Неточные совпадения
«Куда? Уж эти мне поэты!»
— Прощай, Онегин, мне пора.
«Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?»
— У Лариных. — «Вот это чудно.
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
— Нимало. — «Не могу понять.
Отселе
вижу, что такое:
Во-первых (слушай, прав ли я?),
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный
двор...
Но и на острова ему не суждено было попасть, а случилось другое: выходя с В—го проспекта на площадь, он вдруг
увидел налево вход
во двор, обставленный совершенно глухими стенами.
— Обленились до черта, — ожирели! — заорал Безбедов, когда Самгин вошел
во двор. — Ну, — я их — взбодрю! Я — подниму! Вот
увидите! Улыбнетесь…
Но когда перед ним развернулась площадь, он
увидел, что немногочисленные прохожие разбегаются
во все стороны, прячутся
во двор трактира извозчиков, только какой-то высокий старик с палкой в руке, держась за плечо мальчика, медленно и важно шагает посреди площади, направляясь на Арбат.
Сунув извозчику деньги, он почти побежал вслед женщине, чувствуя, что портфель под мышкой досадно мешает ему, он вырвал его из-под мышки и понес, как носят чемоданы. Никонова вошла
во двор одноэтажного дома, он слышал топот ее ног по дереву, вбежал
во двор,
увидел три ступени крыльца.
На другой день в полдень Вера, услыхав шум лошадиных копыт в ворота, взглянула в окно, и глаза у ней на минуту блеснули удовольствием,
увидев рослую и стройную фигуру Тушина, верхом на вороном коне, въехавшего
во двор.
В туманную осеннюю ночь
во дворе дома Буниных люди, шедшие к «шланбою», услыхали стоны с помойки.
Увидели женщину, разрешавшуюся ребенком.
Вот этот характер наших сходок не понимали тупые педанты и тяжелые школяры. Они
видели мясо и бутылки, но другого ничего не видали. Пир идет к полноте жизни, люди воздержные бывают обыкновенно сухие, эгоистические люди. Мы не были монахи, мы жили
во все стороны и, сидя за столом, побольше развились и сделали не меньше, чем эти постные труженики, копающиеся на заднем
дворе науки.
Вспоминая эти сказки, я живу, как
во сне; меня будит топот, возня, рев внизу, в сенях, на
дворе; высунувшись в окно, я
вижу, как дед, дядя Яков и работник кабатчика, смешной черемисин Мельян, выталкивают из калитки на улицу дядю Михаила; он упирается, его бьют по рукам, в спину, шею, пинают ногами, и наконец он стремглав летит в пыль улицы. Калитка захлопнулась, гремит щеколда и запор; через ворота перекинули измятый картуз; стало тихо.
— Иду как-то великим постом, ночью, мимо Рудольфова дома; ночь лунная, молосная, вдруг
вижу: верхом на крыше, около трубы, сидит черный, нагнул рогатую-то голову над трубой и нюхает, фыркает, большой, лохматый. Нюхает да хвостом по крыше и возит, шаркает. Я перекрестила его: «Да воскреснет бог и расточатся врази его», — говорю. Тут он взвизгнул тихонько и соскользнул кувырком с крыши-то
во двор, — расточился! Должно, скоромное варили Рудольфы в этот день, он и нюхал, радуясь…
Я следил за ними глазами и
видел, что они спустились
во двор ближайшей к нам фанзы.
В Дербинском, между прочим, живут два Емельяна Самохвалова, однофамильцы, и
во дворе у одного из этих Емельянов, помнится, я
видел петуха, привязанного за ногу.
На том
дворе Петр Степаныч пристал,
видит, молодых тут нельзя приютить — больно уж бойко и
во всем несуразно: все одно что кабак…
— А может быть, и генеральская… — думает вслух городовой. — На морде у ней не написано… Намедни
во дворе у него такую
видел.
Мне мог идти тогда второй год, но я совершенно ясно
вижу и теперь языки пламени над крышей сарая
во дворе, странно освещенные среди ночи стены большого каменного дома и его отсвечивающие пламенем окна.
