — закричала она, вскочила и ударила
кулаком по столу: — вы клевещете! Вы низкие люди! она не любовница его! он хочет купить ее! Я
видела, как она отворачивалась от него, горела негодованьем и ненавистью. Это гнусно!
Впоследствии я много
видел мучеников польского дела; Четьи-Минеи польской борьбы чрезвычайно богаты, — а Цеханович был первый. Когда он мне рассказал, как их преследовали заплечные мастера в генерал-адъютантских мундирах, эти
кулаки, которыми дрался рассвирепелый деспот Зимнего дворца, — жалки показались мне тогда наши невзгоды, наша тюрьма и наше следствие.
На пол валилась одежда, мешая мне
видеть Ивана; я вылез, попал под ноги деда. Он отшвырнул меня прочь, грозя дядьям маленьким красным
кулаком...
На обратном пути я спросил Дерсу, почему он не стрелял в диких свиней. Гольд ответил, что не
видел их, а только слышал шум в чаще, когда они побежали. Дерсу был недоволен: он ругался вслух и потом вдруг снял шапку и стал бить себя
кулаком по голове. Я засмеялся и сказал, что он лучше
видит носом, чем глазами. Тогда я не знал, что это маленькое происшествие было повесткой к трагическим событиям, разыгравшимся впоследствии.
С теми же тупыми глазами, с сосредоточенною, испуганною покорностью девушка повернулась на бок и подняла грубую холщовую рубашку, не сгибавшуюся, как лубок, от засохшего гноя. У меня замутилось в глазах от нестерпимой вони и от того, что я
увидел. Все левое бедро, от пояса до колена, представляло одну громадную сине-багровую опухоль, изъеденную язвами и нарывами величиною с
кулак, покрытую разлагающимся, вонючим гноем.
Вы, я
вижу, смотрите на мой немытый
кулак? — продолжал он, выставляя свой
кулак на стол.
Татарин(грозя Сатину
кулаком). Зачем карта прятать хочешь? Я
вижу… э, ты!
Заглянув сбоку, я
увидел другое, так называемое сухое колесо, которое вертелось гораздо скорее водяного и, задевая какими-то
кулаками за шестерню, вертело утвержденный на ней камень; амбарушка была наполнена хлебной пылью и вся дрожала, даже припрыгивала.
И точно, один коломенский будочник
видел собственными глазами, как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросенок, кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издевку по грошу на табак, — итак, будучи бессилен, он не посмел остановить его, а так шел за ним в темноте до тех пор, пока, наконец, привидение вдруг оглянулось и, остановясь, спросило: «Тебе чего хочется?» — и показало такой
кулак, какого и у живых не найдешь.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное: сжав
кулаки до боли,
видя красные круги перед глазами, напрягая все мускулы крепкого, почти восемнадцатилетнего тела, Александров уже ринулся с криком: «Подлец», на своего врага, но вдруг остановился, как от мгновенного удара.
Он остановился на минутку и в просвете между палатками
увидел своего фельфебеля Рынду, маленького, краснолицего, апоплексического крепыша, который, неистово и скверно ругаясь, бил
кулаками по лицу Хлебникова.
Это кричала та самая простоволосая женщина с голыми руками, которая только что обнимала Лещенку. Ромашов раньше не
видел ее. Она стояла в нише за печкой и, упираясь
кулаками в бедра, вся наклоняясь вперед, кричала без перерыва криком обсчитанной рыночной торговки...
— Людмила, я рассержусь,
видит бог, рассержусь! — почти крикнул на нее Ченцов, ударив
кулаком по ручке дивана.
— Не оставь ты, Петр Елисеич, Макарку-то дурака… — просил Тит, вытирая непрошенную слезу
кулаком. — Сам
вижу, что дурак… Умного-то жаль, Петр Елисеич, а дурака, этово-тово, вдвое.
Офицерик, например, крадется к глазу коня с соломинкой, чтобы испытать,
видит ли конь соломинку, а сам того не
видит, что барышник в это время, когда лошади надо головой мотнуть,
кулаком ее под брюхо или под бок толкает.
