Неточные совпадения
— Благодарим, — отвечал старик, взял
стакан, но отказался от
сахара, указав на оставшийся обгрызенный им комок. — Где же с работниками вести дело? — сказал он. — Раззор один. Вот хоть бы Свияжсков. Мы знаем, какая земля — мак, а тоже не больно хвалятся урожаем. Всё недосмотр!
— Он еще есть, — поправил доктор, размешивая
сахар в
стакане. — Он — есть, да! Нас, докторов, не удивишь, но этот умирает… корректно, так сказать. Как будто собирается переехать на другую квартиру и — только. У него — должны бы мозговые явления начаться, а он — ничего, рассуждает, как… как не надо.
— Дайте
стакан воды, с вареньем, если найдется, а то — кусочек
сахару.
Сейчас, выпив
стакан молока, положив за щеку кусок
сахара, разглаживая пальцем негустые, желтенькие усики так, как будто хотел сковырнуть их, Диомидов послушал беседу Дьякона с Маракуевым и с упреком сказал...
К таким голосам из углов Самгин прислушивался все внимательней, слышал их все более часто, но на сей раз мешал слушать хозяин квартиры, — размешивая
сахар в
стакане очень крепкого чая, он пророчески громко и уверенно говорил...
Он взял самый маленький кусочек и на мое приглашение положить
сахару в
стакан отвечал, что никогда этого не делает, — сюрприз для моего человека, и для меня также: у меня наутро оставался в запасе
стакан чаю.
Смотритель выпил три
стакана и крошечный оставшийся у него кусочек
сахару положил опять на блюдечко, что человеком моим было принято как тонкий знак уменья жить.
Кипяток в семь часов разливали по
стаканам без блюдечек, ставили
стаканы на каток, а рядом — огромный медный чайник с заваренным для колера цикорием. Кухарка (в мастерских ее звали «хозяйка») подавала по куску пиленого
сахара на человека и нарезанный толстыми ломтями черный хлеб. Посуду убирали мальчики. За обедом тоже служили мальчики. И так было во всей Москве — и в больших мастерских, и у «грызиков».
Лавочник налил ему
стакан и подал вместе с огрызенным кусочком
сахару.
Он хотел еще спросить, столько стоит фунт миндаля в
сахаре, и только что завел об этом речь, как вошел покупатель, и хозяин, отставив в сторону свой
стакан, занялся делом.
— Скорей (я перевожу, а он ей говорил по-французски), у них там уж должен быть самовар; живо кипятку, красного вина и
сахару,
стакан сюда, скорей, он замерз, это — мой приятель… проспал ночь на снегу.
Она достала с нижней полки шкафа, из-за головы
сахару,
стакан водки и два огромные ломтя хлеба с ветчиной. Все это давно было приготовлено для него ее заботливой рукой. Она сунула ему их, как не суют и собакам. Один ломоть упал на пол.
Молча взял Николай Ильич из рук своей свояченицы
стакан чая, налил себе на блюдечко и, держа его пятью пальцами «по-купечески», аппетитно стал прихлебывать, изредка отправляя к рот мелко наколотые кусочки
сахара, стоявшего перед ним в глиняной вазочке.
Антип Ильич, рассиропив рейнвейн водой и всыпав в
стакан огромное количество
сахару, покончил с болем и после того тотчас раскраснелся в лице, как маков цвет.
— Еще ему
сахару! — приказал Семен Яковлевич, когда уже налили
стакан; положили еще порцию. — Еще, еще ему! — Положили еще в третий раз и, наконец, в четвертый. Купец беспрекословно стал пить свой сироп.
На этот раз осчастливлены были захожий монашек
стаканом внакладку и старичок богомолец, которому дали совсем без
сахара.
— Да ты попробуй прежде, есть ли
сахар, — сказал его высокородие, — а то намеднись, в Окове, стряпчий у меня целых два
стакана без
сахару выпил… после уж Кшецынский мне это рассказал… Такой, право, чудак!.. А благонравный! Я, знаешь, не люблю этих вот, что звезды-то с неба хватают; у меня главное, чтоб был человек благонравен и предан… Да ты, братец, не торопись, однако ж, а не то ведь язык обожжешь!
Чай пили долго, стараясь сократить ожидание. Павел, как всегда, медленно и тщательно размешивал ложкой
сахар в
стакане, аккуратно посыпал соль на кусок хлеба — горбушку, любимую им. Хохол двигал под столом ногами, — он никогда не мог сразу поставить свои ноги удобно, — и, глядя, как на потолке и стене бегает отраженный влагой солнечный луч, рассказывал...
На эти деньги он мог купить себе в Одессе чаю,
сахару, жестяной арестантский чайник и
стакан, да пользовался улучшенной пищей во время его двухнедельного пребывания в одесской тюрьме прибавляя к получаемому им порциону по пятнадцати копеек день.
— Две… тысячи!.. — как-то выкрикнул Корнилий Потапович, точно громом пораженный этой цифрой, и даже выронил из руки огрызок
сахару, который упал в
стакан с чаем и, ввиду его крайне незначительной величины, быстро растаял.
Вадим Григорьевич между тем с наслаждением предавался разрешенному ему отдыху и молчал. Молчал и Алфимов и даже, отгрызая с трудом двумя уцелевшими клыками чуть заметный кусочек
сахару, стал допивать свой
стакан чаю.
Ее почему-то особенно жалко стало Корнилию Потаповичу, и с ней мысли его перенеслись на растаявший из-за этой «кремень-бабы» кусок
сахара и разлитый
стакан чаю…
Корнилий Потапович как бы чувствовал перед собой силу, почти равную, и потому медлил приступить к решительному разговору. Он положил обратно радужную в бумажник, тщательно запрятал его в карман, долил из чайника водой недопитый
стакан, взял в руки огрызок
сахару и тогда только нерешительно спросил...
