Неточные совпадения
На всякий случай есть у меня и еще к вам просьбица, — прибавил он, понизив голос, — щекотливенькая она, а
важная: если, то есть на всякий случай (чему я, впрочем, не верую и
считаю вас вполне неспособным), если бы на случай, — ну так, на всякий случай, — пришла бы вам охота в эти сорок — пятьдесят часов как-нибудь дело покончить иначе, фантастическим каким образом — ручки этак на себя поднять (предположение нелепое, ну да уж вы мне его простите), то — оставьте краткую, но обстоятельную записочку.
Одни
считали ее простой, недальней, неглубокой, потому что не сыпались с языка ее ни мудрые сентенции о жизни, о любви, ни быстрые, неожиданные и смелые реплики, ни вычитанные или подслушанные суждения о музыке и литературе: говорила она мало, и то свое, не
важное — и ее обходили умные и бойкие «кавалеры»; небойкие, напротив,
считали ее слишком мудреной и немного боялись. Один Штольц говорил с ней без умолка и смешил ее.
— Сейчас, сейчас, батюшка, — сказала Наталья Савишна, торопливо понюхала табаку и скорыми шажками пошла к сундуку. Последние следы печали, произведенной нашим разговором, исчезли, когда она принялась за свою обязанность, которую
считала весьма
важною.
Это не мешало ей однако
считать это дело очень
важным.
Кроме того, Левин знал, что он увидит у Свияжского помещиков соседей, и ему теперь особенно интересно было поговорить, послушать о хозяйстве те самые разговоры об урожае, найме рабочих и т. п., которые, Левин знал, принято
считать чем-то очень низким, но которые теперь для Левина казались одними
важными.
В эту минуту Вронский в глазах Сергея Ивановича был
важный деятель для великого дела, и Кознышев
считал своим долгом поощрить его и одобрить. Он подошел к нему.
— Старо, но знаешь, когда это поймешь ясно, то как-то всё делается ничтожно. Когда поймешь, что нынче-завтра умрешь, и ничего не останется, то так всё ничтожно! И я
считаю очень
важной свою мысль, а она оказывается так же ничтожна, если бы даже исполнить ее, как обойти эту медведицу. Так и проводишь жизнь, развлекаясь охотой, работой, — чтобы только не думать о смерти.
Сделал он это весьма обстоятельно, и все поняли, что, несмотря на все выказываемое им презрение к этому предположению, он все-таки
считал его весьма
важным.
Старый генерал и не позволял себе думать о таких делах,
считая своим патриотическим, солдатским долгом не думать для того, чтобы не ослабеть в исполнении этих, по его мнению, очень
важных своих обязанностей.
Всякому человеку, для того чтобы действовать, необходимо
считать свою деятельность
важною и хорошею.
— Если можно признать, что что бы то ни было
важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном, исключительном случае, то нет преступления, которое нельзя бы было совершать над людьми, не
считая себя виноватым».
— Дурак! — не мог удержаться не сказать Нехлюдов, особенно за то, что в этом слове «товарищ» он чувствовал, что Масленников снисходил до него, т. е., несмотря на то, что исполнял самую нравственно-грязную и постыдную должность,
считал себя очень
важным человеком и думал если не польстить, то показать, что он всё-таки не слишком гордится своим величием, называя себя его товарищем.
Я
считаю себя человеком храбрым, морально храбрым в максимальном смысле, но и физически храбрым в
важные моменты жизни.
А их не мешало бы
считать хотя бы раз в 5-10 лет, иначе
важный вопрос о влиянии ссыльной колонии на их численный состав долго еще будет открытым и решаться произвольно.
Во избежание подобного рода противоречий, казалось бы, проще всего пригласить настоящих учителей из России или Сибири и назначить им такое жалованье, какое получают надзиратели, но для этого понадобилось бы коренным образом изменить свой взгляд на преподавательское дело и не
считать его менее
важным, чем дело надзирателя.]
Повторяю: я и теперь не знаю, стояла ли подпись отца на приговоре военно — судной комиссии, или это был полевой суд из одних военных. Никто не говорил об этом и никто не
считал это
важным. «Закон был ясен»…
Киркегардт говорит, что страх, который он
считает очень
важным религиозным феноменом, связан с пробуждением духа.
По кончине Александра Павловича находившиеся при нем и посвященные в эту
важную тайну лица
сочли долгом довести о ней до сведения нового государя, и в неизвестности, где он находится, барон Дибич послал два пакета в Петербург и Варшаву.
