Неточные совпадения
С
тех пор Иван Богданович не видал ни
родины, ни отца. Шесть лет пространствовал он по Швейцарии, Австрии, а двадцать лет живет в России и благословляет свою судьбу.
Воспитанный в недрах провинции, среди кротких и теплых нравов и обычаев
родины, переходя в течение двадцати лет из объятий в объятия родных, друзей и знакомых, он до
того был проникнут семейным началом, что и будущая служба представлялась ему в виде какого-то семейного занятия, вроде, например, ленивого записыванья в тетрадку прихода и расхода, как делывал его отец.
Крестьяне рассмеялися
И рассказали барину,
Каков мужик Яким.
Яким, старик убогонький,
Живал когда-то в Питере,
Да угодил в тюрьму:
С купцом тягаться вздумалось!
Как липочка ободранный,
Вернулся он на
родинуИ за соху взялся.
С
тех пор лет тридцать жарится
На полосе под солнышком,
Под бороной спасается
От частого дождя,
Живет — с сохою возится,
А смерть придет Якимушке —
Как ком земли отвалится,
Что на сохе присох…
«Наступило время, когда необходимо верить, и я подчиняюсь необходимости? Нет, не так, не
то, а — есть слова, которые не обладают тенью, не влекут за собою противоречий. Это —
родина, отечество… Отечество в опасности».
…в наши времена
Тот честный человек, кто
родину не любит…
Наполненное шумом газет, спорами на собраниях, мрачными вестями с фронтов, слухами о
том, что царица тайно хлопочет о мире с немцами, время шло стремительно, дни перескакивали через ночи с незаметной быстротой, все более часто повторялись слова — отечество,
родина, Россия, люди на улицах шагали поспешнее, тревожней, становились общительней, легко знакомились друг с другом, и все это очень и по-новому волновало Клима Ивановича Самгина. Он хорошо помнил, когда именно это незнакомое волнение вспыхнуло в нем.
Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между
тем как высоко в небе
то Южный Крест,
то Медведица, и все материки — в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей
родины с ее книгами, картинами, письмами и сухими цветами, обвитыми шелковистым локоном в замшевой ладанке на твердой груди.
То дождь,
то ясно,
то тепло, даже жарко, как сегодня, например,
то вдруг холодно, как на
родине.
И
то, что нужно сейчас свою деятельность приспособить к защите
родины, вряд ли кто-либо решится назвать оппортунизмом.
Нравственно предосудительно желать быть вполне чистым и свободным от вины насилия и убийства и в
то же время желать для себя, для своих близких, для своей
родины того, что покупается насилием и убийством.
Темные разрушительные силы, убивающие нашу
родину, все свои надежды основывают на
том, что во всем мире произойдет страшный катаклизм и будут разрушены основы христианской культуры.
Со словами Дерсу нельзя было не согласиться. У себя на
родине китайцы уничтожили все живое. У них в стране остались только вороны, собаки и крысы. Даже в море, вблизи берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков и всю морскую капусту. Богатый зверем и лесами Приамурский край ожидает
та же участь, если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Когда отец умер, он перешел в нью-йоркскую контору лондонской фирмы Ходчсона, Лотера и К°, зная, что она имеет дела с Петербургом, и когда успел хорошо зарекомендовать себя,
то и выразил желание получить место в России, объяснивши, что он Россию знает как свою
родину.
Но она любила мечтать о
том, как завидна судьба мисс Найтингель, этой тихой, скромной девушки, о которой никто не знает ничего, о которой нечего знать, кроме
того, за что она любимица всей Англии: молода ли она? богата ли она, или бедна? счастлива ли она сама, или несчастна? об этом никто не говорит, этом никто не думает, все только благословляют девушку, которая была ангелом — утешителем в английских гошпиталях Крыма и Скутари, и по окончании войны, вернувшись на
родину с сотнями спасенных ею, продолжает заботиться о больных…
В
то самое время, как Гарибальди называл Маццини своим «другом и учителем», называл его
тем ранним, бдящим сеятелем, который одиноко стоял на поле, когда все спало около него, и, указывая просыпавшимся путь, указал его
тому рвавшемуся на бой за
родину молодому воину, из которого вышел вождь народа итальянского; в
то время, как, окруженный друзьями, он смотрел на плакавшего бедняка-изгнанника, повторявшего свое «ныне отпущаеши», и сам чуть не плакал — в
то время, когда он поверял нам свой тайный ужас перед будущим, какие-то заговорщики решили отделаться, во что б ни стало, от неловкого гостя и, несмотря на
то, что в заговоре участвовали люди, состарившиеся в дипломациях и интригах, поседевшие и падшие на ноги в каверзах и лицемерии, они сыграли свою игру вовсе не хуже честного лавочника, продающего на свое честное слово смородинную ваксу за Old Port.
Сверх
того, Америка, как сказал Гарибальди, — «страна забвения
родины»; пусть же в нее едут
те, которые не имеют веры в свое отечество, они должны ехать с своих кладбищ; совсем напротив, по мере
того как я утрачивал все надежды на романо-германскую Европу, вера в Россию снова возрождалась — но думать о возвращении при Николае было бы безумием.