— Неужели вам мало ваших приживалок, которыми вы занимаете своих гостей?! — со злостью закричал Прозоров, сжимая
кулаки. — Зачем вы втягиваете мою девочку в эту помойную яму? О, господи, господи! Вам мало
видеть, как ползают и пресмыкаются у ваших ног десятки подлых людей, мало их унижения и добровольного позора, вы хотите развратить еще и Лушу! Но я этого не позволю… Этого не будет!
Бедняжка, красная как рак и вспотевшая, стояла в толпе и обводила умоляющими глазами все лица, ища избавителя. Она застряла в тесной толпе и, не двигаясь ни взад ни вперед, походила на птичку, которую сильно стиснули в
кулаке.
Увидев меня, она горько улыбнулась и закивала мне своим хорошеньким подбородком.
Подойдя к двери, я услышал шум драки. Действительно, шло побоище. Как оказалось после, пятеро базарных торговцев и соборных певчих избивали пятерых актеров, и победа была на стороне первых. Прислуга и хозяин сочувствовали актерам, но боялись подступиться к буйствующим. Особенно пугал их огромного роста косматый буян, оравший неистовым басом. Я
увидел тот момент свалки, когда этот верзила схватил за горло прижатого к стене юношу, замахнулся над ним
кулаком и орал: «Убью щенка!»
Только Юрка не совсем подходил к общей компании. Что с ним такое сталось? Работал вместе со всеми с полною добросовестностью, но никто уже больше не
видел сверкающей его улыбки. По вечерам, после работы, когда ребята пили чай, смеялись и бузили, Юрка долго сидел задумавшись, ничего не слыша. Иногда пробовал возражать Ведерникову. Раз Ведерников послал ребят в соседнюю деревню раскулачить крестьянина, сына
кулака. Юрка поехал,
увидел его хозяйство и не стал раскулачивать. Сказал Ведерникову...
— Мы теперь узнали рабочий класс, какой он есть эксплоататор. Что эти рабочие бригады у нас в деревне разделывают!.. Мужик разутый-раздетый, а они в драповых польтах, в сапогах новых, морды жирные, жалованья получают по полтораста рублей. Себя не раскулачивают, а мужика
увидят в крепких сапогах: «Стой!
Кулак!» Погоди, придет срок, мы с рабочим классом разделаемся.
Вдруг вокруг него выросли фигуры парней, бросились на Спирьку. Он зарычал. Ребята схватили его за руки и стали их закручивать назад. Он вывертывался, рвался, но подбежали еще парни. Так закрутили ему назад руки, что Спирька застонал. И вдруг Лелька
увидела: Оська Головастов теперь, когда Спирька был беззащитен, яростно бил его
кулаком по шее.
Слепо, как обожжённый, он вбежал в горницу и, не
видя отцова лица, наскакивая на его тёмное тело, развалившееся на скамье у стола, замахал сжатыми
кулаками.
Оттолкнула Варвару и кинулась к двери. Ее не успели удержать. Наклонив голову, сжав
кулаки, ворвалась она в столовую, с треском распахнув дверь. Там она остановилась близ порога,
увидела испачканные обои и пронзительно засвистала. Она подбоченилась, лихо отставила ногу и неистово крикнула...
Никого он так не раздражал и не тревожил, как Евлампия Григорьевича. Краснопёрый служил живым примером русской бойкости и изворотливости, кичился своим умом, уменьем говорить, — хотя говорил на обедах витиевато и шепеляво, — тем, что он все
видел, все знает, Европу изучил и России открыл новые пути богатства, за что давно бы следовало ему поставить монумент. Честолюбивая, но самогрызущая душа понимала и ясно
видела другую, еще более тщеславную, но одаренную разносторонней сметкой душу русского
кулака.
