Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё
старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка,
зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Чичиков кинул вскользь два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие
зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким
зеркалом заложены были или письмо, или
старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
Он велел оседлать лошадь, надел зеленый сюртучок с бронзовыми пуговицами, изображавшими кабаньи головы, вышитый гарусом ягдташ, серебряную флягу, накинул на плечо новенькое французское ружье, не без удовольствия повертелся перед
зеркалом и кликнул свою собаку Эсперанс, подаренную ему кузиной,
старой девицей с отличным сердцем, но без волос.
За церковью, в углу небольшой площади, над крыльцом одноэтажного дома, изогнулась желто-зеленая вывеска: «Ресторан Пекин». Он зашел в маленькую, теплую комнату, сел у двери, в угол, под огромным
старым фикусом;
зеркало показывало ему семерых людей, — они сидели за двумя столами у буфета, и до него донеслись слова...
Самгин снял шляпу, поправил очки, оглянулся: у окна, раскаленного солнцем, — широкий кожаный диван, пред ним, на полу, —
старая, истоптанная шкура белого медведя, в углу — шкаф для платья с
зеркалом во всю величину двери; у стены — два кожаных кресла и маленький, круглый стол, а на нем графин воды, стакан.
Затем она вымыла пол и села строчить оборку к переделанной из
старья юбке, но тут же вспомнив, что обрезки материи лежат за
зеркалом, подошла к нему и взяла сверток; потом взглянула на свое отражение.
Она шла, как тень, по анфиладе
старого дома, минуя свои бывшие комнаты, по потускневшему от времени паркету, мимо занавешанных
зеркал, закутанных тумб с
старыми часами,
старой, тяжелой мебели, и вступила в маленькие, уютные комнаты, выходившие окнами на слободу и на поле. Она неслышно отворила дверь в комнату, где поселился Райский, и остановилась на пороге.
Ляховский сидел в
старом кожаном кресле, спиной к дверям, но это не мешало ему видеть всякого входившего в кабинет — стоило поднять глаза к
зеркалу, которое висело против него на стене.
— Голубчик ты мой, Мокей Данилыч, зачем
старое вспоминать. Что было когда-то, то теперь давно былью поросло, — сказала, видимо, смущенная Дарья Сергевна. — Вот ты воротился из бусурманского плена и ни по чему не видно, что ты так долго в неволе был. Одет как нельзя лучше, и сам весь молодец. А вот погляди-ка на себя в
зеркало, ведь седина твою голову, что инеем, кроет. Про себя не говорю, как есть
старая старуха. Какая ж у нас на старости лет жизнь пойдет? Сам подумай хорошенько!
— Да я бы взяла его, поганца
старого, за ухо, да подвела бы к
зеркалу и показала бы ему его гнусную морду.
На железной кровати, стоявшей под главным ковром, с изображенной на нем амазонкой, лежало плюшевое ярко-красное одеяло, грязная прорванная кожаная подушка и енотовая шуба; на столе стояло
зеркало в серебряной раме, серебряная ужасно грязная щетка, изломанный, набитый масляными волосами роговой гребень, серебряный подсвечник, бутылка ликера с золотым красным огромным ярлыком, золотые часы с изображением Петра I, два золотые перстня, коробочка с какими-то капсюлями, корка хлеба и разбросанные
старые карты, и пустые и полные бутылки портера под кроватью.
Но и домашнее обучение стрельбе окончено. «Умей чистить и протирать винтовку, чтобы она и снаружи и снутри у тебя блестела, как
зеркало». Наступает утро, когда весь батальон, со знаменем, строгим строем, в белых каламянковых рубахах, под восхитительную музыку своего оркестра, покидает плац училища и через всю Москву молодецки марширует на Ходынское поле в старые-престарые лагери.
С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далекое пространство раскидывался сад из
старых лип, густого шиповника, черемухи и кустов сирени. Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как
зеркало; с другой — темно-синее, как небо, которое отражалось в нем, и едва подернутое зыбью. А там нивы с волнующимися, разноцветными хлебами шли амфитеатром и примыкали к темному лесу.
— Ну, что твоя матушка? здорова ли? Я думаю,
постарела? — спросил дядя, делая разные гримасы перед
зеркалом.
— Вероятно, выше, — отвечал кротко и серьезно Марфин: он с твердостию выдерживал урок смирения, частию чтобы загладить свою вчерашнюю раздражительность, под влиянием которой он был на бале, а частью и вследствие наглядного примера, сейчас только данного ему его
старым камердинером; Марфин, по его словам, имел привычку часто всматриваться в поступки Антипа Ильича, как в правдивое и непогрешимое нравственное
зеркало.
Она любила уединяться в этой беседке, не подозревая секрета
зеркал, который, конечно, не открыл ей
старый граф.
