Неточные совпадения
Ее воображению открыта теперь самая поэтическая сфера жизни: ей должны сниться юноши с черными кудрями, стройные, высокие, с задумчивой, затаенной силой, с отвагой на лице, с гордой улыбкой, с этой искрой в глазах, которая тонет и трепещет во взгляде и так легко добирается до
сердца, с мягким и свежим голосом, который звучит как металлическая
струна.
Я вас научил музыке, дабы дрожащая
струна согласно вашим нервам возбуждала дремлющее
сердце; ибо музыка, приводя внутренность в движение, делает мягкосердие в нас привычкою.
Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем, и так и хватала вас за
сердце, хватала прямо за его русские
струны.
Р. S. Проклятие пишу, а тебя обожаю! Слышу в груди моей. Осталась
струна и звенит. Лучше
сердце пополам! Убью себя, а сначала все-таки пса. Вырву у него три и брошу тебе. Хоть подлец пред тобой, а не вор! Жди трех тысяч. У пса под тюфяком, розовая ленточка. Не я вор, а вора моего убью. Катя, не гляди презрительно: Димитрий не вор, а убийца! Отца убил и себя погубил, чтобы стоять и гордости твоей не выносить. И тебя не любить.
Все это заставило меня глубоко задуматься. Валек указал мне моего отца с такой стороны, с какой мне никогда не приходило в голову взглянуть на него: слова Валека задели в моем
сердце струну сыновней гордости; мне было приятно слушать похвалы моему отцу, да еще от имени Тыбурция, который «все знает»; но вместе с тем дрогнула в моем
сердце и нота щемящей любви, смешанной с горьким сознанием: никогда этот человек не любил и не полюбит меня так, как Тыбурций любит своих детей.
— Вдова, мать семейства, и извлекает из своего
сердца те
струны, которые отзываются во всем моем существе.
Недавно рано утром меня разбудили к больному, куда-то в один из пригородов Петербурга. Ночью я долго не мог заснуть, мною овладело странное состояние: голова была тяжела и тупа, в глубине груди что-то нервно дрожало, и как будто все нервы тела превратились в туго натянутые
струны; когда вдали раздавался свисток поезда на вокзале или трещали обои, я болезненно вздрагивал, и
сердце, словно оборвавшись, вдруг начинало быстро биться. Приняв бромистого натра, я, наконец, заснул; и вот через час меня разбудили.
Несколько наглая бесцеремонность отношений многих из этих господ и их образ жизни резко били по чувствительным
струнам Райнерова
сердца, но зато постоянно высказываемое ими презрение к формам старого общежития, их равнодушие к карьерам и небрежение о кошельках заставляли Райнера примиряться со всем, что его в них возмущало.
— Да, и залоги наших отношений… и скажет: «Вот, вот кто первый пробудил
струны моего
сердца; вот при чьем имени заиграли они впервые…»
Катрин сомнительно покачала головою. Тулузов, конечно, это заметил и, поняв, что она в этом случае не совсем доверяет его словам, решился направить удар для достижения своей цели на самую чувствительную
струну женского
сердца.
Миропа Дмитриевна ударила майора в совершенно новую
струну его доброго
сердца, о которой он, мечтая о молоденькой и хорошенькой жене, никогда прежде не помышлял.
Наталья Федоровна с присущим ей умением и нежным тактом занимала его рассказами, не касаясь больных
струн его
сердца.
Бедная мать! Слепота ее ребенка стала и ее вечным, неизлечимым недугом. Он сказался и в болезненно преувеличенной нежности, и в этом всю ее поглотившем чувстве, связавшем тысячью невидимых
струн ее изболевшее
сердце с каждым проявлением детского страдания. По этой причине то, что в другой вызвало бы только досаду, — это странное соперничество с хохлом-дударем, — стало для нее источником сильнейших, преувеличенно-жгучих страданий.
— Шучу! — ответил брат лаконически, видя, что своей шуткой он тронул больную
струну, вскрыл тайную мысль, зашевелившуюся в предусмотрительном материнском
сердце.