После похорон некоторое время
во дворе толковали, что ночью
видели старого «коморника», как при жизни, хлопотавшим по хозяйству. Это опять была с его стороны странность, потому что прежде он всегда хлопотал по хозяйству днем… Но в то время, кажется, если бы я встретил старика где-нибудь на
дворе, в саду или у конюшни, то, вероятно, не очень бы удивился, а только, пожалуй, спросил бы объяснения его странного и ни с чем несообразного поведения, после того как я его «не укараулил»…
Лишь ступил на
двор широкий —
Что ж? под елкою высокой,
Видит, белочка при всех
Золотой грызет орех,
Изумрудец вынимает,
А скорлупку собирает,
Кучки равные кладет,
И с присвисточкой поет
При честном при всем народе:
Во саду ли, в огороде.
— Во-первых, вы не туда, — залепетал Петр Степанович, — нам надо сюда, а не мимо сада; а во-вторых,
во всяком случае пешком невозможно, до вас три версты, а у вас и одежи нет. Если бы вы капельку подождали. Я ведь на беговых, лошадь тут на
дворе, мигом подам, посажу и доставлю, так что никто не
увидит.
По улице шли быстро и молча. Мать задыхалась от волнения и чувствовала — надвигается что-то важное. В воротах фабрики стояла толпа женщин, крикливо ругаясь. Когда они трое проскользнули
во двор, то сразу попали в густую, черную, возбужденно гудевшую толпу. Мать
видела, что все головы были обращены в одну сторону, к стене кузнечного цеха, где на груде старого железа и фоне красного кирпича стояли, размахивая руками, Сизов, Махотин, Вялов и еще человек пять пожилых, влиятельных рабочих.
Мать
видела в десятке шагов от себя снова густую толпу людей. Они рычали, ворчали, свистели и, медленно отступая в глубь улицы, разливались
во дворы.
О сумерках Ковза кузнец и дурачок Памфилка из
двора во двор пошли по деревне повещать народу мыться и чиститься, отрещися жен и готовиться
видеть «Божье чудесо». Подойдут к волоковому окну, стукнут палочкой, крикнут: «Печи топите, мойтеся, правьтеся, жен берегитеся: завтра огонь на коровью смерть!» — И пойдут далее.
Не знаю, был я рад встретить его или нет. Гневное сомнение боролось
во мне с бессознательным доверием к его словам. Я сказал: «Его рано судить». Слова Бутлера звучали правильно; в них были и горький упрек себе, и искренняя радость
видеть меня живым. Кроме того, Бутлер был совершенно трезв. Пока я молчал, за фасадом, в глубине огромного
двора, послышались шум, крики, настойчивые приказания. Там что-то происходило. Не обратив на это особенного внимания, я стал подниматься по лестнице, сказав Бутлеру...
Матвей вышел, а пустой вагон как-то радостно закатился по кругу. Кондуктор гасил на ходу огни, окна вагона точно зажмуривались, и скоро Матвей
увидел, как он вкатился
во двор станции и стал под навесом, где, покрытые тенью, отдыхали другие такие же вагоны…
Входя
во двор, против самого входа вы
видите особое строение, где находится кухня с большой комнатой для обеда и с разными кладовыми для запасов.
Оставшись на восемнадцатом году после смерти матери и отъезда сестры в Голштинию, она без руководителей,
во всем блеске красоты необыкновенной, получившая в наследие от родителей страстную натуру, от природы одаренная добрым и нежным сердцем, кое-как или, вернее, вовсе невоспитанная, среди грубых нравов, испорченных еще лоском обманчивого полуобразования, бывшая предметом постоянных подозрений и недоверия со стороны
двора, цесаревна
видела ежедневно, как ее избегали и даже нередко от нее отворачивались сильные мира сего, и поневоле искала себе собеседников и утешителей между меньшей братией.