Я не говорю сейчас по существу об оккультизме Штейнера, который
считаю явлением серьезным и
важным, говорю лишь о его формальном методе построения оккультной науки.
— Нахожу, что это черт знает, что такое. Из писательской массы выделяют двенадцать человек, — почему именно двенадцать? — и награждают их словом «почетный академик». И все
считают это какой-то
важной наградой и смотрят на них среди других писателей, как на генералов. Не люблю генералов ни в какой области.
То, чтобы
считать всех людей равными себе, не значит того, чтобы ты был так же силен, ловок, умен, учен, добр, как другие, но значит то, что в тебе есть то, что
важнее всего на свете и что есть одно и то же во всех людях — дух божий.
Только тот, кто не знает того, что в нем живет бог, может
считать одних людей более
важными, чем других.
Одна из самых обычных и
важных ошибок, которые делают люди в своих суждениях, та, что люди
считают хорошим то, что любят. Люди любят богатство и потому, хотя, казалось бы, очевидно зло богатства, стараются уверить себя, что оно хорошо.
Ни одна из критик на «Грозу» не хотела или не умела представить надлежащей оценки этого характера; поэтому мы решаемся еще продлить нашу статью, чтобы с некоторой обстоятельностью изложить, как мы понимаем характер Катерины и почему создание его
считаем так
важным для нашей литературы.
— Мы собрались здесь для очень
важного дела, и я
считаю своей обязанностью выяснить главные цели нашей консультации.
Хотя Янсон и приговорен был к смертной казни, но таких, как он, было много, и
важным преступником его в тюрьме не
считали. Поэтому с ним разговаривали без опаски и без уважения, как со всяким другим, кому не предстоит смерть. Точно не
считали его смерти за смерть. Надзиратель, узнав о приговоре, сказал ему наставительно...
Даже венский двор как будто спохватился и
счел нужным обратиться к нему с любезностью. Император Франц прислал ему большой крест Марии-Терезии, говоря в рескрипте: «Я буду всегда вспоминать с чувством признательности о
важных услугах мне и моему дому вами оказанных». Кроме того, Франц II оставил Суворову на всю жизнь звание австрийского фельдмаршала с 12 000 гульденов жалованья.
Я объяснил ему мою просьбу; вероятно, толстый господин не очень бы двинулся для меня, но он знал, что князь хотел заманить меня в свою труппу, и, предоставляя себе делать мне отказы и неприятности впоследствии,
счел за нужное теперь уступить моей просьбе и сам отправился к князю для переговоров по такому
важному делу.
«Ввиду постоянно развивающегося пьянства, я
считаю долгом изложить вам мой взгляд на сей
важный предмет, — начал он.
Но это такой
важный предмет, что я
считаю необходимым сказать об нем несколько лишних слов.
— Вы поднимаете очень
важные вопросы. Некоторые
считают их детскими… Если они серьезно занимают вас — вам надо почитать книг… В них вы найдете немало ценных суждений о смысле жизни… Вы — читаете книги?
— Хорош! — повторила она страстным шепотом, нагнулась к нему лицом и сжала сильнее его руку. Вася! так он мне противен… Голоса — и того не могу выносить: шепелявит, по-барски мямлит. — Она сделала гримасу. — И такого человека, лентяя, картежника, совершенную пустушку,
считают отличным чиновником,
важные дела ему поручали, в товарищи прокурора пролез под носом у других следователей. Один чуть не двадцать лет на службе в уезде…
На все ласковые убеждения моей матери, что разлучаться друзьям не надобно, а лучше жить вместе и помогать друг другу в исполнении таких святых обязанностей, — Григорий Иваныч очень твердо отвечал, что
считает эту обязанность слишком
важною и тяжелою, что ответственность за воспитание молодых людей если не перед родителями их, то перед самим собою ему не под силу и мешает заниматься наукой, в которой он сам еще ученик.
Таков конец этого позднего эпизода, введенного мною здесь, может быть, не совсем кстати, но я
считала его тут необходимым для того, чтобы закончить фигуру Ольги Федотовны, после которой перехожу к изображению другого
важного лица придворного штата княгини — Патрикея.
После помощи, оказанной Иллионским Елене, князь решительно стал
считать его недурным доктором и не говорил ему о своих предположениях потому только, что все это время, вместе с Еленой, он был занят гораздо более
важным предметом.
Семен Аникич доверил мне дело
важное, значит, надеется на меня, не
считает меня, как другие прочие, только балалаечником, скоморохом.