Степан Трофимович сумел дотронуться в
сердце своего друга до глубочайших
струн и вызвать в нем первое, еще неопределенное ощущение той вековечной, священной тоски, которую иная избранная душа, раз вкусив и познав, уже не променяет потом никогда на дешевое удовлетворение.
«Нате, возьмите!» Это облегчало тихую боль ее
сердца, которая, вздрагивая, пела в груди ее, как тугая
струна.
Коршун еще более нахмурил брови. Внутренняя борьба отразилась на суровом лице его. Заметно было, что Перстень удачно тронул живую
струну в очерствелом его
сердце.
Несмотря на многолетнее служение слепой, нелицеприятной и строгой Фемиде, в его
сердце не были порваны человеческие
струны. Ему не представлялся обвиняемый в форме отношения за известным номером в папке с синей оберткой, на которой напечатано слово «Дело». Он всегда видел в нем человека, старался заглянуть к нему в душу, расшевелить его совесть, нравственно на него воздействовать.
Между тем начинало становиться темно. «Погибшее, но милое создание!» — думал Калинович, глядя на соседку, и в душу его запало не совсем, конечно, бескорыстное, но все-таки доброе желание: тронуть в ней, может быть давно уже замолкнувшие, но все еще чуткие
струны, которые, он верил, живут в
сердце женщины, где бы она ни была и чем бы ни была.
Возвратиться туда значило бы, вместо возможного успокоения, самому идти на бесконечное, ежеминутное усиление боли самой чуткой, самой больной
струны его
сердца…
Голос у него был маленький, но — неутомимый; он прошивал глухой, о́темный гомон трактира серебряной
струной, грустные слова, стоны и выкрики побеждали всех людей, — даже пьяные становились удивленно серьезны, молча смотрели в столы перед собою, а у меня надрывалось
сердце, переполненное тем мощным чувством, которое всегда будит хорошая музыка, чудесно касаясь глубин души.
Понимаешь: кровь, голова… все это горит,
сердце… у меня уже сделалось хроническое трепетание
сердца, пульс постоянно дрожит, как
струна, и все вокруг мутится, все путается, и я как сумасшедший; между тем, как она загадывает мне загадку за загадкой, как сказочная царевна Ивану-дурачку.
— О Джемма! — воскликнул Санин, — мог ли я думать, что ты (
сердце в нем затрепетало, как
струна, когда его губы в первый раз произнесли это: «ты»), — что ты меня полюбишь!
Под звуками и движениями жизни явной чуть слышно, непрерывно трепетало тихое дыхание мая — шёлковый шелест молодых трав, шорох свежей, клейкой листвы, щёлканье почек на деревьях, и всюду невидимо играло крепкое вино весны, насыщая воздух своим пряным запахом. Словно туго натянутые
струны гудели в воздухе, повинуясь ласковым прикосновениям чьих-то лёгких рук, — плыла над землёю певучая музыка, вызывая к жизни первые цветы на земле, новые надежды в
сердце.
Откуда-то издали доносился протяжный стон, похожий на гудение
струны, которую кто-то задевает через равные промежутки времени, а она вздрагивает и звучит безнадёжно, точно зная, что нигде нет живого
сердца, способного успокоить её болезненную дрожь.
Голова у него кружилась и
сердце дрожало, как
струна.
Кроме того, что этот случай нарушил монотонную жизнь острога и раскопал муравейник, — побег, и такой побег, как-то родственно отозвался во всех душах и расшевелил в них давно забытые
струны; что-то вроде надежды, удали, возможности переменить свою участь зашевелилось во всех
сердцах.
После взятия Измаила Александр Васильевич имел неприятное столкновение с всемогущим Потемкиным, причем затронул самую чуткую
струну его
сердца — гордость.
Пока человек не погряз совершенно в пучине порока, пока в его
сердце хранится хотя одна необорванная нежная
струна, никакое чувство не может быть для него выше и сильнее, как чувство родителя к рожденному.
А навстречу ему тихо плыли звуки
струн — странные такие звуки: они точно смеялись тихим, невеселым смехом, жаловались на что-то и нежно трогали
сердце, точно просили внимания и не надеялись, что получат его…
Струны под ее пальцами дрожали, плакали, Фоме казалось, что звуки их и тихий голос женщины ласково и нежно щекочут его
сердце… Но, твердый в своем решении, он вслушивался в ее слова и, не понимая их содержания, думал...