Но так как он не мог,
то ничего нет удивительного, что он с своим Гарольдом говорит кораблю: «Неси меня куда хочешь — только вдаль от
родины».
Дело в
том, что хотя с лишением всех прав состояния поражаются супружеские права осужденного и он уже не существует для семьи, как бы умер, но
тем не менее все-таки его брачные права в ссылке определяются не обстоятельствами, вытекающими из его дальнейшей жизни, а волею супруга не осужденного, оставшегося на
родине.
Если женат,
то где: на
родине, на Сахалине?
В Малом Такоэ каторжная Соловьева Прасковья сожительствует с поселенцем Кудриным, который не может жениться на ней, потому что на
родине у него осталась жена; дочь этой Прасковьи, Наталья, 17 лет, свободного состояния, сожительствует с поселенцем Городинским, который не женится на ней по
той же причине.
Первых меньше почти в три раза; в большинстве они прибыли на остров уже в
тех возрастах, когда дети сознают: они помнят и любят
родину; вторые же, сахалинские уроженцы, никогда не видели ничего лучше Сахалина и должны тяготеть к нему, как к своей настоящей
родине.
Если муж умрет в ссылке или если брак будет расторгнут вследствие нового преступления,
то жена, по ст. 408, может возвратиться на
родину на казенный счет.
Но и здесь работают главным образом специалисты, которые уже на
родине были мельниками, кузнецами и проч., а не
те, которые, живя на
родине, не умели работать, ничего не знали и теперь больше чем кто-либо нуждаются в мельницах и кузницах, где бы их обучили и поставили на ноги.
Он отдался ей всею душой, полюбил Сахалин и, подобно
тому, как мать не видит в своем любимом детище недостатков, так он на острове, который сделался его второю
родиной, не замечал промерзлой почвы и туманов.
Когда священник возлагал на головы жениха и невесты венцы и просил бога, чтобы он венчал их славою и честью,
то лица присутствовавших женщин выражали умиление и радость, и, казалось, было забыто, что действие происходит в тюремной церкви, на каторге, далеко-далеко от
родины.
Предполагают, что когда-то
родиной гиляков был один только Сахалин и что только впоследствии они перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами.] селения старые, и
те их названия, какие упоминаются у старых авторов, сохранились и по сие время, но жизнь все-таки нельзя назвать вполне оседлой, так как гиляки не чувствуют привязанности к месту своего рождения и вообще к определенному месту, часто оставляют свои юрты и уходят на промыслы, кочуя вместе с семьями и собаками по Северному Сахалину.
Послушать каторжных,
то какое счастье, какая радость жить у себя на
родине!
[Для
тех ссыльных, которые живут теперь у устьев небольших речек и у моря, рыболовство может служить подспорьем в хозяйстве и давать некоторый заработок, но для этого надо снабжать их хорошими сетями, селить у моря только
тех, кто и на
родине жил у моря, и т. д.
В одном селении, говоря о
том, что крестьяне из ссыльных теперь уже имеют право переезда на материк, он сказал: «А потом можете и на
родину, в Россию».]
— Трудно объяснить, только не
тех, про какие вы теперь, может быть, думаете, — надежд… ну, одним словом, надежд будущего и радости о
том, что, может быть, я там не чужой, не иностранец. Мне очень вдруг на
родине понравилось. В одно солнечное утро я взял перо и написал к ней письмо; почему к ней — не знаю. Иногда ведь хочется друга подле; и мне, видно, друга захотелось… — помолчав, прибавил князь.
Тем же шагом, каким под турку, под венгерца и на горцев хаживал, зашагал он, направляя путь к пристани, чтобы плыть до Перми, а оттоль шагать да шагать до сибирской дальней
родины…
Которые были из других местов,
тех высылали на
родину, и велено было за ними смотреть, чтоб оттоль никуда не отлучались.
Воротился на
родину. Не пешеходом с котомкой за плечами он домой воротился — три подводы с добром в Сосновку привел. Всем было
то видимо, а про
то, что Герасим был опоясан чéресом и что на гайтане вместе с тельником висел у него на шее туго набитый бумажник,
того никто не видел. Много ли зашито серебра и золота в чéресе, много ль ценных бумаг положено в бумажнике, про
то знал да ведал один лишь Герасим. И после никто никогда о
том не узнал.
Ведь каждая, почесть, сызмальства живет в обители, иная, может быть, лет пятьдесят на родине-то и не бывала, сродники-то у ней примерли, а которые вновь народились,
те все одно что чужие.
И ниже
тех мест по нагорному берегу Волги встретишь их поселенья, но от Самарской луки вплоть до Астрахани сплошь русский народ живет, только около Саратова, на лучших землях пшеничного царства, немцы поселились; и живут они меж русских
тою жизнию, какой живали на далекой своей
родине, на прибрежьях Рейна и Эльбы…
А после
того как я на дому у господина управляющего был, изволил его высокородие такой приказ мне сказать: Карпа Морковкина на
родину отпущаем — было б ему от вас всякое устроенье.
