Неточные совпадения
Полы были усыпаны
свежею накошенною душистою травой, окна были отворены,
свежий, легкий, прохладный воздух проникал в комнату, птички чирикали под окнами, а посреди залы, на покрытых белыми атласными пеленами столах,
стоял гроб.
В деннике, перебирая ногами по
свежей соломе,
стояла караковая лошадь с намордником.
Сквозь сон он услыхал смех и веселый говор Весловекого и Степана Аркадьича. Он на мгновенье открыл глаза: луна взошла, и в отворенных воротах, ярко освещенные лунным светом, они
стояли разговаривая. Что-то Степан Аркадьич говорил про свежесть девушки, сравнивая ее с только что вылупленным
свежим орешком, и что-то Весловский, смеясь своим заразительным смехом, повторял, вероятно, сказанные ему мужиком слова: «Ты своей как можно домогайся!» Левин сквозь сон проговорил...
Левин
стоял с тверским мужиком посредине номера и аршином мерил
свежую медвежью шкуру, когда вошел Степан Аркадьич.
Стоя в холодке вновь покрытой риги с необсыпавшимся еще пахучим листом лещинового решетника, прижатого к облупленным
свежим осиновым слегам соломенной крыши, Левин глядел то сквозь открытые ворота, в которых толклась и играла сухая и горькая пыль молотьбы, на освещенную горячим солнцем траву гумна и
свежую солому, только что вынесенную из сарая, то на пестроголовых белогрудых ласточек, с присвистом влетавших под крышу и, трепля крыльями, останавливавшихся в просветах ворот, то на народ, копошившийся в темной и пыльной риге, и думал странные мысли...
Стояла белая зима с жестокою тишиной безоблачных морозов, плотным, скрипучим снегом, розовым инеем на деревьях, бледно-изумрудным небом, шапками дыма над трубами, клубами пара из мгновенно раскрытых дверей,
свежими, словно укушенными лицами людей и хлопотливым бегом продрогших лошадок.
Утро было славное,
свежее; маленькие пестрые тучки
стояли барашками на бледно-ясной лазури; мелкая роса высыпала на листьях и травах, блистала серебром на паутинках; влажная, темная земля, казалось, еще хранила румяный след зари; со всего неба сыпались песни жаворонков.
Вы раздвинете мокрый куст — вас так и обдаст накопившимся теплым запахом ночи; воздух весь напоен
свежей горечью полыни, медом гречихи и «кашки»; вдали стеной
стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце; еще свежо, но уже чувствуется близость жары.
А осенний, ясный, немножко холодный, утром морозный день, когда береза, словно сказочное дерево, вся золотая, красиво рисуется на бледно-голубом небе, когда низкое солнце уж не греет, но блестит ярче летнего, небольшая осиновая роща вся сверкает насквозь, словно ей весело и легко
стоять голой, изморозь еще белеет на дне долин, а
свежий ветер тихонько шевелит и гонит упавшие покоробленные листья, — когда по реке радостно мчатся синие волны, мерно вздымая рассеянных гусей и уток; вдали мельница стучит, полузакрытая вербами, и, пестрея в светлом воздухе, голуби быстро кружатся над ней…
Был белый утренний час; в огромном лесу
стоял тонкий пар, полный странных видений. Неизвестный охотник, только что покинувший свой костер, двигался вдоль реки; сквозь деревья сиял просвет ее воздушных пустот, но прилежный охотник не подходил к ним, рассматривая
свежий след медведя, направляющийся к горам.
Вечером задул
свежий ветер. Я напрасно хотел писать: ни чернильница, ни свеча не
стояли на столе, бумага вырывалась из-под рук. Успеешь написать несколько слов и сейчас протягиваешь руку назад — упереться в стену, чтоб не опрокинуться. Я бросил все и пошел ходить по шканцам; но и то не совсем удачно, хотя я уже и приобрел морские ноги.
