Неточные совпадения
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой
стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в
мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Тут вы с своей
стороны никакого не прилагали старания, на то была воля Божия, чтоб они оставили
мир сей, нанеся ущерб вашему хозяйству.
Мир и тишина покоятся над Выборгской
стороной, над ее немощеными улицами, деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет траву или дремлет тупо, да в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару писаря, зашевелится кисейная занавеска в окошке и из-за ерани выглянет чиновница, или вдруг над забором, в саду, мгновенно выскочит и в ту ж минуту спрячется свежее лицо девушки, вслед за ним выскочит другое такое же лицо и также исчезнет, потом явится опять первое и сменится вторым; раздается визг и хохот качающихся на качелях девушек.
— «Я не
мир, а меч принес», говорит Христос, — с своей
стороны возразил Сергей Иваныч, просто, как будто самую понятную вещь приводя то самое место из Евангелия, которое всегда более всего смущало Левина.
Владимир отправился к Сучку с Ермолаем. Я сказал им, что буду ждать их у церкви. Рассматривая могилы на кладбище, наткнулся я на почерневшую четырехугольную урну с следующими надписями: на одной
стороне французскими буквами: «Ci gît Théophile Henri, vicomte de Blangy» [Здесь покоится Теофиль Анри, граф Бланжи (фр.).]; на другой: «Под сим камнем погребено тело французского подданного, графа Бланжия; родился 1737, умре 1799 года, всего жития его было 62 года»; на третьей: «
Мир его праху», а на четвертой...
Из родников, ключей и болот вода течет в ручьи, из ручьев в речки, из речек в большие реки, а из больших рек течет в моря. С других
сторон в моря текут другие реки, и все реки текут в моря с тех пор, как
мир сотворен. Куда девается вода из моря? Отчего она не течет через край?
Самгин шумно захлопнул форточку, раздраженный воспоминанием о Властове еще более, чем беседой с Лютовым. Да, эти Властовы плодятся, множатся и смотрят на него как на лишнего в
мире. Он чувствовал, как быстро они сдвигают его куда-то в
сторону, с позиции человека солидного, широко осведомленного, с позиции, которая все-таки несколько тешила его самолюбие. Дерзость Властова особенно возмутительна. На любимую Варварой фразу: «декаденты — тоже революционеры» он ответил...
Думать в этом направлении пришлось недолго. Очень легко явилась простая мысль, что в
мире купли-продажи только деньги, большие деньги, могут обеспечить свободу, только они позволят отойти в
сторону из стада людей, каждый из которых бешено стремится к независимости за счет других.
Наконец и те, и другие утомились: европейцы — потерей людей, времени и денег, кафры теряли свои места, их оттесняли от их деревень, которые были выжигаемы, и потому обе
стороны, в сентябре 1835 г., вступили в переговоры и заключили
мир, вследствие которого кафры должны были возвратить весь угнанный ими скот и уступить белым значительный участок земли.
Началась она, как все эти войны, нарушением со
стороны кафров обязательств
мира и кражею скота. Было несколько случаев, в которых они отказались выдать украденный скот и усиливали дерзкие вылазки на границах.
Угроза со
стороны европейцев и желание
мира со
стороны японцев помогут выторговать у них отмену некоторых стеснений.
Яшенька, с своей
стороны, учил, что сей
мир, который мы думаем очима своима видети, есть сонное некое видение, которое насылается на нас врагом человечества, и что сами мы не более как странники, из лона исходящие и в оное же лоно входящие.
Самодовольная мещанская семья — замкнутая ячейка, в которой эгоизм личный помножается на эгоизм семейный, процветает не у нас, русских, не у славян, а именно у парижан, которые почему-то известны
миру лишь со
стороны своей развратной репутации.
Между тем как законы логики, закон тождества и закон исключения третьего означают необходимые приспособления к условиям нашего падшего
мира, дух находится в сфере, которая по ту
сторону законов логики, но в Духе есть свет Логоса.
В продолжение десяти лет она везде, где бы она ни была, начиная с Нехлюдова и старика-станового и кончая острожными надзирателями, видела, что все мужчины нуждаются в ней; она не видела и не замечала тех мужчин, которые не нуждались в ней. И потому весь
мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех
сторон стороживших ее и всеми возможными средствами — обманом, насилием, куплей, хитростью — старающихся овладеть ею.
«Да, совсем новый, другой, новый
мир», думал Нехлюдов, глядя на эти сухие, мускулистые члены, грубые домодельные одежды и загорелые, ласковые и измученные лица и чувствуя себя со всех
сторон окруженным совсем новыми людьми с их серьезными интересами, радостями и страданиями настоящей трудовой и человеческой жизни.