— Да, милостивые государи! — говорил
важным голосом синий фрак, — поверьте мне, старику; я делал по сему предмету различные опыты и долгом
считаю сообщить вам, что принятой способ натирать по скобленому месту сандараком — есть самый удобнейший: никогда не расплывется.
Он, как сам говорит, перестал верить, что она русская великая княжна, а между тем, имея при себе официальные письма конфедерации, имея на руках
важные дела, которые безотлагательно должен был исполнить, ни с того ни с сего поехал вслед за женщиной, которую
считал искательницей приключений, и остался при ней до самого арестования.
Каждое из этих существ точно так же, как и он, чувствует только свою жизнь и свое благо,
считает только свою жизнь
важною и настоящею, а жизнь всех других существ только средством для своего блага.
Потому только, что, как бы ни было само по себе важно дело, мы привыкли не
считать его
важным, если оно совершается без сильной борьбы.
Господствующие ныне в науке понятия о трагическом играют очень
важную роль не только в эстетике, но и во многих других науках (напр., в истории), даже сливаются с обиходными понятиями о жизни. Поэтому я
считаю неизлишним довольно подробно изложить их, чтобы дать основание своей критике. В изложении буду я строго следовать Фишеру, которого эстетика ныне считается наилучшею в Германии.
Эта, окончившаяся пагубно и для Новгорода, и для самого грозного опричника, затея была рассчитана, во-первых, для сведения старых счетов «царского любимца» с новгородским архиепископом Пименом, которого, если не забыл читатель, Григорий Лукьянович
считал укрывателем своего непокорного сына Максима, а во-вторых, для того, чтобы открытием мнимого
важного заговора доказать необходимость жестокости для обуздания предателей, будто бы единомышленников князя Владимира Андреевича, и тем успокоить просыпавшуюся по временам, в светлые промежутки гнетущей болезни, совесть царя, несомненно видевшего глубокую скорбь народа по поводу смерти близкого царского родича от руки его венценосца, — скорбь скорее не о жертве, неповинно, как были убеждены и почти открыто высказывали современники, принявшей мученическую кончину, а о палаче, перешедшем, казалось, предел возможной человеческой жестокости.
Имея возможность зарабатывать в ежедневной газете от трехсот до пятисот рублей в месяц, Бенни, конечно, не зарывался,
считая себя в силах давать своим ученицам ежемесячно восемьдесят рублей, — он мог давать им эти деньги; но он упустил из вида одно
важное условие, что для получения денег он должен был продолжать работать, а ему в это время стало не до работы.
Сначала, когда г. Чернышевский вызвал «Экономический указатель» на спор об общине, то г. Вернадский объявил, что решается отвечать ему только ради самоуверенности его тона, но что, впрочем, не
считает подобный спор ни
важным, ни современным.
— Сестра, твое пристрастие тебя ослепляет, — произнес
важным голосом, но всё с тем же оттенком, Веретьев. — Что подумает о тебе господин Астахов? Он
сочтет тебя за провинциалку.
И потому я не могу уже теперь отступить от заповеди Христа, запрещающей клятву; не мог уже клясться другому, ни заставлять клясться других, ни содействовать тому, чтобы люди клялись и заставляли клясться других людей и
считали бы клятву или
важною и нужною, или хотя бы не вредною, как это думают многие.
Мы составили себе ни на чем, кроме как на нашей злости и личных похотях основанное ложное представление о нашей жизни и о жизни мира, и веру в это ложное представление, связанное внешним образом с учением Христа,
считаем самым нужным и
важным для жизни. Не будь этого веками поддерживаемого людьми доверия ко лжи, ложь нашего представления о жизни и истина учения Христа обнаружились бы давно.
Если человек имеет ту δόξα, что
важнее всего его личность, то он будет
считать, что его личное благо есть самое главное и желательное в жизни и, смотря по тому, в чем он будет полагать это благо, — в приобретении ли именья, в знатности ли, в славе, в удовлетворении ли похоти и пр., — у него будет соответственная этому взгляду вера, и все поступки его будут всегда сообразны с нею.
И, главное, он сам, сам ведь
считает себя за мышь; его об этом никто не просит; а это
важный пункт.
Но кроме этих, весьма существенных, выгод, было еще обстоятельство, которое я
считал не менее
важным, — и не ошибся: в том же доме, в ближайшем соседстве от Писарева, жила наша первая актриса, М. Д. Синецкая; она любила Писарева, как брата, и я был уверен, что она не оставит его без участия и помощи, а умного женского участия при постели больного — ничто заменить не может.