Я подошел к небольшой группе, расположившейся на траве, около скатерти, на которой
стояли чашки с чаем, блюдо
свежей, только что наловленной рыбы да лежали арбузы и ананасы.
Был туман и
свежий ветер, потом пошел дождь. Однако ж мы в трубу рассмотрели, что судно было под английским флагом. Адмирал сейчас отправил навстречу к нему шлюпку и штурманского офицера отвести от мели. Часа через два корабль
стоял уже близ нас на якоре.
Что за плавание в этих печальных местах! что за климат! Лета почти нет: утром ни холодно, ни тепло, а вечером положительно холодно. Туманы скрывают от глаз чуть не собственный нос. Вчера палили из пушек, били в барабан, чтоб навести наши шлюпки с офицерами на место, где
стоит фрегат. Ветра большею частию
свежие, холодные, тишины почти не бывает, а половина июля!
«Наледи — это не замерзающие и при жестоком морозе ключи; они выбегают с гор в Лену; вода
стоит поверх льда; случится попасть туда — лошади не вытащат сразу, полозья и обмерзнут: тогда ямщику остается ехать на станцию за людьми и за
свежими лошадями, а вам придется ждать в мороз несколько часов, иногда полсутки…
Наш корабль
стоял на якоре у берега Африки. День был прекрасный, с моря дул
свежий ветер; но к вечеру погода изменилась: стало душно и точно из топленной печки несло на нас горячим воздухом с пустыни Сахары.
Алеша дал себя машинально вывести. На дворе
стоял тарантас, выпрягали лошадей, ходили с фонарем, суетились. В отворенные ворота вводили
свежую тройку. Но только что сошли Алеша и Ракитин с крыльца, как вдруг отворилось окно из спальни Грушеньки, и она звонким голосом прокричала вслед Алеше...
На столе этом, покрытом тонкой крахмаленной скатертью с большими вензелями,
стояли: серебряный кофейник с пахучим кофе, такая же сахарница, сливочник с кипячеными сливками и корзина с
свежим калачом, сухариками и бисквитами.
Там, у царицы пира,
свежий, блистающий молодостью лоб и глаза, каскадом падающая на затылок и шею темная коса, высокая грудь и роскошные плечи. Здесь — эти впадшие, едва мерцающие, как искры, глаза, сухие, бесцветные волосы, осунувшиеся кости рук… Обе картины подавляли его ужасающими крайностями, между которыми лежала такая бездна, а между тем они
стояли так близко друг к другу. В галерее их не поставили бы рядом: в жизни они сходились — и он смотрел одичалыми глазами на обе.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся. День приближался к концу; солнце
стояло почти у самого горизонта. Нагретые за день камни сильно излучали теплоту. Только
свежий ветер мог принести прохладу.
Запыхавшись и раскрасневшись,
стояли мы там, обтирая пот. Садилось солнце, купола блестели, город стлался на необозримое пространство под горой,
свежий ветерок подувал на нас,
постояли мы,
постояли, оперлись друг на друга и, вдруг обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу.
Собравшаяся публика дико взвыла, точно голодная стая волков, которой бросили кусок
свежего мяса: на помосте в одной рубашке
стояла Катерина Ивановна…
— Мы ведь тут, каналья ты этакая, живем одною семьей, а я у них, как посаженый отец на свадьбе… Ты, ангел мой, еще не знаешь исправника Полупьянова. За глаза меня так навеличивают. Хорош мальчик, да хвалить некому… А впрочем, не попадайся, ежели что —
освежую… А русскую хорошо пляшешь? Не умеешь? Ах ты, пентюх!.. А вот
постой, мы Харитину в круг выведем. Вот так девка: развей горе веревочкой!
Идет на голоса и вот видит — на дальнем староверском участке, над
свежей, дерном еще не покрытой могилой скитские черницы
стоят…
Когда меня разбудили, лошади уже были запряжены, и мы тотчас же выехали. Солнце еще не взошло, но в деревне царствовало суетливое движение, в котором преимущественно принимало участие женское население.