Илья
видел, как она взмахнула рукой, и отбил
кулаком в сторону тарелку, брошенную ею. Треск разбитой тарелки как будто ещё более оглушил гостей. Медленно, беззвучно они отодвигались в стороны, оставляя Илью лицом к лицу с Автономовыми. Кирик держал в руке какую-то рыбку за хвост и мигал глазами, бледный, жалкий и тупой. Татьяна Власьевна дрожала, грозя Илье
кулаками; лицо её сделалось такого же цвета, как кофточка, и язык не выговаривал слов...
Илья взмахнул рукой, и крепкий
кулак его ударил по виску старика. Меняла отлетел к стене, стукнулся об неё головой, но тотчас же бросился грудью на конторку и, схватившись за неё руками, вытянул тонкую шею к Илье. Лунёв
видел, как на маленьком, тёмном лице сверкали глаза, шевелились губы, слышал громкий, хриплый шёпот...
Вот вам вся процедура"содействия". Смысл ее однообразен: наяривай, жарь, гни в бараний рог! Да ведь мы всё это слышали и переслышали! — восклицаете вы. А чего же, однако, вы ожидали? Посмотрите-ка на Дракина: он, еще ничего не
видя, уже засучивает рукава и налаживает
кулаки.
Катя
видела сквозь решетку, как его обступили арестованные. Комендант кричал, закинув голову и тряся
кулаком, сыпал ругательствами. Катя поняла, что он совершенно пьян и ничего не станет слушать.
— Вот
видишь! Землю вы себе сохранить желаете, а кто вам ее отдал? Рабочий! А как о том, чтоб его поддержать, — наше дело сторона! Вот почему название вам —
кулаки!
В день, когда это случилось, дул сирокко, влажный ветер из Африки — скверный ветер! — он раздражает нервы, приносит дурные настроения, вот почему два извозчика — Джузеппе Чиротта и Луиджи Мэта — поссорились. Ссора возникла незаметно, нельзя было понять, кто первый вызвал ее, люди
видели только, как Луиджи бросился на грудь Джузеппе, пытаясь схватить его за горло, а тот, убрав голову в плечи, спрятал свою толстую красную шею и выставил черные крепкие
кулаки.
Мы вышли из гавани на крепком ветре, с хорошей килевой качкой, и, как повернули за мыс, у руля стал Эстамп, а я и Дюрок очутились в каюте, и я воззрился на этого человека, только теперь ясно представив, как чувствует себя дядя Гро, если он вернулся с братом из трактира. Что он подумает обо мне, я не смел даже представить, так как его мозг, верно, полон был
кулаков и ножей, но я отчетливо
видел, как он говорит брату: «То ли это место или нет? Не пойму».
Лемарен не был так глуп, чтобы лезть на человека с револьвером, хотя бы этот человек держал в одной руке только что скинутую юбку: револьвер был у меня в другой руке, и я собирался пустить его в дело, чтобы отразить нападение. Оно не состоялось — вся троица понеслась обратно, грозя
кулаками. Варрен хромал сзади. Я еще не опомнился, но уже
видел, что отделался дешево. Эстамп подошел ко мне с бледным и серьезным лицом.
Едва он сказал, по двери ударили
кулаком, — я, бывший к ней ближе других, открыл и
увидел молодого человека небольшого роста, в щегольском летнем костюме.
— Хватай ее! — крикнул Босс. В тот же момент обе мои руки были крепко схвачены сзади, выше локтя, и с силой отведены к спине, так что, рванувшись, я ничего не выиграл, а только повернул лицо назад, взглянуть на вцепившегося в меня Лемарена. Он обошел лесом и пересек путь. При этих движениях платок свалился с меня. Лемарен уже сказал: «Мо…», — но,
увидев, кто я, был так поражен, так взбешен, что, тотчас отпустив мои руки, замахнулся обоими
кулаками.
—
Видишь ты это? — крикнул он, неожиданно выступая вперед и показывая сыну коренастый, узловатый
кулак.
— Как же ты не хочешь понять, Сима (Теркин начал краснеть)! Я довел Перновского до зеленого змея — это первым делом; а вторым — я
видел, как он полез на капитана с
кулаками, и мое показание было очень важно… Мне сам следователь сказал, что теперь дело кончится пустяками.