Полумрак комнат, синее, шафранно-желтое, темно-зеленый сафьян, золотая улыбка Будды, мерцание
зеркал. И — мой
старый сон, такой теперь понятный: все напитано золотисто-розовым соком, и сейчас перельется через край, брызнет —
В диванной, куда нас провел Фока и где он постлал нам постель, казалось, все —
зеркало, ширмы,
старый деревянный образ, каждая неровность стены, оклеенной белой бумагой, — все говорило про страдания, про смерть, про то, чего уже больше никогда не будет.
Нет, хуже:
старая баба», — думала иногда Раиса Павловна, когда смотрелась в
зеркало.
Старая графиня *** сидела в своей уборной перед
зеркалом. Три девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с лентами огненного цвета. Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад. У окошка сидела за пяльцами барышня, ее воспитанница.
Скинув в передней на руки подбежавшего
старого камер-лакея шинель, Чернышев подошел к
зеркалу и осторожно снял шляпу с завитого парика.
Между окнами висело большое
зеркало в
старой, позолоченной резной раме.
Таким образом проходит десять дней. Утром вставанье и потягиванье до трех часов; потом посещение
старых товарищей и обед с умеренной выпивкой; потом Шнейдерша и ужин с выпивкой неумеренной. На одиннадцатый день я подхожу к
зеркалу и удостоверяюсь, что глаза у меня налитые и совсем круглые. Значит, опять в самую точку попал.
Подколесин. Да, сыщешь. Знаю я эти другие
зеркала. Целым десятком кажет
старее, и рожа выходит косяком.
Нечего было делать. Взял я у Абрамки «
Зеркало добродетели» и дал ему «Домашний лечебник», последнюю книжку из
старого книжного хлама.
А
старый «ловец человеков» все говорил, постукивая в такт словам пальцами по краю подноса. Сухое лицо его строго нахмурилось, но смотрел он не на меня, а в медное
зеркало ярко вычищенного самовара.
Зеркало у Уваровых было большое, и сразу увидел себя Саша во весь рост: от высоких сапог, перетянутых под коленом ремнем, до бледного лица и
старой гимназической, летней без герба фуражки; и сразу понравилась эта полузнакомая фигура своей мужественностью.
В дверях в соседнюю комнату, почти прямо за спиною конторщика и лицом к господину Голядкину, в дверях, которые между прочим герой наш принимал доселе за
зеркало, стоял один человечек, — стоял он, стоял сам господин Голядкин, — не
старый господин Голядкин, не герой нашей повести, а другой господин Голядкин, новый господин Голядкин.
Красавица она у меня: разумница, ангелочек!» При этом от восторга, что имел такое сокровище, пощелкивал пальцами, трепал своего
старого слугу по щеке, потом охорашивался, смотрясь в
зеркало, и подпирал руку в бок.
Белесова (глядя в
зеркало и поправляя волосы). Вы разбили меня всю, я в эти полчаса
постарела на пять лет! Прощайте! (Подает руку назад, не оборачиваясь.)
Приподнялась, села на постели и закачалась, обняв колена руками, думая о чем-то. Юноша печально осматривал комнату — всё в ней было знакомо и всё не нравилось ему: стены, оклеенные розовыми обоями, белый глянцевый потолок, с трещинами по бумаге, стол с
зеркалом, умывальник,
старый пузатый комод, самодовольно выпятившийся против кровати, и ошарпанная, закоптевшая печь в углу. Сумрак этой комнаты всегда — днем и ночью — был одинаково душен.
На столе, перед которым сидел Сергей Петрович, в
старых, но все-таки вольтеровских креслах, были размещены тоже в величайшем порядке различные принадлежности мужского туалета: в средине стояло складное
зеркало, с одной стороны коего помещалась щетка, с другой — гребенка; потом опять с одной стороны — помада в фарфоровой банке, с другой — фиксатуар в своей серебряной шкурке; около помады была склянка с о-де-колоном; около фиксатуара флакончик с духами, далее на столе лежал небольшой портфель, перед которым красовались две неразлучные подруги: чернильница с песочницей.
A на комоде, стоявшем тут же, в углу, опрокидывая банки с пудрой и помадой, строя перед
зеркалом самые невозможные рожицы, Коко плясал какой-то неведомый танец, потряхивая в воздухе рукой, вооруженной большими портняжными ножницами, теми самыми ножницами, которыми две недели тому назад обстриг
старый фокусник Тасю.
Вместо тридцатилетнего мужчины не слишком красивой, но, во всяком случае, порядочной наружности, там, в
зеркале, напротив меня, сидел, обвязанный по горло парикмахерской простыней, —
старый, прожженный, заматерелый провинциальный комик, со следами всяческих пороков на лице и к тому же явно нетрезвый.