Неточные совпадения
Коли хочешь, так бери сейчас
текст, перьев бери, бумаги — все это казенное — и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед взял, за первый и за второй лист, то, стало
быть, три рубля прямо на твой пай и придутся.
Жизнь эта открывалась религией, но религией, не имеющею ничего общего с тою, которую с детства знала Кити и которая выражалась в обедне и всенощной во Вдовьем Доме, где можно
было встретить знакомых, и в изучении с батюшкой наизусть славянских
текстов; это
была религия возвышенная, таинственная, связанная с рядом прекрасных мыслей и чувств, в которую не только можно
было верить, потому что так велено, но которую можно
было любить.
В
тексте монографии
было указано, что картины Босха очень охотно покупал злой и мрачный король Испании, Филипп Второй.
Впрочем, кажется, не отец лжи, это я все в
текстах сбиваюсь, ну хоть сын лжи, и того
будет довольно.
Но зазвонил колокольчик. Присяжные совещались ровно час, ни больше, ни меньше. Глубокое молчание воцарилось, только что уселась снова публика. Помню, как присяжные вступили в залу. Наконец-то! Не привожу вопросов по пунктам, да я их и забыл. Я помню лишь ответ на первый и главный вопрос председателя, то
есть «убил ли с целью грабежа преднамеренно?» (
текста не помню). Все замерло. Старшина присяжных, именно тот чиновник, который
был всех моложе, громко и ясно, при мертвенной тишине залы, провозгласил...
В
тексте этого рассказа нет ни одного намека на то, чтобы сотворение жены
было вызвано грехопадением.
«В греческом
тексте Нового Завета, — пишет М. Л. Кинг, —
есть три слова, означающие любовь.
Толкуя
текст Евр. 4:15,5:2: πεπερασμένον κατά πάντα, «искушен всем», — Шеллинг продолжает: «стало
быть, Он узнал все скорби и искушения, которым подвержено
было человеческое сознание в язычестве.
Я решился его добивать деньгами. Это
было так же верно, как в споре с католиком употреблять
тексты из Евангелия, а потому, улыбнувшись, я возразил ему...
Когда священник начал мне давать уроки, он
был удивлен не только общим знанием Евангелия, но тем, что я приводил
тексты буквально. «Но господь бог, — говорил он, — раскрыв ум, не раскрыл еще сердца». И мой теолог, пожимая плечами, удивлялся моей «двойственности», однако же
был доволен мною, думая, что у Терновского сумею держать ответ.
За кофеем старик читал «Московские ведомости» и «Journal de St Pétersbourg»; не мешает заметить, что «Московские ведомости»
было велено греть, чтоб не простудить рук от сырости листов, и что политические новости мой отец читал во французском
тексте, находя русский неясным.
Огарев еще прежде меня окунулся в мистические волны. В 1833 он начинал писать
текст для Гебелевой [Г е б е л ь — известный композитор того времени. (Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный рай». «В идее потерянного рая, — писал мне Огарев, — заключается вся история человечества!» Стало
быть, в то время и он отыскиваемый рай идеала принимал за утраченный.
Но в начале 1840 года не
было еще и мысли у молодежи, окружавшей Огарева, бунтовать против
текста за дух, против отвлечений — за жизнь.
Требование, предъявленное мне, чтобы я оправдал ссылкой на
тексты Священного Писания свою идею о религиозном смысле творчества человека,
было непониманием проблемы.
Только в «уставе» сказано: «По сем восстав от трапезы
поем: «Создателю и творче», но дальше ни одного слова
текста стихеры не напечатано.
Это некоторых ревнителей на Керженце вводило в немалое сомненье, пока не
был привезен из Москвы полный
текст поминальной стихеры.
Черновой
текст, переписанный женою, Писемский исправлял и перемарывал, и делал это так необузданно, что пальцы правой руки
были у него по целым неделям измазаны ниже вторых суставов.
Смешно вспомнить, что тогда этот роман сразу возбудил недоверчивое чувство в цензуре. Даже мягкий де Роберти с каждой новой главой приходил все в большее смущение. Автор и я усиленно должны
были хлопотать и отстаивать
текст.
Ничего подобного самойловским замашкам по бесцеремонному обращению с
текстом Пров Михайлович не позволял себе, держался, как всегда, тихо, говорил мало, не вмешивался в мизансцены, хотя и
был как бенефициант хозяином спектакля.