Свежий, почти холодный воздух, насыщенный гарью и дымом от топящихся печей, насквозь прохватывал меня со сна. На деревенской улице
стоял столб пыли от прогонявшегося стада.
Слышал, однако ж, что усадьба
стоит и поныне в полной неприкосновенности, как при жизни старушки; только за садовым тыном уже не так тихо, как во времена оно, а слышится немолчное щебетание молодых и
свежих голосов.
Все девицы, кроме гордой Жени, высовываются из окон. Около треппелевского подъезда действительно
стоит лихач. Его новенькая щегольская пролетка блестит
свежим лаком, на концах оглобель горят желтым светом два крошечных электрических фонарика, высокая белая лошадь нетерпеливо мотает красивой головой с голым розовым пятном на храпе, перебирает на месте ногами и прядет тонкими ушами; сам бородатый, толстый кучер сидит на козлах, как изваяние, вытянув прямо вдоль колен руки.
Ранним утром, еще летнее солнце в полдерево
стояло, все пошли-поехали на кладбище. А там Настина могилка
свежим изумрудным дерном покрыта и цветики на ней алеют. А кругом земля выровнена, утоптана, белоснежным речным песком усыпана. Первыми на кладбище пришли Матренушка с канонницей Евпраксеей, принесли они кутью, кацею с горячими углями да восковые свечи.
— Леса горят, — сказала игуменья, глядя на серо-желтое, туманное небо, по которому без лучей, без блеска выплывало багровое солнце. Гарью еще не пахло, но в
свежем утреннем воздухе
стояла духота и какая-то тяжесть.
И запели «канон за единоумершую». Далеко по
свежему утреннему воздуху разносились стройные голоса певчей стаи, налаженной Васильем Борисычем и управляемой Марьей головщицей. Тишь
стояла невозмутимая; дым ладана прямым столбом вился кверху, пламя на свечах не колебалось. Ни говором людей, ни шумом деревьев не нарушалось заунывное пенье, лишь порой всхлипывала Аксинья Захаровна да звонко заливались жаворонки в сияющем поднебесье.
Кто эти другие, не сказал Патап Максимыч. Вертелся на губах отец Михаил, но как вспомнятся красноярские стерляди, почет, возданный в обители, молебный канон, баня липовая с калуфером — язык у Патапа Максимыча так и заморозит… «Возможно ль такого старца к пролазу Якимке приравнивать, к бездельнику Дюкову? — думал Патап Максимыч. — Обошли, плуты, честнаго игумна… Да нет,
постой, погоди — выведу я вас на
свежую воду!..»
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит слезы горькие по лицу бледному, не хочется расставаться ей с новосельем милой доченьки… А отец
стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь покрыла лицо его… Все родные, подруги, знакомые
стоят у могилы, слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над
свежей могилою новый плач завела, обращаясь к покойнице...
Ночь
стояла лунная и очень
свежая, так что я продрог под легким пледом, но крепко заснул к полуночи и рано утром проснулся уже во Франции, в городе Перпиньяне.
Мне кажется, что я не спал, но все-таки место, где мы
стоим, для меня неожиданно ново: невдалеке впереди мостик из
свежих бревен, под ним темная речка, по сторонам лес, и верхушки дерев сонно качаются в синеве ночного неба…
Алешка(подвигаясь к двери).
Постой… так нельзя! Похоронный марш… недавно выучил!
Свежая музыка… Погоди! так нельзя!
Прошло два года. На дворе
стояла сырая, ненастная осень; серые петербургские дни сменялись темными холодными ночами: столица была неопрятна, и вид ее не способен был пленять ничьего воображения. Но как ни безотрадны были в это время картины людных мест города, они не могли дать и самого слабого понятия о впечатлениях, производимых на
свежего человека видами пустырей и бесконечных заборов, огораживающих болотистые улицы одного из печальнейших углов Петербургской стороны.