Он говорил просто, свободно переходя от предмета к предмету, всегда знал обо всем, что делается в
мире, в свете и в городе; следил за подробностями войны, если была война, узнавал равнодушно о перемене английского или французского министерства, читал последнюю речь в парламенте и во французской палате депутатов, всегда знал о новой пиесе и о том, кого зарезали ночью на Выборгской
стороне.
Несколько человек заменяли ей толпу; то что другой соберет со многих встреч, в многие годы и во многих местах, — давалось ей в двух, трех уголках, по ту и другую
сторону Волги, с пяти, шести лиц, представлявших для нее весь людской
мир, и в промежуток нескольких лет, с тех пор, как понятия у ней созрели и сложились в более или менее определенный взгляд.
Рассуждает она о людях, ей знакомых, очень метко, рассуждает правильно о том, что делалось вчера, что будет делаться завтра, никогда не ошибается; горизонт ее кончается — с одной
стороны полями, с другой Волгой и ее горами, с третьей городом, а с четвертой — дорогой в
мир, до которого ей дела нет.
Он родился, учился, вырос и дожил до старости в Петербурге, не выезжая далее Лахты и Ораниенбаума с одной, Токсова и Средней Рогатки с другой
стороны. От этого в нем отражались, как солнце в капле, весь петербургский
мир, вся петербургская практичность, нравы, тон, природа, служба — эта вторая петербургская природа, и более ничего.
Глядя на эти задумчивые, сосредоточенные и горячие взгляды, на это, как будто уснувшее, под непроницаемым покровом волос, суровое, неподвижное лицо, особенно когда он, с палитрой пред мольбертом, в своей темной артистической келье, вонзит дикий и острый, как гвоздь, взгляд в лик изображаемого им святого, не подумаешь, что это вольный, как птица, художник
мира, ищущий светлых
сторон жизни, а примешь его самого за мученика, за монаха искусства, возненавидевшего радости и понявшего только скорби.
И он принялся мне рассказывать о том, что это душа умершего ребенка. Она некоторое время скитается по земле в виде летяги и только впоследствии попадает в загробный
мир, находящийся в той
стороне, где закатывается солнце.
Религия основывается не на смутном и неопределенном ощущении Божества вообще или трансцендентного
мира вообще, к чему сводит ее, с одной
стороны, адогматическая мистика и Gefühlstheologie, с другой — рационалистическое просветительство, но на некотором, вполне определенном знании этого
мира, самооткровении Божества.
При недолжном, неправом к ним отношении силы души
мира становятся чарами природы, орудием для колдовства, отсюда при магическом отношении к природе получается уклон в
сторону религиозных извращений.].
Шеллинг, с одной
стороны, усиленно настаивает на полной трансцендентности Бога
миру и, в этом смысле, на полной Его свободе в творении (или не-творении)
мира.
Объект религии, Бог, есть нечто, с одной
стороны, совершенно трансцендентное, иноприродное, внешнее
миру и человеку, но, с другой, он открывается религиозному сознанию, его касается, внутрь его входит, становится его имманентным содержанием.
С одной
стороны,
мир, созданный силой божественной любви, премудрости и всемогущества, имеет в них незыблемую свою основу, и в этом смысле
мир не может не удаться, божественная премудрость не способна допустить ошибки, божественная любовь не восхощет ада как окончательной судьбы творения.
С одной
стороны, он разделял свойственный эпохе испуг пред Кантом, закупорившим человека в
мире явлений и провозгласившим на новых началах религиозный агностицизм или скептицизм.
В разных диалогах Платона подчеркивается и раскрывается по преимуществу то одна, то. другая
сторона идеализма — трансцендентность идей
миру или их имманентность.
Но в то же время
мир был только предсотворен в человеке, который должен был со своей
стороны сотворить самого себя собственной свободой и лишь затем вступить во владение
миром, осуществив общий план творения.
Конечно, для философии религия должна казаться ниже ее, как не-философия, но эта, так сказать, профессиональная оценка ничего не изменяет в иерархическом положении религии, которая имеет дело со всем человеком, а не с одной только его
стороной, и есть жизненное отношение к божественному
миру, а не одно только мышление о нем.
С. 469.] Итак,
мир сущего (öv) трансцендентен, отличен, противоположен
миру существующего (γιγνόμενον), но, с другой
стороны, он является для него основой — αιτία («Федон», 100 с) [Ср. там же, Т. 2. С. 71; Т. 3. Ч. 1. С. 470.