После митинга — мы жили в одном отеле — Стэнлей зашел ко мне в номер и показал мне
текст своей депеши, где стояло, что на этом митинге
было больше пятнадцати тысяч народу.
Вышла книжка. Не помню, заметил ли я сразу эту редакторскую вставку в мой
текст, но когда заметил —
было уже поздно.
Это
было как раз то время, когда Тургенев, уйдя от усиленной работы русского бытописателя, отдавался забавам дилетантского сотрудничества с г-жой Виардо, сочинял для ее маленьких опер французский
текст и сам выступал на сцене. Но это происходило не в те дни конца летнего сезона, когда я попал впервые в Баден.
Он писал сперва черновой
текст, жена сейчас же переписывала, и я
был свидетелем того, как Екатерина Павловна приходила в кабинет с листком в руке и просила прочесть какое-нибудь слово.
И я
был приятно изумлен, найдя в его-депеше к г. Русанову искреннее сожаление о том, что нездоровье помешало ему
быть у него и познакомиться с автором тех романов… и тут стояло такое лестное определение этих романов, что я и теперь, по прошествии более двадцати лет, затрудняюсь привести его, хотя и не забыл английского
текста.
Корш
был доволен и моими корреспонденциями в
текст"Санкт-Петербургских ведомостей", и в особенности моими фельетонами"С Итальянского бульвара". Но сезон кончался, и писать
было почти что не о чем.
Правда,
текст письма
был печатный, но вначале стояло имя и отечество брата…
Память у меня
была хорошая, и я быстро усвоил механически два
текста: польский и славяномалорусский, но знал их просто по слуху, как собрание звуков.
Какая надобность
была перепечатывать
текст старых изданий 1790 годов, когда
было издание 1806 года, исправленное и значительно пополненное самим Шишковым?
— Как это возможно! — воскликнул Углаков. — Нам сейчас только Аграфена Васильевна божественно
спела «Соловья»! Разве мою любимую «Le petit homme»? [Неточное название песни Беранже «Le petit homme gris» — «Подвыпивший». Перевод
текста песни см. в примечании.] — придумал он сам.
— Что это такое, скажите вы мне, — говорила она с настойчивостью и начала затем читать
текст старинного перевода книги Сен-Мартена: «Мне могут сделать возражение, что человек и скоты производят действия внешние, из чего следует, что все сии существа имеют нечто в себе и не
суть простые машины, и когда спросят у меня: какая же разница между их началами действий и началом, находящимся в человеке, то ответствую: сию разность легко тот усмотрит, кто обратится к ней внимательно.
Князь Волконский, вспомнив, что император всегда носил на себе запечатанный пакет, которого содержание, может
быть,
было государственною тайною, отыскал этот таинственный пакет в кармане мундира, который
был надет последний раз на усопшем императоре. Императрица сломила печать, и они увидели, что в конверте вложены две молитвы и несколько
текстов Священного Писания.
— Вот это так, вернее, — согласилась с нею Александра Григорьевна. — «Ничто бо от вас
есть, а все от меня!» — сочинила она сама
текст.
С год проработал он, быстрый и неутомимый, пригляделся, перезнакомился с кем надо и придумал новость, неслыханную в Москве, которая ему дала деньги и А.Я. Липскерова выручила. С.Л. Кегульский первый ввел практикуемые давно уже на Западе «пюблисите», то
есть рекламы в
тексте за большую плату.
Был счастливый хмель крупного литературного успеха. Многие журналы и газеты отметили повесть заметками и целыми статьями. «Русские ведомости» писали о ней в специальном фельетоне, А. М. Скабичевский в «Новостях» поместил подробную статью. Но самый лестный, самый восторженный из всех отзывов появился — в «Русской мысли». Я отыскал редакционный бланк «Русской мысли» с извещением об отказе напечатать мою повесть и послал его редактору журнала В. М. Лаврову, приписав под
текстом отказа приблизительно следующее...
Виновные отделались только тем, что отсидели в карцере по два часа в день в течение месяца к раз в неделю должны
были ходить на душеспасительные собеседования с нашим законоучителем, протоиереем Ивановым, который
текстами из библии и евангелия доказывал им безбожность стремлений революционеров.
Я, впрочем, не ручаюсь за верность перевода. Может
быть, даже самый
текст вымышлен, но, во всяком случае, он близок к «перлу создания» и характеризует роль, которую играют здесь пасторы.