Они сразу выдали людям свой грех: Матвей ходил как
во сне, бледный, с томными глазами; фарфоровое лицо Палаги оживилось, в глазах её вспыхнул тревожный, но добрый и радостный огонь, а маленькие губы, заманчиво припухшие, улыбались весело и ласково. Она суетливо бегала по
двору и по дому, стараясь, чтобы все
видели её, и, звонко хлопая ладонями по бёдрам, вскрикивала...
Легла она в постель рано, а уснула поздно. Снились ей все какие-то портреты и похоронная процессия, которую она
видела утром; открытый гроб с мертвецом внесли
во двор и остановились у двери, потом долго раскачивали гроб на полотенцах и со всего размаха ударили им в дверь. Юлия проснулась и вскочила в ужасе. В самом деле, внизу стучали в дверь, и проволока от звонка шуршала по стене, но звонка не было слышно.
Затем он оделся и вышел
во двор. Я
видел через окно, как он остановился перед метеорологической будкой с часами в руках и ждал, когда минутная и секундная стрелки укажут ровно девять. У него был вид человека, который исполняет чрезвычайно важное и ответственное дело, в котором ничтожное нарушение
во времени может привести к весьма серьезным последствиям.
— Ну, погоди, пойду скажу им. Вот-то чудодей! Только ты
во двор войди пока, а то еще кого-нибудь чорт понесет по улице,
увидят.
Крик его, как плетью, ударил толпу. Она глухо заворчала и отхлынула прочь. Кузнец поднялся на ноги, шагнул к мёртвой жене, но круто повернулся назад и — огромный, прямой — ушёл в кузню. Все
видели, что, войдя туда, он сел на наковальню, схватил руками голову, точно она вдруг нестерпимо заболела у него, и начал качаться вперёд и назад. Илье стало жалко кузнеца; он ушёл прочь от кузницы и, как
во сне, стал ходить по
двору от одной кучки людей к другой, слушая говор, но ничего не понимая.
Илья
видел, что самый работящий человек
во дворе — сапожник Перфишка — живёт у всех на смеху, замечают его лишь тогда, когда он, пьяный, с гармоникой в руках, сидит в трактире или шляется по
двору, наигрывая и распевая веселые, смешные песенки.
Но не только нельзя было и думать о том, чтобы
видеть теперь Аминет, которая была тут же за забором, отделявшим
во внутреннем
дворе помещение жен от мужского отделения (Шамиль был уверен, что даже теперь, пока он слезал с лошади, Аминет с другими женами смотрела в щель забора), но нельзя было не только пойти к ней, нельзя было просто лечь на пуховики отдохнуть от усталости.
Вещун-сердце ее не выдержало: она чуяла, что со мной худо, и прилетела в город вслед за дядей; дяде вдруг вздумалось пошутить над ее сантиментальностию.
Увидев, что матушка въехала на
двор и выходит из экипажа, он запер на крючок дверь и запел «Святый Боже». Он ей спел эту отходную, и вопль ее, который я слышал
во сне, был предсмертный крик ее ко мне. Она грохнулась у двери на землю и… умерла от разрыва сердца.
Но иностранцы, гонимые скукой, шатались повсюду, заглядывали
во все
дворы и, конечно, заглянули и к ней: она была дома, она
видела гримасы брезгливости и отвращения на сытых лицах этих праздных людей, слышала, как они говорили о ее сыне, кривя губы и прищурив глаза. Особенно ударили ее в сердце несколько слов, сказанных презрительно, враждебно, с явным торжеством.
Всякий, кто заглядывал
во двор, невольно останавливался, пораженный, содрогаясь, не умея понять — что он
видит?
Сама судьба благоприятствовала Кузьме Терентьеву. Войдя
во двор дома Салтыкова, он
увидел поданный к крыльцу экипаж, и в ту же минуту из парадной двери вышла Дарья Николаевна и прямо взглянула на Кузьму. Скрыться было невозможно. Он отвесил ей поясной поклон.