Дышите вы там круглый год
свежим воздухом, а здесь и это удовольствие
стоит денег — и все так! совершенные антиподы!
— Так ты прав? Вышел совсем сух из воды.
Постой же, я выведу тебя на
свежую воду…
Был одиннадцатый час утра. Солнце ярко светило с безоблачного неба, отражавшегося в гладкой поверхности чудного озера, на берегу которого
стоял монастырь.
Свежая травка и листва деревьев блестели как-то особенно ярко. В маленькой ближайшей роще, по направлению к которой шла княжна, пели пташки.
Стояло чудное,
свежее майское утро.
Первые были увешаны калачами, витушками, а в корзинках, стоящих у их ног, была всякая снедь, яйца, огурцы, кедровые шишки, сера[Род древесной смолы, которую жуют в Сибири, как предохранительное средство от цинги.] и прочее; тут же
стояли бутылки с молоком, сливками; мужчины предлагали колбасу, рыбу вяленую и
свежую и бутылочный квас.
Ромашов вскочил с кровати и подбежал к окну. На дворе
стояла Шурочка. Она, закрывая глаза с боков ладонями от света, близко прильнула смеющимся,
свежим лицом к стеклу и говорила нараспев...
Он остановился и поднял голову кверху. Катя Лыкачева
стояла по ту сторону забора на садовой скамеечке. Она была в утреннем легком японском халатике, треугольный вырез которого оставлял голою ее тоненькую прелестную девичью шею. И вся она была такая розовая,
свежая, вкусная, что Ромашову на минуту стало весело.
На обрывистом берегу реки Вопли
стоит дворянская усадьба и дремлет. Снится ей новый с иголочки дом, стоящий на противоположном низменном берегу реки, дом, словно облупленное яичко, весь светящийся в лучах солнца, дом с обширным двором, обнесенным дощатым забором, с целым рядом хозяйственных строений по обоим бокам, — строений совсем новых,
свежих, в которых помещаются: кабак, называющийся, впрочем,"белой харчевней", лавочка, скотопрогонный двор, амбар и проч.
Главные-то бунтовщики в лес от нас ушли; прислали после того вместо исправника другого… привели еще
свежей команды, и стали мы тут военным
постоем в селенье, и что приели у них, боже ты мой!
Пред ним
стоял безукоризненно одетый молодой человек, с удивительно отделанными бакенбардами рыжеватого отлива, с пенсне, в лакированных сапогах, в самых
свежих перчатках, в широком шармеровском пальто и с портфелем под мышкой.
— Нет, нет,
стоит только закутаться, и вообще
свежий какой-то ветер, даже уж очень
свежий, но мы забудем это. Я, главное, не то бы хотел сказать. Chère et incomparable amie, [Дорогой и несравненный друг (фр.).] мне кажется, что я почти счастлив, и виною того — вы. Мне счастье невыгодно, потому что я немедленно лезу прощать всех врагов моих…
Когда весною,
В сиянье первой красоты,
Откроет с силой молодою
Могучий дуб свои листы, —
Тогда ничто его свободы
И
свежих сил не сокрушит —
Под грозным вихрем непогоды
Неколебимо он
стоит.
Расселись на лугу, недалеко от сторожки, выложили
свежие огурцы, хлеб, соль.
Стояло два глиняных кувшина с водкой, заткнутые комками
свежей травы. Василий Панов взял чайную чашку с отбитою ручкою, налил ее доверху водкой и поднес мне.
А ежели и предстоит какая-нибудь особенность, вроде, например, привоза
свежих устриц и заранее данного обещания собраться у Одинцова, то и эта неголоволомная подробность уже зараньше занесена им в carnet, [записную книжку (франц.)] так что
стоит только заглянуть туда — и весь день как на ладони.