Перед стариком стояли два чайника,
стакан, наполовину налитый чаем, около которого на маленьком блюдечке лежал огрызок
сахару.
Из графинчика вышло немного больше половины
стакана. Я выпил и закусил
сахаром.
Мы приготовились слушать, допив последний чай. В. Т. Островский поставил
стакан на блюдечко, перевернул вверх дном и положил на дно кусочек
сахара.
— И я тоже люблю пиво, — призналась молоденькая Мушка и даже немного покраснела. — Мне делается от него так весело, так весело, хотя на другой день немного и болит голова. Но папа, может быть, оттого ничего не делает для мух, что сам не ест варенья, а
сахар опускает только в
стакан чаю. По-моему, нельзя ждать ничего хорошего от человека, который не ест варенья… Ему остается только курить свою трубку.
Когда эта часть была устроена, мать-протопопица вдвоем с Фёклинькой придвинули к головам постели отца Савелия тяжелый, из карельской же березы, овальный стол на массивной тумбе, поставили на этот стол свечу,
стакан воды, блюдце с толченым
сахаром и колокольчик.
Петр принес на подносе
стакан чаю. Федор выпил без
сахару и еще попросил. Он пил много чаю и в один вечер мог выпить
стаканов десять.
На столе стояли
стаканы, две бутылки пива, мелкий
сахар в жестяной коробке, ложечка мельхиоровая, замоченная пивом.
Мне все казалось, что я недостойна еще этой чести, слишком молода и легкомысленна, чтобы повертывать кран такого большого самовара, чтобы ставить
стакан на поднос Никите и приговаривать: «Петру Ивановичу, Марье Миничне», — спрашивать: «Сладко ли?» — и оставлять куски
сахара няне и заслуженным людям.
Рославлев, не отвечая ничего, отодвинул чайник от огня. Зарецкой вынул из вьюка
сахар, два серебряных
стакана, фляжку с ромом, и через минуту горячий пунш был готов. Подавая один
стакан своему приятелю, Зарецкой сказал...
Зинаида Саввишна. Граф не допил своего
стакана. Даром только
сахар пропал. (Идет в левую дверь.)
Никита между тем, допив пятый
стакан чаю, все-таки не перевернул его, а положил боком, надеясь, что ему нальют еще шестой. Но воды в самоваре уже не было, и хозяйка не налила ему еще, да и Василий Андреич стал одеваться. Нечего было делать. Никита тоже встал, положил назад в сахарницу свой обкусанный со всех сторон кусочек
сахару, обтер полою мокрое от пота лицо и пошел надевать халат.
Ничипоренко, перепугавшись этого синего пуделя, стал от него отмахиваться во сне, завертелся, забрыкал на диване, на котором спал, зацепился за покрывавшую стол скатерть и упал, стащив с нею вслед за собою на пол графин с водою,
стакан, тарелку с
сахаром и связку баранок.
Испугалась еще больше… вот чепуха! И без меня, как рассказывают, она по целым часам плачет, а при мне даже улыбается и шутит, хотя по тому одному, как она путает слова и предметы, видно, что у нее на душе. Вот и сейчас: сама принесла мне и подала
стакан кофе, а
сахар забыла, и просто мучительно принимать услуги от такой древней старушки, которая и сама-то еле передвигается на своих исхоженных ногах.
Господин Кругликов, отхлебнув последний глоток чаю, опрокинул
стакан, положил на донышко кусок
сахару и отодвинул все это от себя.
— Ах ты, братец мой! Вот голова, так голова… Пей еще! — предложил он радушно, когда г-н Кругликов положил пустой
стакан на блюдечко в знак того, что он доволен, но выпьет еще, если его попросят (опрокинуть
стакан и положить на него огрызок
сахару — значило бы отказаться окончательно). — Пей! А что касающее должности, не сомневайся. Определю, будешь доволен. Я, братец, люблю разговорчивых людей. Только уж ты скажи мне, по правде-истине: хмелем зашибаешься?
Топорков, в ожидании чая, просидел минут десять. Сидел он и глядел на педаль рояля, не двигаясь ни одним членом и не издавая ни звука. Наконец отворилась из гостиной дверь. Показался сияющий Никифор с большим подносом в руках. На подносе, в серебряных подстаканниках, стояли два
стакана: один для доктора, другой для Егорушки. Вокруг
стаканов, соблюдая строгую симметрию, стояли молочники с сырыми и топлеными сливками,
сахар с щипчиками, кружки лимона с вилочкой и бисквиты.
— Неужели все целы? — недоверчиво спросил я, мешая
сахар в
стакане серебряной чистой ложечкой.
И всё это Ольга Михайловна должна была помнить и потом кричать; «Иван Петрович, это вам без
сахару?» или: «Господа, кто просил пожиже?» Но тот, кто просил пожиже или без
сахару, уж не помнил этого и, увлекшись приятными разговорами, брал первый попавшийся
стакан.
Встав в такое благоприятное утро, я прежде всего осведомился у моего слуги о жиде, и к немалому своему удивлению узнал, что его уже нет в моей квартире, — что он еще на самом рассвете встал и начал царапаться в коридор, где мой человек разводил самовар. Из этого самовара он нацедил себе
стакан горячей воды, выпил его с кусочком
сахару, который нашел у себя в кармане, и побежал.
Слуга принес назад свой пустой, перевернутый
стакан с недокусанным кусочком
сахара и спросил, не нужно ли чего.
Ложка была только одна,
сахару было больше всего, но размешивать его не успевали, и потому было решено, что она будет поочередно мешать
сахар каждому. Ростов, получив свой
стакан и подлив в него рому, попросил Марью Генриховну размешать.