Законоучитель у нас
был громогласен необычайно — так и дуло ветром из громкоговорителя, — а мы, дети, во весь голос орали за ним
тексты.
Она улыбнулась; неписаный
текст улыбки, очевидно,
был: «Ах, какой упрямый мальчик!» Потом села. Глаза опущены. Руки стыдливо оправляют снова запавшую между колен складку юнифы — и теперь о другом...
Вскоре после того как закончилось печатание «Тысячи душ» в «Отечественных записках», вышло отдельное издание романа, где с некоторыми изменениями
был воспроизведен журнальный
текст.
В связи с удалением этих эпизодов не вошла в журнальный
текст и история лакея Давыдки, который по предложению Медиокритского должен
был убить Калиновича.
Впервые опубликован в журнале «Время», январь-июль 1861 г. под заглавием «Униженные и оскорбленные. Из записок неудавшегося литератора» с посвящением М.М.Достоевскому.
Текст был переработан для отдельного издания этого же года, при последующих изданиях проводилась только стилистическая правка. Воспроизводится по изданию 1879 г. (последнее при жизни автора) с исправлением опечаток по предыдущим изданиям. 1859 г.
Кислощейная газета — так называл ее Пастухов, помещая в «Колокольчике» карикатуры на Ланина и только расхваливая в иллюстрациях и
тексте выставочный ресторан Лопашова. А о том, что на выставке, сверкая роскошными павильонами, представлено более пятидесяти мануфактурных фирм и столько же павильонов «произведений заводской обработки по металлургии» — «Колокольчик» ни слова. Пастухов на купцов всегда
был сердит.
[Весь дальнейший
текст до конца абзаца («Роскошь помещения… плебеями») не
был пропущен в печать в 1859 г.] Роскошь помещения и содержания, сравнительно с другими, даже с женскими заведениями, могла иметь связь с мыслью Александра, который, как говорили тогда, намерен
был воспитать с нами своих братьев, великих князей Николая и Михаила, почти наших сверстников по летам; но императрица Марья Федоровна воспротивилась этому, находя слишком демократическим и неприличным сближение сыновей своих, особ царственных, с нами, плебеями.
Там же сообщается, как
было создано стихотворение и почему окончательный
текст 1826 г. отличается от первоначального.
Матвею Апостолу посылаю речь А. Н. Муравьева при открытии Нижегородского комитета. Речь теплая, но странно, что с
текстом из Луки. Мне не случалось слышать у губернатора такой цитаты. [В характере декабриста-масона А. Н. Муравьева
была значительная доля мистицизма (см. его «Автобиографические записки» в сб. «Декабристы», 1955, стр. 137–229).] Директриса мне прислала эту речь.
Протопоп взял перо и под
текстом бесформенной бумаги написал: «Благочинный Туберозов, не имея чести знать полномочии требующего его лица, не может почитать в числе своих обязанностей явку к нему по сему зову или приглашению», и потом, положив эту бумагу в тот же конверт, в котором она
была прислана, он надписал поперек адреса: «Обратно тому, чьего титула и величания не знаю».
На ее морщинистом лице, хранившем следы
былой красивости, неизменно лежало брюзгливо-жадное выражение [Настоящие 13 отрывков составляют лишь часть дополнений и разночтений, выявленных нами сверкой печатного
текста «Мелкого беса» с
текстом рукописным, xранящимся в Институте русской литературы Академии Наук СССР, в архиве Ф. К. Сологуба.
Здесь нами даются лишь те впервые публикуемые материалы романа, которые имеют характер законченных эпизодов — глав, или,
будучи лишь вариантами известного ранее
текста, дают дополнительные данные для социологического понимания произведения и его персонажей.
Пирожков тут же набросал
текст письма. В десятом часу собирались жильцы
пить чай. Дениза Яковлевна прилегла на постель. Ее душило. Она не могла справиться с волнением. Да и как же ей самой просить пансионеров. Чай разольет Варя.
Параграф
был прочитан. В нем Константин Глебович оставлял крупную сумму на учреждение специальной школы и завещал душеприказчикам выхлопотать этой школе право называться его именем. Когда Качеев раздельно, но вполголоса прочитывал
текст параграфа, больной повторял про себя, шевеля губами. Он с особенной любовью обделывал фразы; по нескольку раз заново переделывал этот пункт. И теперь два-три слова не понравились ему.