Бойня находилась за кладбищем, и раньше я
видел ее только издали. Это были три мрачных сарая, окруженные серым забором, от которых, когда дул с их стороны ветер, летом в жаркие дни несло удушливою вонью. Теперь, войдя
во двор, в потемках я не
видел сараев; мне все попадались лошади и сани, пустые и уже нагруженные мясом; ходили люди с фонарями и отвратительно бранились. Бранились и Прокофий и Николка так же гадко, и в воздухе стоял непрерывный гул от брани, кашля и лошадиного ржанья.
— Если хочешь, зайди к нам
во двор…
Видишь, виднеется высокая крыша. Отдохнешь у нас на кухне и подкрепишься…
И всегда, везде я старался, чтобы не узнали, не
видели, что жид о тебе заботится; никогда меня не видали в беседах с тобою, не только
во дворе твоем.
Сын возбуждал в нём какие-то особенные надежды; когда он
видел, как Илья, сунув руки в карманы, посвистывая тихонько, смотрит из окна
во двор на рабочих, или не торопясь идёт по ткацкой, или, лёгким шагом, в посёлок, отец удовлетворённо думал...
Я
видел эту полную чашу
во всех ее проявлениях: в амбарах, наполненных всякого рода хлебом, в погребах и кладовых, на скотном
дворе, в плодовых садах и проч.
Узкое окно, пробитое в стене крепостной толщины, открывало вид на весь монастырский
двор, так что игумен мог каждую минуту
видеть, что делается у него
во дворе.
Глядела она безучастно на свой пустой
двор, ни о чем не думала, ничего не хотела, а потом, когда наступала ночь, шла спать и
видела во сне свой пустой
двор.
У меня в доме,
во дворе и далеко кругом кипит работа, которую доктор Соболь называет «благотворительною оргией»; жена часто входит ко мне и беспокойно обводит глазами мои комнаты, как бы ища, что еще можно отдать голодающим, чтобы «найти оправдание своей жизни», и я
вижу, что, благодаря ей, скоро от нашего состояния не останется ничего, и мы будем бедны, но это не волнует меня, и я весело улыбаюсь ей.
— Абрашка ладит сани и две верховые
во дворе. А вы еще скажите — слава богу: Абрам спал бы, лошадь бы вашу не
увидел… В какую только сторону поедут?..
Он поднял палку и ударил ею сына по голове; тот поднял свою палку и ударил старика прямо по лысине, так что палка даже подскочила. Лычков-отец даже не покачнулся и опять ударил сына, и опять по голове. И так стояли и всё стукали друг друга по головам, и это было похоже не на драку, а скорее на какую-то игру. А за воротами толпились мужики и бабы и молча смотрели
во двор, и лица у всех были серьезные. Это пришли мужики, чтобы поздравить с праздником, но,
увидев Лычковых, посовестились и не вошли
во двор.
Ответа не последовало. Слепень продолжал летать и стучать по потолку. Со
двора не доносилось ни звука, точно весь мир заодно с доктором думал и не решался говорить. Ольга Ивановна уже не плакала, а по-прежнему в глубоком молчании глядела на цветочную клумбу. Когда Цветков подошел к ней и сквозь сумерки взглянул на ее бледное, истомленное горем лицо, у нее было такое выражение, какое ему случалось
видеть ранее
во время приступов сильнейшего, одуряющего мигреня.
Свету в камере было совсем мало. Правда, начинались сумерки, но все-таки на
дворе еще было светло. Я подошел к окну, которое было довольно высоко, и убедился, что пространство против окна, выходившего
во дворик и находившегося между крыльцом и глухой стеной швальни, было забрано высокими досками, позволявшими
видеть только небольшой клочок неба.
«Неужто — отходит?» — мельком подумал он,
видя, как шевелятся серые волосы вокруг рта и дрожит, всползая вверх, правая бровь. Осторожно, на цыпочках, вышел в сени и крикнул громким шёпотом
во двор...
Я и вышел. Рязанцев тоже за мной вышел. Стали мы
во дворе, и
вижу я: на глазах у него будто слеза поблескивает.