Сидел Стуколов, склонив голову, и, глядя в землю, глубоко вздыхал при таких ответах. Сознавал, что, воротясь после долгих странствий на
родину, стал он в ней чужанином. Не
то что людей, домов-то прежних не было; город, откуда родом был, два раза дотла выгорал и два раза вновь обстраивался. Ни родных, ни друзей не нашел на старом пепелище — всех прибрал Господь. И тут-то спознал Яким Прохорыч всю правду старого русского присловья: «Не временем годы долги — долги годы отлучкой с родной стороны».
И Заплатин и Скорняков оказались тоже старыми приятелями Стуколова; знал он и Никифора Захарыча, когда
тот еще только в годы входил. Дочерей Патапа Максимыча не знал Стуколов. Они родились после
того, как он покинул
родину. С
тех пор больше двадцати пяти годов прошло, и о нем по Заволжью ни слуху ни духу не было.
Он ее пустил в ход как раз после манифеста 19 февраля и оставался сам в Петербурге вместо
того, чтобы переждать и, может быть, совсем не явиться на
родину.
Если бы за все пять лет забыть о
том, что там, к востоку, есть обширная
родиной что в ее центрах и даже в провинции началась работа общественного роста, что оживились литература и пресса, что множество новых идей, упований, протестов подталкивало поступательное движение России в ожидании великих реформ, забыть и не знать ничего, кроме своих немецких книг, лекций, кабинетов, клиник,
то вы не услыхали бы с кафедры ни единого звука, говорившего о связи «Ливонских Афин» с общим отечеством Обособленность, исключительное тяготение к
тому, что делается на немецком Западе и в Прибалтийском крае, вот какая нота слышалась всегда и везде.
Один в этом списке Л.Н.Толстой кончил дни свои на
родине и никогда не покидал ее как изгнанник. Но разве он также не был"нелегальным"человеком в полной мере? И если его не судили и не сослали без суда,
то потому только, что власть боялась его популярности и прямо не преследовала его, но все-таки он умер официально отлученным от государственно-полицейской православной церкви.
Я стал ему возражать, ставя вопрос так, что, каким бы на оценку тогдашней эмиграции ни оказался Александр Иванович, все-таки эти господа и он — величины несоизмеримые и можно многое простить ему в личных недостатках за
то, что он сделал для
того движения, без которого и его тогдашние обличители из эмиграции пребывали бы в обывательском равнодушии к судьбам
родины и полной безвестности.
Кто-то привел ко мне в отель"Victoria"русского эмигранта, но не политического, а покинувшего
родину от расстроенных дел, некоего Г. Он прошел через большую нужду, работал сначала на заводе под Парижем, а в России, на юге, был сын богатого еврея-подрядчика и запутался на казенных поставках. Он позднее не скрывал
того, что он еврей, но совсем не смотрел типичным евреем ни в наружности, ни в говоре, а скорее малороссом.
Меня сильнее, чем год и два перед
тем, потянуло на
родину, хотя я и знал, что там мне предстоит еще усиленнее хлопотать о
том, чтобы придать моим долговым делам более быстрый темп, а стало быть, и вдвое больше работать. Но я уже был сотрудником"Отечественных записок", состоял корреспондентом у Корша, с которым на письмах остался в корректных отношениях, и в"Голосе"Краевского. Стало быть, у меня было больше шансов увеличить и свои заработки.
— Вы будете надо мною смеяться; но я до сих пор верую в
то, что вот сейчас подкатит к подъезду нашего дома тройка, возьмет меня и помчит на
родину, освобожденную от ее теперешних оков.
Его общество, хотя и не представляло для меня ничего выдающегося в высшем интеллигентном смысле, но давало вкус к
той бытовой жизни, которая там, на
родине, шла своим чередом и от которой я ушел на такой долгий срок.
Как я сейчас сказал, в это время меня не было в России. И в Париже (откуда я уехал после смерти Герцена в январе 1870 года) я не мог еще видеть Лаврова. Дальнейшее наше знакомство относится к
тем годам Третьей республики, когда Лавров уже занял в Париже как вожак одной из революционных групп видное место после
того, как он издавал журналы и сделал всем характером своей пропаганды окончательно невозможным возвращение на
родину.
Тут сейчас же поднимается у читателя вопрос: видно ли было, что он тоскует, что его гнетет и невозможность вернуться на
родину, и
то, что русская публика как бы отхлынула от него?
Обошлись с ним жестоко: сослали на место его
родины,
то есть в Восточную Сибирь. Этот переезд убийственно подействовал на него.
Но, возбуждаясь вином, он делался излиятельнее, и тогда сквозь остроумные оценки событий и людей и красочные воспоминания проскальзывали и личные ноты горечи, и ядовитые стрелы летели в
тех, кого он всего больше презирал и ненавидел на
родине.