В иудействе и язычестве с наибольшей силой противопоставились две антиномически сопряженные
стороны религиозного сознания, оба его полюса: трансцендентность и имманентность Бога
миру, и только христианство было в силах чрез боговоплогцение «примирить» (по слову ап. Павла) расколовшееся религиозное самосознание.
Здесь мы непосредственно упираемся в космологическую антиномию, которая представляет собой как бы водораздел: от этого гребня идут в обе
стороны скаты — как к пантеистическому монизму, так и к манихейскому дуализму, принимающему, рядом с Богом, противобога, демиурга, самостоятельное (и злое) начало
мира.
С одной
стороны,
мир есть само абсолютное, как его модус, а с другой, в
мире ничего не совершается и не происходит, ибо он лежит не вне абсолютного, но есть оно же само, в состоянии некоторой ущербности.
Понятно то исключительное внимание, которое оказывали египтяне жилищам загробного
мира, изготовление гробниц, так наз. мастаба, пирамид, ибо это равносильно было созданию храмов и отвечало самой интимной и важной
стороне их богопочитания.].
С одной
стороны, он есть некое не по отношению к этом/
миру, так что в применении к нему приходится пользоваться методом отрицательного богословия.
И бог, и
мир одинаково находятся по сю
сторону Ничто, суть как бы его ипостаси, вернее, модусы или диалектические моменты.
Но, с другой
стороны, процесс миротворения есть, в глазах Шеллинга, и объективно-теогонический (как он многократно и определяет его), именно в нем получают бытие, «напрягаются» (Spannung) «потенции» в Боге, которые, в состоянии проявленности чрез
мир, соответствуют трем ипостасям Св.
Они разлучаются лишь после их схождения в этот
мир, каждая на свою
сторону, и идут одушевлять два различных тела, мужское и женское.
Учение Аристотеля при этом разделяет слабую
сторону учения Платона, именно и в нем недостаточно ясно различаются Бог и София, Творец и
мир идей.
Если
мир не сотворен, но диалектически возникает в абсолютном и ему единосущен, то он, следовательно, вечен и субстанциален в своей основе; с другой же
стороны, и бог здесь не абсолютен и самоосновен в своем бытии, но рождается или происходит в абсолютном Ничто-все.
Итак, вера имеет две
стороны: субъективное устремление, искание Бога, религиозная жажда, вопрос человека, и объективное откровение, ощущение Божественного
мира, ответ Бога.
И то, что змей вовлек жену в разговор о Боге, вступил с ней в духовное общение на такой почве, которая всецело составляла достояние их супружеского любовного единомыслия, явилось со
стороны жены уже духовной изменой Адаму, как бы духовным любодейством с загадочным существом, по плоти принадлежащим к животному царству, по духу же к какому-то чуждому и недоброму, для нее доселе неведомому
миру.
Мир идеальный, софийный, остается по ту
сторону такого бытия-небытия, иначе говоря, в нем нет места материи — ничто, и если и можно говорить о его бытии — сущести, то лишь в особом смысле сверхбытия, до которого не достигает тень небытия.
У этого энтузиаста природы, как только этот энтузиазм ведет его в
сторону пантеизма, к отождествлению мировой души с Божеством,
мир с своею множественностью теряет свою самобытность, получая значение акциденций единой неподвижной субстанции [Дж.
Развитие новой философии в немецком идеализме отмечено, с одной
стороны, попыткой узников забаррикадироваться в пещере и сделать ее отверстие для солнца непроницаемым, что совершил Кант в своем феноменализме, либо дерзновенно прорваться к
миру идей люциферическою самоуверенностью спекулятивного ума (Фихте и Гегель).
Ничто, — абсолютное, положительное НЕ, таков итог, к которому приводит путь отрицательного богословия у кардинала Николая Кузанского. Но кроме этого негативно-трансцендентного аспекта, его богословие имеет и аффирмативно-имманентный, и здесь-то, при диалектическом анализе основных понятий, при исследовании соотношения
мира и твари, и обнаруживается поразительная мощь и оригинальность этого мыслителя. Отдельные
стороны этого учения настоятельно требуют монографического изучения.
Но, с другой
стороны, тварная свобода вносит сюда начало ограниченности, ошибочности, неверности, и, поскольку судьбы
мира вверяются ей, он может не удаться, как и не удался уже относительно нашего зона.
Весь оккультизм есть расширение имманентного в
сторону доселе трансцендентного, причем человек, преобразуя самого себя, и сам становится существом иного
мира, именно того, который он познает.