— Нет, ты! нет, ты! — слышалась перестрелка тоненьких, нежных голосов, — голосов, заставляющих прыгать все
струны вашего
сердца, особенно когда раздаются в святочную ночь, в таинственной ее тиши, когда и живописец-месяц очерчивает для вас пригожие личики говорящих.
— Кто там? — раздался приятный голос, пробежавший по всем
струнам Мариулина
сердца. Ноги ее готовы были подкоситься.
Голос мой первый воззвал его к деятельности; это был первый сочувственный звук, ударивший по
струнам его
сердца.
Наконец, можно было все выставить как романическое приключение и затронуть таким образом самую чувствительную
струну в
сердце князя.
И вдруг Я увидел, что весь воздух пронизан напряженно дрожащими
струнами, они тянутся от звезды к звезде, разбегаются по земле, соединяются — и все проходят через мое
сердце… как телефонные провода через центральную станцию, если ты хочешь более понятных сравнений!
Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и
струны в нём дрожали,
Как и
сердца у нас за песнию твоей.
Мы много вместе читали это время, но музыка была нашим любимейшим и лучшим наслаждением, всякий раз вызывая новые
струны в наших
сердцах и как будто снова открывая нам друг друга.
Воображение, настроенное этими утешительными мыслями, представило ему панораму Москвы через стекло более благоприятное. Он привел в нее весну с ее волшебною жизнью, заставил реку бежать в ее разнообразных красивых берегах, расцветил слободы садами и дохнул на них ароматом, ударил перстами ветерка по
струнам черного бора и извлек из него чудные аккорды, населил все это благочестием, невинностью, любовью, патриархальными нравами, и Москва явилась перед ним, обновленная поэзией ума и
сердца.
Она хочет сделать осаду моего
сердца или моего каприза, хочет играть на моей слабой
струне тщеславия, так как она знает, что я не люблю не доводить до конца того, что раз предпринял.
Было заметно, что напоминание о прошедшем затронуло слабую
струну ее
сердца.
Он никак не мог вспомнить ни момента, ни случая, когда в нем вздрогнули вещие
струны пророческой арфы и он пошел «глаголом жечь
сердца людей».
Нет имени у того чувства, с каким поет мать колыбельную песню — легче ее молитву передать словами: сквозь самое
сердце протянулись
струны, и звучит оно, как драгоценнейший инструмент, благословляет крепко, целует нежно.
«Вот сидели мы, все в сборе, и говорили о делах. Скучно стало. Данило и просит Лойко: „Спой, Зобар, песенку, повесели душу!“ Тот повел оком на Радду, что неподалеку от него лежала кверху лицом, глядя в небо, и ударил по
струнам. Так и заговорила скрипка, точно это и вправду девичье
сердце было! И запел Лойко...
«Радда и говорит: „Хорошо ты, Лойко, играешь! Кто это делал тебе скрипку такую звонкую и чуткую?“ А тот смеется: „Я сам делал! И сделал ее не из дерева, а из груди молодой девушки, которую любил крепко, а
струны из ее
сердца мною свиты. Врет еще немного скрипка, ну, да я умею смычок в руках держать!“
Проведет, бывало, по
струнам смычком — и вздрогнет у тебя
сердце, проведет еще раз — и замрет оно, слушая, а он играет и улыбается.
Чуткое
сердце рвется, как
струна, от непосильного горя…
Много
Нетронутых я в ней оставил
струн,
И много темных
сердца тайников
Я не изведал.
Вдруг стон тяжелый вырвался из груди,
Как будто
сердца лучшая
струнаОборвалась… он вышел мрачно, твердо,
Прыгнул в седло и поскакал стремглав,
Как будто бы гналося вслед за ним
Раскаянье… и долго он скакал,
До самого рассвета, без дороги,
Без всяких опасений — наконец
Он был терпеть не в силах… и заплакал!
Долго не мог я заснуть: моя молодость пришла и стала передо мною, как призрак; огнем, отравой побежала она по жилам,
сердце расширилось и не хотело сжаться, что-то рвануло по его
струнам, и закипели желания…